Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 47)

Засвистел чайник. Она налила воды в кружку. Поставила таймер на три с половиной минуты, чтобы чай заварился. Взяла из ящика ложку, достала из холодильника йогурт и замешала в него гранолу. Сняла свои обычные очки и надела очки для чтения: к мультифокальным она так и не приспособилась.

Включила телефон.

Там было несколько рабочих писем, несколько поздравлений с днем рождения от друзей, но Сэм прокручивала список, пока не нашла то, чего ожидала, — праздничное послание от Бена Бернарда, мужа сестры. Они виделись однажды давным-давно. Возможно, они и не узнали бы друг друга, столкнувшись на улице, но Бен очень мило нес ответственность за Чарли: он даже делал за жену то, чего она сама делать не могла.

Открыв его письмо, Сэм улыбнулась: это было фото мистера Спока с вулканским приветствием и подписью «Логика подсказывает, что тебя надо поздравить с днем рождения».

На письмо от Бена она ответила только один раз, 11 сентября, сообщив, что жива и здорова.

Прозвенел таймер. Она налила молока в горячий чай и села около кухонной стойки. Вытащила из портфеля ноутбук и ручку. Стала разбирать рабочую почту: на какие-то письма ответила, какие-то переслала, сделала пометки, и работала, пока чай не остыл, а йогурт с гранолой не закончился. Фоско запрыгнул на стойку проверить опустевшую миску.

Сэм глянула на часы. Пора принимать душ и идти в офис.

Она посмотрела на телефон. Постучала пальцами по стойке.

Провела по экрану и открыла список голосовых сообщений. Еще одно ожидаемое поздравительное послание.

Сэм не видела отца больше двадцати лет. Они прекратили общаться, когда она училась в юридической школе. Они не поссорились и никак официально не прервали контакты, просто вчера Сэм была хорошей дочерью, которая звонит папе раз или два в месяц, а на следующий день перестала ею быть.

Сначала Расти пытался с ней связаться, но Сэм не отвечала, и он стал звонить во время ее занятий и оставлять сообщения по телефону общежития. Он не навязывался. Если Сэм оказывалась в общежитии, он не просил позвать ее к телефону. Он никогда не просил ее перезвонить. В своих сообщениях он говорил, что всегда готов помочь, если нужно, или что думает о ней, или что ему захотелось просто сказать «привет». Все последующие годы он неизменно звонил ей во вторую пятницу каждого месяца и на ее день рождения.

Когда Сэм переехала в Портленд работать в Управлении окружного прокурора, он стал оставлять сообщения по ее рабочему телефону во вторую пятницу каждого месяца и на ее день рождения — секретари записывали их на розовых бланках «В ваше отсутствие».

Когда она переехала в Нью-Йорк и начала карьеру в патентном праве, он оставлял сообщения по ее рабочему телефону во вторую пятницу каждого месяца и на ее день рождения.

Потом вдруг появилась такая вещь, как мобильные телефоны, и во вторую пятницу каждого месяца и на ее день рождения Расти оставлял голосовые сообщения на ее «раскладушке», потом «Мотороле», потом «Нокии», и потом «Блэкберри», а теперь айфон сообщил Сэм, что папа звонил в 5:32 сегодня утром, в ее день рождения.

Сэм заранее знала если не точное содержание звонка, то его примерный план. С годами Расти выработал специальную формулу. Он начинал с бурного приветствия, затем переходил к отчету о погоде, потому что, по неизвестным причинам, считал, что погода в Пайквилле имеет какое-то значение, потом добавлял какую-нибудь странную подробность о причине своего звонка — о дне ее рождения или той конкретной второй пятнице, в которую звонил, — и заканчивал каким-нибудь non sequitur[5] вместо прощания.

Когда-то Сэм морщилась, увидев имя Расти на розовом бланке, удаляла его голосовые сообщения не раздумывая или оттягивала их прослушивание до тех пор, пока они сами не удалялись.

Но сегодня она включила воспроизведение.

— Доброе утро, Сэмми-Сэм! — прорычал отец. — Рассел Т. Куинн к вашим услугам! Температура воздуха за окном сорок три градуса, ветер юго-западный, две мили в час. Влажность воздуха тридцать девять процентов. Атмосферное давление тридцать дюймов ртутного столба. — Сэм недоуменно покачала головой. — Я звоню тебе сегодня, в тот самый день, когда в тысяча пятьсот тридцать шестом году Анна Болейн была арестована и переправлена в лондонский Тауэр, и напоминаю тебе, моя дорогая Саманта, не терять голову на свой сорок четвертый день рождения. — Он засмеялся, потому что всегда смеялся своим выдумкам. Сэм подождала, что будет на прощание. — «Убегает, преследуемый медведем»[6].

Сэм улыбнулась. Она собиралась стереть сообщение, но тут Расти внезапно добавил кое-что еще.

— Твоя сестра передает привет.

Сэм нахмурилась. Она отмотала сообщение назад, чтобы переслушать окончание.

