Карин Слотер – Осколки прошлого (страница 48)
Джейн пробежалась глазами по первой странице
— Хороший у вас домик.
Джейн вздрогнула.
— Извините. — В дверях стоял агент Данберри. У него изо рта торчала незажженная сигарета. Он любовался видом с нескрываемым восхищением. — Из своей квартиры я вижу только переулок между моим домом и соседним. Открывая окно, я вынужден нюхать блевотину наркоманов, которые там спят.
Джейн не знала, что сказать. Ее сердце колотилось так сильно, что она была почти уверена — он видит это через блузку.
— Его закрыли несколько лет назад, — сказал он. — Мост. Сильные порывы ветра. — Он достал сигарету изо рта. — То фортепьяно сто́ит, наверное, как моя машина, да?
«Безендорфер» стоил приблизительно как пятьдесят его машин, но он пришел сюда не об инструментах разговаривать.
— А для чего дополнительные клавиши? — спросил он и замолчал.
Молчание не прерывалось.
Джейн вытерла глаза. Она не могла просто стоять здесь и плакать. Ей нужно было сказать что-либо — хоть про мост, про туман, про вид, но она так сильно паниковала, что не могла выдавить из себя даже самое невинное замечание.
Данберри кивнул, как будто этого и ожидал. Он зажег сигарету. Посмотрел сквозь листву деревьев на мост. Далекий вой противотуманных сирен поднимался из-за скал.
Джейн тоже посмотрела на мост. Она вспомнила первый раз, когда они стояли здесь с Ником и наблюдали, как опускается туман. До этого момента Джейн всегда принимала этот вид как должное. Только Ник понимал, насколько им повезло.
— Я один раз видел, как вы играли, — сказал Данберри.
Джейн понимала, что он делает — пытается перенести ее на более знакомую почву, чтобы она почувствовала себя спокойнее.
— Моя жена затащила меня в клуб в Вальехо. «Кистоун Корнер». Это было очень давно. Кажется, они теперь переехали на другую сторону залива. — Он пододвинул стул для Джейн. Она села. Он сказал: — Я знаю, для вас это тяжело.
Джейн вытерла щеки пальцами. Кожа горела от слез.
Он присел, не спрашивая разрешения.
— Что вы делали в Германии?
Джейн знала ответ на этот вопрос — по крайней мере тот, который она должна была дать.
Она с трудом проговорила:
— Работала. — Ее голос сорвался на шепот. Нужно было собраться. Они это репетировали. Это было просто очередное выступление. Все ноты были у нее в голове. Нужно было просто сыграть по ним.
Она потерла шею, чтобы расслабить мышцы, и сказала:
— Предполагалось, что это временно. Я заменяла друга в Берлине на позиции сессионного пианиста.
— В Западном Берлине, я надеюсь?
Он улыбнулся, так что она тоже улыбнулась.
Он сказал:
— Я знаю, что вы думаете: мы знаем, что вы там делали. Мы знаем, где вы жили. Мы знаем, где вы работали, где вы ели и что вы иногда ходили на восточную сторону. Мы также знаем, что в Осло вы летели из Восточного Берлина, что не так уж необычно, да? Перелет дешевле. — Он взглянул на дом. — Не то чтобы вам нужно было экономить, но кто откажется от выгодной сделки?
Паника начала возвращаться. Они правда все знали или это был просто трюк?
— И как вам Восточная Германия? — спросил он.
Она пыталась понять, что стоит за этим вопросом. Они считали ее коммунисткой? Шпионкой?
Он продолжил:
— Я слышал, что там за тобой постоянно наблюдают. Ну, что ты ешь, с кем ты общаешься, что ты говоришь. — Он постучал сигаретой по переполненной пепельнице. — Практически как я сейчас, да?
Он снова улыбнулся, так что Джейн тоже снова улыбнулась.
Данберри спросил:
— Им там разрешают слушать музыку?
Джейн закусила губу. Она услышала голос Ника у себя в голове:
Он уточнил:
— Немножко Спрингстина или, может быть, Майкл Джексон?
Она выдавила из себя давно отрепетированную фразу:
— На популярную музыку смотрят неодобрительно, но она не полностью
— Музыка — это свобода, да?
Джейн кивнула головой. Такого в ее сценарии не было.
— Она как будто… — он вытянул руки и растопырил пальцы. — Она заводит людей. Вдохновляет их. Им хочется танцевать или взять с собой девчонку и хорошо провести время. В ней есть сила.
Джейн почувствовала, что кивает в ответ, ведь ее тоже посещали такие мысли, когда она наблюдала за импровизированными концертами студентов в Трептов-парке. Ей до ужаса хотелось рассказать о них Нику, но о Германии она всегда говорила с ним очень осторожно, потому что не хотела, чтобы Ник почувствовал себя выброшенным за борт.
Данберри спросил:
— Вы погружены в политику?
Она покачала головой. Нужно было играть по правилам.
Она решила так и сказать агенту:
— Я никогда не голосовала.
— Но вы много занимаетесь волонтерской деятельностью. Бесплатные кухни. Приюты для бездомных. Даже работали в отделении для больных СПИДом в клинике при Калифорнийском университете. Не боитесь заразиться?
Джейн посмотрела, как он затягивается.
— Рок Хадсон[37] меня, конечно, шокировал. Никогда бы не подумал, что он один из этих. — Он посмотрел на Золотые Ворота и спросил: — Ваш отец что, занимался сводничеством?
Данберри пояснил:
— Вы уехали в Германию на три месяца. Ваш парень остался здесь и ошивался вокруг вашего брата. — Он глянул на нее, потом снова отвернулся к мосту. — Элис-Энн Макмиллан сказала, что ее разрыв с Эндрю был весьма неожиданным. Хотя это всегда так.
— Так что, старик отправил мистера Харпа в Норвегию, чтобы вы, голубки, снова встретились? — спросил Данберри.
— Мы с Ником никогда не расставались, — ответила она Данберри. — Я была в Берлине по работе. Ему нужно было остаться здесь по долгу службы. — Джейн понимала, что пора замолчать, но не могла. — Папа дал ему работу в семейной фирме. Скорее всего он хотел, чтобы Ник был в Осло при нем. Дискуссия с Мэйплкрофт была очень важна. Ник совершенно очарователен, с ним приятно находиться рядом. Людям он всегда нравится. Их к нему тянет. Отец не исключение. Он хотел помочь Нику подняться по карьерной лестнице.
— Такие парни всегда падают, оказавшись слишком высоко.
Джейн прикусила язык. Ей пришлось отвести взгляд, чтобы Данберри не заметил в нем гнева. Ей всегда было сложно сдерживаться, когда кто-то критиковал Ника. Он так много страдал в детстве. Люди вроде Данберри просто не были способны это понять.
— У него есть харизма, верно? — Данберри затушил сигарету о подошву своего ботинка и выкинул бычок в пепельницу. — Симпатичная мордашка. Острый ум. Шикарная одежда. Но здесь есть что-то большее, верно? В нем есть что-то, чем обладают лишь немногие. Он пробуждает желание прислушиваться к нему. Следовать за ним.
Поднялся ветер, страницы