Карин Слотер – Осколки прошлого (страница 56)
— Это правда, — проговорила Паула, точь-в-точь как прихожанка, смотрящая в рот проповеднику.
— Вы понимаете, как редко удается что-то изменить? — Глаза Ника все еще сияли убежденностью. И это было заразно. Они все приблизились к нему, будто физически пытаясь поймать каждое его слово.
Ник спросил:
— Понимаете ли вы, хоть один из вас, насколько исключительно редко простым людям вроде нас удается изменить жизни — ну, я думаю, теперь уже миллионов людей, верно? Миллионов людей, которые больны или не знают, что их налоги идут в загашники бездушных корпораций, тогда как обычные люди, нуждающиеся в помощи, остаются один на один с системой?
Он обвел глазами комнату и встретился с каждым взглядом. Этим Ник кормился — осознанием, что он вдохновляет их всех на путь к величию.
Он сказал:
— Пенни, твоя работа в Чикаго должна повергнуть мир в шок. Детям в школах будут рассказывать о твоей ключевой роли в этих событиях. Они будут знать, что ты за что-то боролась. И твоя логистическая поддержка, Четвертак. Мы бы просто-напросто не оказались бы сейчас здесь без тебя. Твои стэнфордские планы — стержень всей операции. И Эндрю, наш дорогой Десятицентовик. Боже, и как только тебе удалось подготовить Лору и так удачно все организовать?! Джейн…
Паула снова фыркнула.
— Джейн, — Ник положил руки ей на плечи. Он прижался губами к ее лбу, и она почувствовала, как ее накрывает теплой волной любви. — Моя дорогая. Ты даешь мне силу. Ты каждый раз доказываешь мне, что я способен вести наш славный отряд к подлинному величию.
Паула сказала:
— Нас поймают. — Кажется, ее уже не так возмущала эта перспектива. — Вы же это понимаете, ребят, да?
— И что? — Четвертак достал нож и начал чистить яблоко. — Теперь ты боишься? Сначала вся эта высокопарная хрень, а теперь…
— Я не боюсь, — сказала Паула. — Я в деле. Я сказала, что я в деле, значит, я в деле. Ты можешь всегда на меня рассчитывать, Ник.
— Хорошая девочка, — Ник погладил Джейн по спине. Она готова была ластиться к нему, как котенок. Ему так легко это давалось. Ему просто нужно было положить руку на нужное место, сказать нужные слова, и Джейн вновь твердо вставала на его сторону.
Или она была просто предана своему делу, потому что все, что говорит Ник, — правильно? Им нужно было расшевелить людей. Они не могли просто сидеть сложа руки, когда так много людей страдали. Бездействие было морально недопустимо.
Тем временем Ник сказал:
— Ладно, отряд. Я знаю, пистолет в Осло оказался сюрпризом, но вы же видите, как сейчас для нас все фантастически складывается? Лора оказала нам громадную услугу, нажав на курок и пожертвовав своей жизнью. Ее слова произвели гораздо больший эффект, чем если бы она выкрикивала их из-за решетки тюремной камеры. Она мученица — и почитаемая мученица. Наш следующий шаг заставит людей осознать, что они не могут просто двигаться в стаде, словно овцы. Все должно измениться. Корпорации должны измениться. Правительство должно измениться. Но только мы можем сделать это возможным… Мы — те, кто разбудит остальных.
Они все смотрели на него широко распахнутыми глазами. Его преданные последователи. Даже Эндрю засиял после похвалы Ника. Может, именно из-за их слепого поклонения тревога снова пробралась в сердце Джейн?
Что-то изменилось, пока она была в Берлине. Атмосфера в комнате стала более заряженной.
Чувствовалась почти что обреченная готовность.
Интересно, Паула тоже опустошила свою квартиру?
А Четвертак — избавился ли он от всего самого ценного и дорогого?
Эндрю порвал с Элис-Энн. Он, очевидно, болел, но категорически отказывался идти к врачу.
Все они, кроме Джейн, лежали в том или ином психиатрическом учреждении. Их карты Ник либо похитил у Квеллера, либо, в случаях с членами других ячеек, нашел через кого-то, кто мог предоставить ему доступ. Он знал об их надеждах и страхах, срывах и попытках суицида, пищевых расстройствах и проблемах с законом, но, что самое главное, Ник знал, как использовать эту информацию в своих целях.