— …медведем, — сказал Расти, а потом, после короткой паузы: — Твоя сестра передает привет.

Очень маловероятно, что Чарли действительно просила передать что-то подобное.

Последний раз, когда они говорили с Чарли, и вообще последний раз, когда они находились в одном помещении, они резко и окончательно прекратили общаться, поняв, что ни у одной из них нет ни желания, ни потребности в этом.

Чарли тогда последний год доучивалась в Дьюкском университете. Она прилетела в Нью-Йорк навестить Сэм и пройти собеседования в нескольких топовых юридических компаниях. Сэм тогда поняла, что Чарли не столько гостит у нее, сколько использует ее квартиру как бесплатное жилье в одном из самых дорогих городов на планете, а с тех пор, как она была ее маленькой сестренкой, прошло уже почти десять лет, и Сэм хотелось, чтобы они заново познакомились как взрослые.

Первым шоком от визита Чарли стало не то, что она привезла с собой какого-то странного мужчину, а то, что этот странный мужчина оказался ее мужем. Чарли встречалась с Беном Бернардом меньше месяца, после чего связала себя законным браком с этим совершенно незнакомым человеком. Это было безответственное и опасное решение, и, если бы Бен не оказался одним из добрейших и достойнейших людей на планете, не говоря уже о том, что он, несомненно, сгорал от любви к Чарли, Сэм ужасно злилась бы на сестру за столь глупый и необдуманный поступок.

Вторым шоком стало то, что Чарли отменила все свои собеседования. Сэм выслала ей деньги на приличный деловой костюм, а Чарли вместо этого купила билеты на концерт Принца в «Мэдисон-сквер-гарден».

И тогда выяснилось обстоятельство, ставшее третьим и самым сильным шоком.

Чарли сказала, что собирается работать с Расти.

Она настаивала, что просто будет в одном здании с отцом, не имея никакого отношения к его практике, но Сэм не видела большой разницы между одним и другим.

Расти на работе рисковал и приносил эти риски домой. Посетители его офиса — того самого, что Чарли вскоре разделит с ним, — это люди, которые сжигают твое жилище, приходят к тебе домой и, не обнаружив тебя там, убивают твою мать, стреляют в твою сестру и гонятся за тобой по лесу с дробовиком, чтобы тебя изнасиловать.

Последняя размолвка Сэм и Чарли произошла не одномоментно. Они ссорились на протяжении трех долгих дней визита Чарли, который должен был продлиться пять дней.

Затем, на четвертый день, Сэм наконец взорвалась.

Она всегда закипала медленно. Именно поэтому она заорала на Захарию Кулпеппера, когда ее мертвая мать лежала рядом, сестра сидела в собственной моче, а забрызганный кровью дробовик был нацелен ей в лицо.

После травмы мозга характер Сэм стал практически неуправляемым. Есть много исследований, демонстрирующих, как определенные травмы фронтальных и височных долей могут провоцировать импульсивные проявления гнева и даже насилия, но неистовая ярость Сэм выходила за рамки научных объяснений.

Она еще ни разу никого не ударила, что уже можно считать мизерной победой, но она кидала вещи, крушила их, могла, как безумная, разломать даже что-то ценное и любимое.

Но материальные разрушения блекли в сравнении с тем уроном, который наносил ее острый язык. Когда ее охватывала ярость, Сэм открывала рот и плевалась ненавистью, будто кислотой.

Теперь медитация помогала ей привести эмоции в порядок.

Наматывание кругов в бассейне помогало ей перенаправить свою тревожность в позитивное русло.

Но в те времена ничто не могло остановить ядовитый поток ее злости.

Чарли испорченная. Эгоистичная. Она ребенок. Она шлюха. Она слишком стремится угодить отцу. Она никогда не любила Гамму. Она никогда не любила Сэм. Это из-за нее все они тогда оказались на кухне. Это из-за нее Гамма погибла. Это она оставила Сэм умирать. Она убежала тогда точно так же, как собирается убежать теперь.

По крайней мере последнее оказалось правдой.

Чарли с Беном сорвались обратно в Дарэм посреди ночи.

Они даже не забрали свои немногочисленные вещи.

Сэм извинялась. Конечно, она извинялась. Тогда у студентов не было голосовой или электронной почты, поэтому Сэм отправила заказное письмо на адрес квартиры, которую Чарли снимала около кампуса, вместе с заботливо упакованной коробкой оставленных ими в Нью-Йорке вещей.

Написание этого письма стало, несомненно, самым трудным делом за всю жизнь Сэм. Она писала сестре, что любит ее и всегда любила, что она и их отношения очень много для нее значат. Что Гамма восхищалась ею и обожала ее. Что Сэм понимает, как Расти нужна Чарли. Что Чарли нужно, чтобы отец в ней нуждался. Что Чарли заслуживает того, чтобы быть счастливой, наслаждаться замужеством и иметь детей — много детей. Что она достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения. Что все очень гордятся ею и счастливы за нее. Что Сэм сделает все, чтобы Чарли ее простила.