Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 13)

— У меня дочка ее ровесница, — прошипел кто-то сквозь сжатые зубы. — Она училась с ней в одном классе.

Еще один кулак врезался в еще один шкафчик.

— Пинк был моим тренером, — сказал кто-то. — Больше он ничьим тренером не будет.

Еще одна дверца слетела с петель.

— Эй! — Голос Чарли надломился, когда она заговорила. Она понимала, что это опасно. Очень опасно. — Прекратите, — взмолилась она. — Пожалуйста, прекратите.

Они или не услышали ее, или проигнорировали.

— Шарлотта, — сказал Гек, — не вмешивайся. Просто…

— Ёбаная сука. — Коп, который держал Келли коленом, с силой дернул ее за волосы. — Почему ты это сделала? Зачем ты их убила?

— Прекратите, — сказала Чарли. Гек попытался взять ее за плечо, но она все равно встала и повторила: — Прекратите.

Никто не слушал. Голос ее звучал сдавленно, потому что каждая ее мышца говорила ей не лезть в эту мясорубку мужской ярости. Это было все равно что пытаться разнять собачью драку, только у собак еще было заряженное оружие.

— Эй, — от страха слова застревали у Чарли в горле, — отвезите ее в участок. Посадите ее в изолятор.

Иона Викери, мерзкий качок, знакомый ей со школы, щелкнул телескопической дубинкой.

— Иона! — Колени Чарли дрожали, и она прислонилась к стене, чтобы не сползти на пол. — Зачитайте ей права и…

— Шарлотта, — Гек жестом просил ее снова сесть на пол, — не лезь. Позвони отцу. Он может их остановить.

Он был прав. Копы боялись ее отца. Они знали о его судах, о его репутации. Чарли пыталась нажать на телефоне кнопку «домой». Пальцы стали слишком толстыми. Кровь, смешавшись с потом, превратилась в густую пасту.

— Быстрее, — сказал Гек, — они же ее убьют.

Чарли увидела, как нога врезалась Келли в бок с такой силой, что ее подбросило в воздух.

Щелчок — выхвачена еще одна дубинка.

Чарли наконец смогла нажать кнопку «домой». На экране появилась собака Гека. Чарли не стала спрашивать ПИН-код. Звонить Расти было уже поздно. Он не успел бы приехать в школу. Она ткнула в иконку камеры, зная, что разблокировка для этого не нужна. Два свайпа — и пошла запись видео. Она навела камеру на лицо девочки и приблизила.

— Келли Уилсон. Посмотри на меня. Ты можешь дышать?

Келли моргнула. Ее голова выглядела кукольной по сравнению с полицейским ботинком, давившим на щеку.

— Келли, — повторила Чарли, — посмотри в камеру.

— Какого хрена, — выругался Гек, — я же сказал тебе…

— Прекратите. — Прижимаясь плечом к шкафчикам, Чарли приближалась словно ко рву со львами. — Отвезите ее в участок. Сфотографируйте ее. Снимите отпечатки пальцев. Не надо усугублять…

— Она нас снимает, — сказал один из копов. Грег Бреннер. Еще один мерзкий качок. — Убери камеру, Куинн.

— Она еще ребенок, ей шестнадцать, — Чарли продолжала снимать. — Я поеду с ней на заднем сиденье. Вы ее арестуете и…

— Не давайте ей снимать, — сказал Иона. Это он давил ботинком на лицо девочки. — Она еще хуже, чем ее гребаный отец.

— Дайте ей миску мороженого, — предложил Эл Ларизи.

— Иона, убери ботинок с ее головы, — сказала Чарли.

Она наводила камеру поочередно на лицо каждого из них.

— Можно все сделать как полагается. Вы сами знаете. Из-за вас суд может вынести совсем не то решение.

Иона надавил ногой так сильно, что рот Келли открылся. Изо рта закапала кровь — в щеку врезались брекеты. Он произнес, указывая пальцем:

— Видишь вон там мертвую девочку? Видишь, где у нее шея прострелена?

— Сам-то как думаешь? — ответила Чарли, потому что у нее все руки были в крови девочки.

— Я думаю, что тебя больше беспокоит эта тварь, убийца, чем две невинные жертвы.

— Хватит. — Грег попытался выхватить у нее телефон. — Выключай.

Чарли отвернулась от него и продолжила снимать.

— Посадите нас обеих в машину. Отвезите в участок и…

— Дай сюда. — Грег снова потянулся за телефоном.

Чарли попыталась вывернуться, но Грег оказался проворнее. Он схватил телефон и бросил его на пол.

