Карен Трэвисс – Город Жемчуга (страница 72)

— Они готовы, — объявил он.

Арас провел суперинтенданта по каменным коридорам. В потолке каждые несколько метров были проделаны окна, через которые вниз лился яркий свет. Пылинки танцевали в ярких солнечных лучах. Когда глаза Шан чуть привыкли к контрасту между светом и тенью, она заметила, что от главного коридора, по которому они двигались, влево и вправо отходили другие коридоры. И по-прежнему нигде не было ни одной двери. «Самое ужасное — ожидать, стоя под дверью», — подумала Шан. Да, она в самом деле ненавидела двери.

По мере того как они шли, Шан начала слышать голоса и странные звуки, словно кто-то царапал по фарфору. Не по стеклу, хотя все же скорее всего это было стекло… Вес'хар были поистине мастера-стеклодувы. На мгновение Шан остановилась, взглянула на круглое окно в крыше и едва не взвизгнула, увидев массу вес'хар. Они словно лепестки цветка столпились вокруг окна, заглядывая внутрь.

— Дети, — объяснил Арас. Он взмахнул рукой, и вес'хар тотчас исчезли. — На самом деле я старался не афишировать наш визит… Мне жаль…

Наконец они достигли конца прохода, напоминающего туннель, и вошли восьмиугольный зал со стенами из полированного камня. Потрясающий контраст с проходами, больше напоминающими пчелиные соты, и с большими комнатами, разделенными на четыре части. Если предполагалось, что данное сооружение должно внушать почтение и страх, поскольку является правительственным учреждением, то неведомые архитекторы великолепно справились с этой задачей.

«Вспоминаю что-то подобное, — подумала Шан, — словно раньше я уже бывала тут».

Ей вспомнилось одно сооружение, построенное еще в девятнадцатом веке. Великолепное викторианское строение — здание суда, где обвиняемый содержался в камере до суда, чтобы в конце оказаться в сводчатом зале пугающей красоты. Судья восседал на очень высокой платформе в дальнем конце зала, жюри располагалось на резных скамьях по одну сторону от него, пресса — по другую. А подсудимого — жертву — выводили на арену. Тут сразу было видно, у кого кишка тонка. Но Шан сама никогда не испытывала подобных ощущений, только те, кого она арестовывала. А вот теперь она переживала то же, что и они.

Арас подвел ее к стене открывшегося им зала и вытянул длинный шест из связки, лежавшей в углу. Щелкнув переключателем, вес'хар превратил его в рамку.

— Садись, — приказал Арас, показав Шан, как она должна сделать: присесть и подсунуть рамку сзади, чтобы вес тела пришелся на нее, а не на ноги. Приспособление напомнило ей стул для медитаций, но, судя по всему, у вес'хар колени были иного строения, чем у людей. Шан поерзала, чувствуя себя неловко. Если учесть, что ее ягодицы покоились на планке, берущей на себя большую часть ее веса, то можно было считать, что она сидит. Но она даже представить себе не могла, сколько сможет выдержать, находясь в таком положении. Ее с'наатат не собирался перестраивать ее тело согласно стандартам вес'харской мебели.

Шан огляделась. Больше всего ее волновали неудобства, которые она испытывала. В зале не было никаких столов, никаких поверхностей, за которыми можно работать стоя, хотя она ожидала именно этого. Потом она заметила мужчину-вес'хар, который обратил взор на стены, словно читая какое-то послание. С того места, где она сидела, она не могла видеть, что же именно привлекло внимание вес'хар. Сидя на ребре рамки, трудно было развернуться так, чтобы не упасть или не издать неприятный скрежещущий звук, поворачивая рамку на полированном полу. Тем временем вес'хар из кармана туники достал цилиндр, напоминающий большую авторучку, и вытянул его, сделав приблизительно в пятьдесят сантиметров длиной и сантиметров пятнадцать шириной, а потом свернул его треугольником, сделав еще один «табурет». Присев, он привычным движением подсунул под себя «треугольник». Когда он уселся, с легкостью балансируя на ребре «табурета», из пола поднялась плоская овальная поверхность. Наклонившись под небольшим углом, она застыла на оптимальной высоте, так что теперь вес'хар с легкостью мог использовать ее как рабочий стол.

