Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 81)

Та пожала плечами, будто это не имеет никакого значения. Сэм чувствовала себя виноватой за одну мысль о нарушении, тем более что она ничего не рассказала даже сестре. Но все же решила признаться:

— Возможно, Келли беременна.

Ленор молча пила свой кофе.

— В беседе со мной она упомянула некоего Адама Хамфри. Я думаю, он может быть отцом ребенка. Либо Фрэнк Александер. Очевидно, это вторая беременность Келли, — добавила Сэм. — В средней школе она уже была беременна и, по слухам, сделала аборт. Чарли знает про тот случай. Но не знает, что Келли может быть беременна сейчас.

Ленор поставила чашку.

— Коин скажет, что отец — Фрэнк Александер, а Келли убила Люси, чтобы насолить ему либо из ревности.

— Есть простой анализ на отцовство.

— Расти может заставить их подождать до рождения ребенка. Лишняя нагрузка. Такие анализы небезопасны. Ты думаешь, Адам Хамфри или Фрэнк Александер уговорили Келли принести пистолет в школу по какой-то неведомой причине? Или она сделала это самостоятельно?

— Единственное, в чем я уверена, так это в том, что Келли Уилсон — последний человек, которому мы должны верить, если хотим узнать правду. — Сэм сжала пальцами виски, пытаясь унять напряжение. — Я видела разные видеозаписи ложных признаний вины: на юридическом факультете, по телевизору, в документальном кино. Трое из Уэст-Мемфиса, Брендан Дасси, Чак Эриксон. Все мы видели их или читали о них, но, когда сидишь напротив человека, который настолько внушаем, настолько хочет тебе угодить, что буквально пойдет за тобой куда угодно, по любому пути, в это очень трудно поверить.

Сэм вспомнила свой разговор с Келли, пытаясь проанализировать его и понять, что именно произошло в тот момент.

— Я думаю, тут играет роль предвзятость нашего восприятия. Ты говоришь себе, что человек не может быть настолько недалеким, что, наверное, тебя пытаются одурачить, но на самом деле у него нет для этого ментальных способностей. Он слишком низкофункционален, чтобы проявить такую изворотливость, и если бы он был настолько высокофунционален, чтобы обвести тебя вокруг пальца, он бы не сделал глупость и не подставился с самого начала. — Сэм вдруг поняла, что тараторит, как Чарли. Она попыталась выразиться более лаконично: — Я уговорила Келли Уилсон признаться, что она видела, как Чарли дала пощечину Юдифи Пинкман.

— О боже. — Ленор схватилась за сердце. И, наверное, вознесла благодарственную молитву за то, что существует видео, опровергающее этот факт.

— Я очень легко заставила ее сказать это, — призналась Сэм. — Я понимала, что она устала, что ее тошнит, что она смущена, испугана и одинока. И меньше чем за пять минут я заговорила ее так, что она не только повторила мои слова, но подтвердила их и даже добавила свои подробности, например то, что пощечина была такой громкой, что она услышала ее с другого конца коридора: и все это лишь в подтверждение той лжи, которую я ей скормила. — Сэм покачала головой, настолько невероятно это звучало. — Я всегда знала, что живу не в том же мире, что большинство людей, но Келли — она в самом основании этой пирамиды. Я это говорю не потому, что я жестокая или высокомерная. Это просто факт. Такие девочки не просто так теряются в жизни.

— Хочешь сказать, сбиваются с пути? — предположила Ленор.

Сэм снова покачала головой, не желая сейчас склоняться к какой-то одной версии.

— Я уже отправила Джимми Джека на поиски Адама Хамфри. Возможно, он уже нашел его.

— Нельзя полностью исключать и вариант, что здесь замешан отец Люси Александер, — напомнила ей Сэм. — Мы не можем не рассматривать эту версию просто потому, что нам не хочется, чтобы Кен Коин оказался прав.

— Если кто-то и может докопаться до первопричины, то это Джимми Джек.

Сэм стало интересно, раскинет ли он свою сеть так широко, что в нее попадется и Мейсон Гекльби, но решила не упоминать любовника своей сестры при Ленор. Вместо этого она сказала:

— Если мы выясним мотивы Келли, двое убитых все равно не воскреснут.

— Да, но есть шанс обойтись без третьего убийства — смертной казни.

Сэм поджала губы. Она не видела в Келли исключительно жертву. Низкофункциональна она или нет, но она принесла пистолет в школу и нажала на спусковой крючок достаточно раз, чтобы жестоко убить двух невинных людей. Сэм была рада, что не ей решать судьбу девушки. Присяжные не просто так должны быть непредвзяты. Но, опять же, шансы на то, что в радиусе ста миль от Пайквилля найдется хоть один непредвзятый присяжный, стремятся к нулю.

— Твое такси скоро подъедет. — Ленор подняла руку, оглянувшись в поисках официантки.

Сэм обернулась. Та сидела за стойкой.

— Простите?

Официантка неохотно отлепилась от стойки и подошла к их столику. Вздохнув, спросила Сэм:

— Что?

Сэм посмотрела на Ленор — та покачала головой.

— Я готова расплатиться.

Официантка шлепнула чек на стол. Взяла чашку Ленор двумя пальцами, будто она заразная.