Чарли наклонилась поднять его.

— Не трогай, — приказал он.

Чарли все равно потянулась за телефоном.

Без предупреждения локоть Грега влетел ей в переносицу. Ее голову отбросило и ударило о шкафчик. Внутри лица словно взорвалась бомба. Рот Чарли открылся. Она закашлялась и выплюнула кровь. Никто не пошевелился. Никто не заговорил.

Чарли закрыла лицо руками.

Кровь ручьем полилась из носа.

Она была в оцепенении. Грег, казалось, тоже был в оцепенении. Он поднял руки, будто хотел сказать, что ничего такого не имел в виду. Но ущерб уже был нанесен. Чарли, покачиваясь, отошла в сторону. Запнулась. Грег попытался ее поймать. Но не успел. Последнее, что она видела, падая на пол, — это вращающийся над головой потолок.

Глава третья

Чарли сидела на полу комнаты для допросов, вжавшись спиной в угол. Она не знала, как давно ее задержали и привезли в участок. Не меньше часа назад. Она все еще в наручниках. Из сломанного носа все еще торчит туалетная бумага. Швы на затылке пощипывает. Голова раскалывается. Зрение затуманено. Ее мутит. Ее сфотографировали. Сняли отпечатки пальцев. На ней все та же одежда. Джинсы с узором из темно-красных пятен. Футболка «Дьюк Блю Девилс» с таким же узором. Руки в засохшей крови, потому что в камере, где ей разрешили сходить в туалет, из крана над грязной раковиной текла лишь тоненькая струйка холодной коричневой воды.

Двадцать восемь лет назад в больнице она умоляла медсестер разрешить ей принять ванну. Ее кожа была в запекшейся крови Гаммы. Все было липким. Чарли тогда нормально не купалась с момента пожара в доме из красного кирпича. Она хотела окунуться в тепло, увидеть, как кровь и осколки костей уплывают, словно стирается из памяти страшный сон. На самом деле ничего так и не стерлось. Со временем только притупились края.

Чарли медленно выдохнула. Прислонилась головой к стене. Закрыла глаза. Она видела маленькую девочку в школьном коридоре, ее румянец, исчезающий, как краски зимой, ее руку, падающую из руки Чарли точно так же, как выпала рука Гаммы.

Девочка наверняка все еще лежит в холодном школьном коридоре — по крайней мере ее тело там, вместе с телом мистера Пинкмана. Оба они по-прежнему мертвы. По-прежнему лежат неприкрытые и беззащитные на виду у снующих туда-сюда людей. Так бывает в случаях насильственной смерти. Никто никого не трогает, даже ребенка, даже любимого тренера, пока каждый дюйм места не будет сфотографирован, каталогизирован, измерен, зарисован и исследован.

Чарли открыла глаза.

Все это было так грустно и так знакомо: картинки, которые не выкинешь из головы, ужас, в котором ее сознание увязало снова и снова, как буксующие на гравии колеса.

Она дышала ртом. В носу пульсировала боль. Врач «Скорой помощи» сказал, что нос не сломан, но Чарли никому не верила. Даже когда ей зашивали голову, копы наперебой заявляли то же, что потом написали в своих рапортах: Чарли вела себя агрессивно, сама ударилась о локоть Грега и, оступившись, раздавила телефон.

Телефон Гека.

Мистер Гекльберри несколько раз повторил копам, что ему принадлежит и телефон, и все записи в нем. Он даже показал им экран, чтобы было видно, как он стирает видео.

В тот момент, когда это происходило, качать головой было слишком больно, но сейчас Чарли это сделала. Копы выстрелили в безоружного Гека, и он все равно встал на их сторону. Она привыкла, что люди в погонах именно так и делают. Несмотря ни на что, эти ребята всегда, всегда покрывают друг друга.

Открылась дверь. Вошел Иона. В каждой руке он держал по складному стулу. Он подмигнул Чарли, потому что теперь, в качестве задержанной, она ему больше нравилась. Он был садистом еще в школе. Полицейская форма просто это легализовала.

— Позовите моего отца, — сказала она, повторив ту же фразу, что говорила каждый раз, когда кто-то входил в помещение.

Иона снова подмигнул ей, поставив стулья с двух сторон от стола.

— У меня есть право на адвоката.

— Я только что говорил с ним, — это сказал уже не Иона, а Бен Бернард, помощник окружного прокурора. Он едва глянул на Чарли, бросил папку на стол и сел. — Снимите с нее наручники.

— Может, ее поводком к столу привязать? — спросил Иона.

Бен ослабил галстук. Поднял глаза на Иону.