Карен Трэвисс – Republic Commando 1: Огневой контакт (страница 23)

Он не ожидал, что дроиды поймут. Клоны вряд ли поняли бы тоже.

Солома воняла чем-то отвратительным, но Дарман до того устал, что не обращал внимания. Охапка выглядела мягкой. Для него этого было достаточно.

Но сперва он прошелся вдоль овина в поисках запасного выхода на случай экстренной ситуации. В одной стене обнаружилось несколько разболтавшихся досок. Сойдет. Постройка была настолько ветхой, что он мог бы кулаком разбить любую прогнившую доску.

Успокоившись, Дарман снял с себя весь свой груз и попытался усесться на мешок, но вместо этого просто рухнул на солому. Даже шлем не стал снимать. Умостившись, он сделал выдох.

Падаван склонилась над ним:

— Ты в порядке, Дарман? — Она протянула руку ладонью вниз, будто собираясь коснуться, но не решилась.

— Я боеготов, коммандер. — Он начал подниматься, но падаван протянула руку в немного другом жесте, явно означавшем: «Сиди где сидишь».

— Я не о том спрашивала, — сказала она. — Я чувствую, что тебя что-то тревожит. Расскажи.

Это был приказ. Приказ, отданный джедаем.

— Я повредил ногу во время высадки. Еще я устал и немного голоден. — «Немного?» Он умирал с голоду. — В остальном ничего, коммандер.

— Высадки?

— Я совершил затяжной прыжок.

— Со всем этим оборудованием?

— Да, мэм.

— Ты меня поражаешь. — Было невозможно сказать, это похвала или осуждение. — Но два момента. Пожалуйста, не называй меня ни падаваном, ни коммандером — я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я джедай. И я бы хотела, чтобы ты называл меня Этейн, а не мэм. — Она сделала паузу, наверняка обдумывая еще какой-то проступок с его стороны. — И сними шлем, пожалуйста. Он немного нервирует.

На данный момент Дарман познакомился уже с тремя джедаями, и всех его вид выбивал из колеи, будь то в шлеме или без. Всю жизнь его учили, что и его, и братьев создали для джедаев — помогать им сражаться против их врагов; Дарман ожидал какого-то признания этих уз между ними или хотя бы выражения удовлетворения. Он снял шлем и сел, испытывая противоречивые чувства: абсолютную ясность военной службы и смятение от знакомства с миром гражданских, куда его забросило впервые в жизни.

Падаван — нет, Этейн, приказ был предельно четкий, — вынула из-под плаща маленькую сферу и открыла ее, держа в руках. Изнутри посыпались голографические снимки, накладываясь один на другой подобно стопке тарелок.

— Планы, — сказала Этейн. Голос ее совершенно изменился. Она прямо излучала облегчение. — Планы всех сепаратистских и неймодианских зданий в округе. Поэтажные планы, схемы инженерных сетей, проводка, канализация, трубы вентиляции, материалы — словом, все о том, как строители возводили эти здания. Это то, что тебе нужно, да? То, что ты искал?

Усталость как рукой сняло. Дарман протянул руку, заслонив луч, и повернул голограмму вертикально, чтобы можно было читать. Он просмотрел все и невольно присвистнул.

Этейн была права. Здесь была практически вся нужная им информация, за исключением более изменчивых данных вроде численности персонала и рабочего графика. С этими планами становилось понятно, как перерезать питание, где запустить нервно-паралитический газ через вентиляцию или водопровод, а также что именно они увидят и куда должны будут направиться, когда проникнут в здание. На планах была отмечена конструкция стен, дверей, защитных плит и окон, так что можно было точно рассчитать величину заряда или тип тарана, необходимого для проникновения. Это был набор четких инструкций, как выполнить поставленную задачу.

Но Этейн, похоже, об этой задаче не знала.

— Что ты собираешься с этим делать? — спросила она.

— Мы прилетели, чтобы уничтожить исследовательский комплекс и захватить Оволот Кейл Утан, — ответил Дарман. — Она разрабатывает нановирус против клонов.

Этейн наклонилась ближе:

— Клонов?

— Я клон. Вся Великая армия состоит из клонов, миллионов клонов под командованием генералов-джедаев.

Ее лицо было воплощением неподдельного удивления. А еще оно завораживало Дармана, хотя он и сам не знал почему. Он никогда еще не видел женщину настолько близко, что мог к ней реально прикоснуться. Его изумляла россыпь коричневых точек на ее переносице и щеках, равно как и разноцветные пряди длинных нечесаных волос — светло-каштановые, золотистые и даже рыжие. А еще она была такой же худой, как и местные.