А потом вес'хар неожиданно переставил свой «стул» и уселся на «стол». Это действо поразило Шан, точно так же как огнестрельное оружие и фотоаппарат поразили дикарей на Земле. Кроме того, это напомнило Шан о том положении, которое человечество занимало теперь в мировой иерархии. Суперинтенданту пришлось опереться рукой о пол, чтобы не упасть и в то же время наблюдать за тем, что будет происходить дальше. Пол никак не отреагировал на ее прикосновение. Арас посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Шорох одежд — словно кто-то неторопливо направлялся в зал — донесся из другого коридора. Шан подняла взгляд, ожидая увидеть приближающегося матриарха. Но появившееся создание скорее напоминало суриката или мангуста. Оно оказалось ростом ниже среднего человека, держалось вертикально и двигалось, дергая всем телом так, что одежда из полос ткани драматично колебалась. Подойдя к стене, существо нажало на какую-то невидимую точку и выжидающе встало, пока не появился экран. Потом создание вытащило из одежд еще один сгибающийся «стул» и село, приготовившись читать то, что должно было высветиться на экране. Со стороны казалось, что сидеть на «стуле» этому созданию, так же как Шан, очень неудобно.

Суперинтендант медленно повернулась к Арасу.

— И что дальше?

— Юссисси! — прошептал Арас. — А что ты ожидала?

— Вы позволяете посторонним бродить по вашим общественным учреждениям? — Вся ее вера в мудрость вес'хар рушилась как карточный домик. — Их хоть проверяет служба безопасности?

— Что они могут узнать о нас из того, что исенджи еще не знают? Они поддерживают нейтралитет. Просто любят жить рядом с другими разумными существами.

— Арас, ваши военные и технические достижения должны приносить пользу именно вашей расе. Если когда-нибудь вы близко допустите к себе людей, вам придется быть много более осторожными.

— Ты сможешь объяснить мне значение термина «осторожный» чуть позже, — сказал он, указав на дверной проем напротив них. — Тебя зовут. Я последую за тобой.

Ферсани — а Шан предполагала, что это именно Ферсани, — появилась у входа. Она позвала Шан простым жестом руки, словно распорядитель на автостоянке. Это был жест, подразумевающий повиновение. Независимо оттого, что располагалось за залом, дверной проем, занавешенный желтой и янтарной тканью, казался огромным. Шан сглотнула. Если там будет яркий свет, то она войдет потупив взор. Если перед ней окажутся ряды враждебных лиц, то она сконцентрирует взгляд, переходя от одного к другому. Она это умела. Научилась, многократно выступая свидетелем.

Но вот она переступила через порог и огляделась.

Помещение оказалось чуть меньше кухни, где она недавно пообедала. Девять женщин-вес'хар сидели в зеле. Некоторые у столов, другие — на отдельно стоящих «стульях». Юссисси, напоминающий мангуста, устроился сбоку за пультом с клавиатурой. Суперинтендант почувствовала такое сильное разочарование, что едва не зарыдала.

— Шан Франкленд, я стану переводить для вас, хотя матриарх Сиююас, матриарх Прелит и мартиарх Чайяс говорят по-английски. — Голос мангуста напоминал голосок маленькой пришепетывающей девочки. Неужели они действительно нуждались в живом переводчике? Неужели у них не существовало необходимого компьютерного обеспечения? — Они извиняются за то, что заставили вас так долго ждать в библиотеке. Но у них были другие темы для обсуждения, и они сочли возможным заставить вас подождать.

Это был самый наглядный урок по культуре межвидового общения, который когда-либо получала Шан. Библиотека. Ане зал суда. Все здесь было не тем, чем казалось на первый взгляд. Все привычное могло оказаться обманчивым и опасным.

— В своем обществе вы выполняете определенные функции, — начала Прелит. — В чем они заключаются?

— Какова ваша работа? — перевел юссисси.

— Я — офицер полиции, — объяснила Шан. — Я слежу за выполнением законов моего общества. Моя специализация — предотвращать возможные опасности для окружающей среды.

— Могли ли вы остановить ваших товарищей-гефес, работающих с исенджи?

— Нет. Те технологии, которые они могут предложить людям, будут выглядеть куда убедительнее всего, что я смогу сказать или сделать.

— Выходит, вы не имеете никакой власти.

Шан сделала над собой усилие, стараясь отключить внутренний цензор, редактировавший ее собственные мысли, прежде чем те, обратившись в слова, слетали с ее языка. Требовалось много лет, чтобы научиться этому искусству. А теперь она должна была им пренебречь.

— Нет, — возразила Шан.

— Значит, вы можете оказаться нам в чем-то полезной? — Матриарх Чайяс, без сомнения, увлекалась лингвистикой. Она с гордостью сама задавала вопросы, не пользуясь услугами юссисси. — Почему мы должны позволить вам остаться?

— Я понимаю людей на «Актеоне» намного лучше вас, намного лучше, чем понимает людей Арас. Но я прибыла сюда не для того, чтобы заключать с вами сделку. Я прибыла сюда для того, чтобы вы позволили мне остаться на Безер'едже. Согласно моему правительству, я сейчас нахожусь на службе и буду сотрудничать с вами.

Вес'хар фыркнула. Возможно, она проверила честность Шан.

— От вас не исходит неприятных запахов.