Сэм подождала, пока эта ужасная женщина удалится. Она спросила Ленор:

— Зачем ты здесь живешь? В этом отсталом месте?

— Это мой дом. И здесь есть хорошие люди, которые верят в принцип «Живи сам и давай жить другим». Кроме того, — добавила Ленор, — на прошедших президентских выборах Нью-Йорк утратил свои высокие моральные принципы.

Сэм горько усмехнулась.

— Мне надо посмотреть, как там Чарли.

Ленор вынула из кошелька долларовую купюру, но Сэм жестом остановила ее.

— Спасибо, — сказала она.

Хотя она могла только догадываться о том, сколько Ленор сделала для ее семьи. Сэм всегда была так поглощена муками собственного восстановления, что почти не замечала, каково пришлось Расти и Чарли. Ленор, очевидно, заполнила часть той пустоты, что оставила после себя Гамма.

Сэм услышала, как звякнул колокольчик над дверью, когда Ленор вышла из кафе. Официантка сказала о ней какую-то гадость, обращаясь к повару. Сэм хотела поправить ее, вернее, разрезать ее пополам каким-нибудь едким комментарием, но у нее совсем не осталось сил на сражения.

Она пошла в туалет. Споласкивая лицо над раковиной, она мечтала о душе в «Фор Сизонс» в Атланте. Она выехала из Нью-Йорка шестнадцать часов назад. И еще почти в два раза дольше она не спала. Голова ныла, будто гнилой зуб. Тело отказывалось слушаться. Она посмотрела на изможденное лицо в зеркале и увидела свою разочарованную мать.

Сэм отказывается помогать Чарли.

Но что тут можно сделать? Чарли не желала с ней разговаривать, не открыла дверь своего кабинета, в которую Сэм стучала несколько раз. На этот раз все произошло не так, как в прошлый, когда Чарли сбежала посреди ночи, опасаясь за свою безопасность. На этот раз Сэм умоляла и извинялась — сама не зная, за что, — но Чарли только сурово молчала. Наконец Сэм с горечью смирилась с фактом, который отказывалась признавать с самого начала.

Она не нужна Чарли.

Сэм вытерла глаза туалетной бумагой. Она сама не знала, отчего плачет: то ли от бесполезности своей поездки, то ли от усталости. Двадцать лет назад размолвка с сестрой выглядела обоюдным решением. Сэм наорала на Чарли. Чарли ответила тем же. Они поругались, вплоть до драки, и в конце концов обе решили, что разойтись будет лучшим решением.

Но сегодняшнюю ссору Сэм ощутила как кражу. Она ухватилась за что-то хорошее, что-то настоящее, а Чарли отобрала это у нее.

Может быть, это из-за Захарии Кулпеппера?

Его письма лежали у Сэм в сумочке. По крайней мере несколько штук, потому что в кабинете Расти их осталось еще очень, очень много. Стоя у его стола, Сэм открывала конверт за конвертом. В каждом из них лежало по одному сложенному листу бумаги с тремя одинаковыми словами, написанными карандашом с ожесточенным нажимом:

«ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН».

Одна и та же строчка, повторенная в сотнях писем, ежемесячно доставляется в офис Расти.

У Сэм пиликнул телефон.

Она судорожно стала искать его в сумочке. Но это не Чарли. И не Бен. Это такси. Водитель подъехал.

Сэм вытерла глаза. Пробежала пальцами по волосам. Вернулась к столику с диванами. Оставила долларовую купюру. Выкатила свой чемодан к ожидающему снаружи такси. Водитель выскочил, чтобы помочь положить его в багажник. Сэм села на заднее сиденье. Проехала через центр Пайквилля, глядя в окно.

Станислав встретит ее у больницы. Сэм не хотелось видеться с отцом, но она считала своим долгом — перед Расти, перед Келли Уилсон — поделиться с ним информацией, догадками и подозрениями.

Ленор права насчет пуль. Келли продемонстрировала выдающуюся точность стрельбы. Она умудрилась попасть в Дугласа Пинкмана и Люси Александер со значительного расстояния.

Так почему Келли не смогла попасть в Юдифь Пинкман, когда та вышла из своего класса?

Расти предстоит разгадать эти загадки.

Сэм опустила стекло. Посмотрела на усыпанное звездами небо. В Нью-Йорке такое сильное световое загрязнение, что она и забыла, как должна выглядеть ночь. Голубоватое сияние луны словно проникало через щелочку. Сэм сняла очки. Лицо обдало свежим воздухом. Она закрыла глаза. Представила, как Гамма смотрела на звезды. Неужели эта великолепная умнейшая женщина действительно мечтала об обычной жизни?

Домохозяйка. Мать. Заботливый муж. Ее обет заботиться о нем.

Сэм запомнила Гамму как женщину в вечном поиске. Поиске информации. Решений. В один из многих ничем не выдающихся дней Сэм пришла из школы и застала Гамму за работой над проектом. Чарли гостила у подружки. Они тогда еще жили в доме из красного кирпича. Сэм открыла заднюю дверь. Бросила рюкзак на пол кухни. Скинула обувь. Гамма обернулась. В руке она держала маркер. Она писала что-то на большом окне, выходившем на задний двор. Это были уравнения, но их значения Сэм не понимала.