На руках проступали голубые жилки, и пахла она не так, как все, с кем ему доводилось жить под одной крышей. Дарман не мог определиться, хорошенькая она или уродина. Он только знал, что она совершенно чужая и совершенно удивительная — чужая, как гдан или гурланин. Это сильно мешало сосредоточиться на работе.

— И все такие, как вы? — спросила наконец Этейн, часто моргая. Пристальный взгляд Дармана, похоже, ее смущал. — Я что-то не то сказала?

— Нет, мэм… простите, Этейн. Я коммандо. Нас готовили по другой программе. Некоторые говорят… что мы эксцентричные. Я так понимаю, данные разведки до вас почти не доходили.

— Я только знала — точнее, учитель мне говорил, — что Утан здесь и что планы критически важны для безопасности Республики. Но ни о каких клонах ни разу не упоминалось. — Она глядела на него в упор, совсем как Джусик. — Здесь есть одна пожилая женщина, которая сказала мне, что вы придете, но практически ничего больше она не говорила. Сколько вас сейчас на Киилуре?

— Четверо.

— Всего четверо? Ты же говорил, что вас миллионы! Что тут могут сделать четверо?

— Мы коммандос. Спецназ. Вам знаком этот термин?

— Очевидно, нет. И как же десятилетние дети собираются штурмовать комплекс Утан?

Чтобы распознать сарказм, понадобилось несколько мгновений.

— Мы воюем иначе.

— Тут нужно совсем иначе, Дарман. — Вид у нее был совершенно подавленный, как будто он самим своим появлением разбил ее надежды. — Тебе правда десять лет?

— Да. Наш рост ускорен.

— Как за такое время можно подготовить хороших солдат?

— Обучение очень интенсивное. — Дарман обнаружил, что с каждым разом ему все труднее не добавлять «мэм». — Нас создали на основе лучшего генома. Нашим прототипом был Джанго Фетт.

Этейн приподняла брови, но ничего не сказала. Она поднялась, взяла корзину, стоявшую на низкой балке, и протянула Дарману. Корзина была заполнена странными круглыми предметами — судя по запаху, съедобными, но спецназовец все равно решил уточнить.

— Это еда?

— Да. Местный хлеб и нечто вроде приготовленного на пару пирога. Ничего особенного, но сытно.

Дарман откусил кусок шарика, который слегка сминался в пальцах. Вкус был восхитительный. Ароматный и вязкий хлебец был одним из самых приятных кушаний, которые ему доводилось пробовать; до уджа он недотягивал, но если сравнивать с сухпаями, не имевшими ни вкуса, ни запаха, ни консистенции, то разница с пирогом была не такой уж большой.

Этейн пристально наблюдала за ним.

— Гляжу, ты и впрямь проголодался.

— Великолепно же.

— Представляю, какова тогда армейская еда.

Дарман сунул руку за пояс и достал сухой пищевой кубик:

— Попробуйте.

Она понюхала и откусила кусочек. Недоверчивое выражение на ее лице медленно сменилось гримасой отвращения:

— Фу, гадость. Никакого вкуса.

— Это идеальный питательный состав для наших организмов. Он не имеет запаха, который можно засечь, не содержит волокон, так что мы оставляем минимум экскрементов, по которым нас можно было бы выследить, не…

— Я поняла идею. Значит, вот как к вам относятся? Как к сельскохозяйственным животным?

— Мы не голодаем.

— Что ты любишь делать?

Дарман не совсем понимал, какой ответ ее интересует.

— Я хорошо стреляю. Люблю DC-семнадцать…

— Я имею в виду в свободное время. Оно у вас бывает?

— Мы учимся.

— И семьи, конечно, тоже нет, — сказала Этейн.

— Есть, мои братья по отделению.

— Я имела в виду… — Она осеклась. — Нет, я поняла. — Этейн придвинула корзину ближе к нему. — Моя жизнь не слишком отличалась от твоей, разве что еда была получше. Ешь. Можешь съесть все, если хочешь.

И Дарман принялся за еду. Он старался не смотреть на Этейн, которая выжимала мокрый плащ и вытряхивала воду из сапог. Из-за ее присутствия ему было не по себе, и он даже не знал почему, не считая того факта, что она оказалась совсем не таким командиром-джедаем, как ему вдалбливали в голову.