Карина Демина – Дикий, дикий запад (СИ) (страница 55)
– Какого цвета были его волосы? Светлые или темные?
– Темные. Не черные. С белым.
– С сединой?
– Что такое се-ди-на?
– Когда человек разменивает много лет, волосы его начинают белеть.
– Приходит мудрость?
– Ну… тут уж как повезет, – вынуждена была признать. – Иногда просто возраст.
– Се-ди-на, – она выговорила малознакомое слово с трудом. – Приходит. Да. Была. Тут.
Сиу коснулась висков.
– А сами волосы темные?
Она кивнула.
– И глаза темные?
– Нет. Цвета плохого льда. Я ей говорила, что они нехорошие. И она согласилась.
– Твоя сестра?
– Да.
– Как вы с ним познакомились? Вы его нашли или он вас?
Не знаю, зачем мне это надо, но жопой чую – пригодится. И раз уж случилась оказия, почему не узнать о той истории побольше.
– Мы приходили к другому человеку. Он держал лавку. В большом городе. Там, – она махнула рукой в темноту. – Мы приносили ему травы и зелья. Шкуры. Кости. Другое. Он продавал. Давал деньги. Помогал найти то, что нужно.
Посредник, стало быть.
– Он сказал, что этот человек – его друг.
– А имя не назвал?
– Назвал. У вас странные имена. Тяжело помнить. Иллис. Виллис?
– Уильямс?
– Похоже, – сказала сиу. – Еще он назвал его Змеенышем.
Надо же. А ведь складывается. Одно к одному складывается.
– Сказал, что он из большого мира людей. И там мало знают о сиу. И говорят лишь ложь. Эта ложь приведет к большой войне. Её надо остановить.
– Как?
– Рассказав людям правду о сиу. Он говорил то, что моя сестра желала слышать.
Знакомо. И тошно становится. Найду этого змееныша и… уступлю его Звенящему ручью. Ну, раз уж она точно знает, как правильно живому человеку кишки выпускать.
– Он говорил с ней?
– Да. Я отправилась домой. Сестра сказала, что нужно отвезти то, что куплено. Со мной были другие. Они не желали ждать в городе людей. Она осталась. С человеком.
– И исчезла?
– Нет, – сиу покачала головой и жест этот получился совершенно человеческим. – Я вернулась. В город. Она много говорила. О том, что люди похожи на сиу. Сиу похожи на людей. Мы едины. Все дети Великой матери. Что должен быть мир.
– Во всем мире, – проворчала я зачем-то, хотя меня не спрашивали. А где-то там, в ночи, раздался протяжный многоголосый вой.
Говоря по правде, я несколько… напряглась.
– Они не отходят далеко, – успокоила сиу. – А если сунутся, ты сожжешь их своим огнем. Или просто скажешь уйти.
– Кому?
– Проклятым душам. Великая мать сказала, что кхемет не позволено было уйти из города. Никогда, пока город жив. Они прокляты. И голодны.
Как-то вот не стало легче от этого знания.
– Но теперь ты забрала сердце, город умрет, и они получат свободу.
– Знаешь, не уверена, что это хорошо.
– Голодный дух не задержится надолго в мире, – пояснила сиу. – Он ослабеет. И Великая мать ударит в бубен, а потом накормит их кровью, чтобы сделать добрыми. И когда откроются врата в иной мир, духи совсем уйдут.
План, честно говоря, пресомнительный. Но с другой стороны сиу об этом месте знают всяко больше меня, а потому пускай себе.
– Твоя сестра. Я думаю, мы ищем этого человека. В смысле, Чарли и Эдди, и я вот тоже. В общем, поэтому мне надо знать больше. Чтобы найти.
– Его не надо искать, – возразила сиу.
– Почему?
– Я и так знаю, где он. Но… Великая мать запретила ходить туда одной. А я не Звенящий ручей. Я не могу переступить через её слово.
А она, выходит, смогла на свою голову.
– Тогда расскажи. Пожалуйста. О ней. И о нем. Вы и вправду не способны любить?
– Сестра говорила, что нет. Сперва. Что это людям дано. И что её человек говорил ей слова любви. И о любви говорил. О том, когда двое живут вместе. Всегда.
Сиу помолчала и добавила:
– Ужас.
Я подумала и согласилась. Наверное. Я вот одна жить привыкла. То есть, не совсем чтобы одна. Эдди вот был. И матушка. И мамаша Мо с её привычкой будить меня на рассвете, ибо после восхода солнца в кроватях валяются лишь одержимые бесами лени. А их надобно изгонять честным трудом.
Но…
Эдди уходил на охоту, часто и подолгу. Матушка… она никогда-то без стука в комнату не входила. А к мамаше Мо я привыкла. Но муж… муж – это ведь совсем-совсем другое!
– И долго они… говорили?
– Долго. Была зима, – сиу загнула палец. – Потом весна. Когда горы заплакали белой водой, она повела его к городу.
– К какому?
В душе шевельнулись нехорошие подозрения.
– К Мертвому, – спокойно ответила сиу.
– К этому?
– Нет. Этот большой. Злой. Опасно. Другой есть. Там.
– А много их вообще? – что-то известие о другом мертвом городе меня не слишком обрадовало.
– Много, – подтвердила сиу. – Великая мать знает. Я про тот только. И теперь этот. Не вернусь. Сильный город. Без Великой матери и шамана не вышли бы.
И опять на Эдди уставилась.