— Давайте сделаем это, — Четвертак полез в карман. Он хлопнул ладонью по столу, и рядом с очищенным яблоком появился четвертак. — Стэнфордская команда готова, — сказал он.
Паула рухнула в кресло, кинув на стол пенни.
— Чикаго было готово еще месяц назад.
Ник подбросил в воздух никелевую монетку. Затем поймал и тоже кинул на стол.
— Нью-Йорк рвется в бой.
Эндрю посмотрел на Джейн, прежде чем засунуть руку в карман. Он положил десятицентовик с прочей мелочью на стол и сел.
— Осло закончило.
Они все повернулись к Джейн. Она потянулась в задний карман, но Ник остановил ее.
— Отнеси это наверх, хорошо, дорогая? — Он подал Джейн яблоко, которое почистил Четвертак.
— Я могу, — вызвалась Паула.
— А посидеть тихо можешь? — Ник не сказал ей заткнуться. Он задал ей вопрос.
Паула села.
Джейн взяла яблоко. Оно оставило влажный след на ее кожаной перчатке. Она пошарила по секретной панели в поисках нужной кнопки. Одна из остроумных идей Ника. Они хотели, чтобы найти лестницу было максимально сложно. Джейн подняла панель, а потом с помощью специального крюка плотно закрыла ее за собой.
Механизм вернулся в исходное положение, и Джейн услышала звонкий щелчок.
Она медленно поднималась по лестнице, пытаясь разобрать, о чем они говорят. «Пинк Флойд», орущие из дребезжащих динамиков, делали свое дело. За помпезным инструментальным фрагментом «Комфортабли Намб» можно было расслышать только визгливый голос Паулы.
— Ублюдки, — повторяла она, явно пытаясь впечатлить Ника своим бурным энтузиазмом. — Мы покажем этим тупым ублюдкам.
Джейн почувствовала почти животное возбуждение, поднимающееся с первого этажа, когда наконец поднялась наверх. В запертой комнате горели благовония. Она учуяла запах лаванды. Видимо, Паула купила очередной вуду-талисман, чтобы умилостивить духов.
Лора Жено ставила дома лаванду. Это была одна из множества незначительных деталей, о которых Эндрю сообщал Джейн в своих зашифрованных письмах. Еще, например, Лора, как и Эндрю, неплохо рисовала. И любила керамику. Она как раз вернулась из сада и ползала на коленях в гостиной, ища в шкафу вазу, когда Роберт Жено открыл входную дверь.
Один выстрел в голову пятилетнему мальчику.
Две пули в грудь парня шестнадцати лет.
Еще две пули — в тело четырнадцатилетней девочки.
Одна из этих пуль осталась у Лоры Жено в спине.
Последняя пуля, финальная пуля, вошла в череп Роберта Жено через его подбородок.
— Ты знаешь, сколько стоит держать человека в психушке? — спросил как-то Мартин у Джейн. Они сидели за столом и завтракали. Перед ним лежала раскрытая газета, заголовки которой кричали об ужасном массовом убийстве: «МУЖЧИНА УБИЛ СЕМЬЮ, А ПОТОМ СЕБЯ». Джейн спросила его, как такое могло случиться: что Роберта Жено вышвырнули из такого количества домов помощи Квеллера.
— Почти сто тысяч долларов в год. — Мартин помешивал кофе серебряной ложкой производства «Либерти и компания», которая была подарена какому-то его далекому предку. — Ты знаешь, сколько это поездок в Европу? Сколько это автомобилей для твоих братьев? Сколько туров, гастролей и занятий с твоим драгоценным Печниковым?
Джейн сняла ключ с крючка и вставила его в замок с защелкой. С той стороны двери запись уже дошла до припева:
Джейн вошла в комнату. Ее окутал запах лаванды. В стеклянной вазе стояли свежие срезанные цветы. Джейн поняла, что они были здесь не для того, чтобы умилостивить духов, а чтобы замаскировать запах мочи и дерьма из ведра, стоящего у окна.
В маленькой комнатке было всего два окна, одно выходило на викторианский особняк, а другое — на дом дальше по улице. Джейн открыла оба, надеясь, что сквозняк хоть чуть-чуть уменьшит вонь.
Она стояла посреди комнаты с яблоком в руках. Она дождалась начала гитарного соло в песне и стала мысленно следить за нотами. Представила, как ее пальцы двигаются по струнам. Она какое-то время играла на гитаре, потом на скрипке, виолончели, мандолине и, просто ради удовольствия, на старинной скрипочке со стальными струнами.