Карен Понт – А что если? (страница 6)
– Да. Но только если смириться, что ученики хотят выбросить Гюстава Флобера на помойку, а с ним Пруста и Верлена. С другой стороны, если вдуматься, Мэтр Жимс[11] тоже великий писатель в своем роде.
Он смеется. Никогда не доверяй мужчине, который не смеется над твоими шутками, даже неудачными, всегда твердил мне Жюльен. Юмор психолога, это точно. Жермен смеется над моими шутками, и у него красивые зубы. Он, стало быть, соответствует идеалу мужчины в глазах стомато-психологического семейного дуэта.
Несколько минут поизучав меню, я заказываю пеннеаррабиата и бокал красного вина.
– Я возьму то же, что и мадемуазель, – говорит Жермен.
Я нахожу это очень милым.
Пока мы ждем заказ, Жермен немного рассказывает о себе, о работе бухгалтера, о своей начальнице, которая недавно потеряла дочь – рак, ей было всего тридцать лет.
– Она была лучшей подругой моей невесты. То есть… Моей бывшей невесты.
Будь здесь Самия, она сочувственно накрыла бы его руку своей. Будь здесь Одри, она спросила бы, что с ним не так, если невеста передумала. Я же…
– У тебя уже есть кольцо для следующего предложения, утешай себя этим.
При виде его растерянной физиономии я понимаю, что, по своему обыкновению, повела себя неловко.
– Я хотела сказать, что наверняка будет следующий раз, другая история, которая кончится хорошо.
Его лицо расслабляется.
– Да, надеюсь. Мне очень хочется снова встретить кого-то, с кем можно разделить жизнь.
Заведи собаку, сказала бы Одри. Она без конца твердила мне это, пока я наконец не завела Дарси.
– Я ищу кого-то, с кем у нас совпали бы желания, – продолжает Жермен. – Кого-то стабильного, кто не уедет внезапно на другой конец Франции. Кто не будет менять мнение каждую неделю.
Я открываю было рот, чтобы согласиться, но тут официант ставит перед нами тарелки с пастой.
Я вздыхаю.
– Я так и знала!
– Что ты знала?
– Что надо было заказать лазанью. Я колебалась. Сначала выбрала лазанью, а потом подумала, не лучше ли взять что-нибудь другое для разнообразия, я всегда беру лазанью. Что будет, если я возьму пасту? А теперь вот я жалею. Прости, что ты говорил? Я потеряла нить разговора, извини.
– Ничего особенного, – отвечает он. – На вид паста вкусная. Очень вкусная.
Я улыбаюсь ему. Он правда симпатичный и очень мне нравится. Я уже чувствую, что нас тянет друг к другу.
Глава 8
– Как прошло свидание? – спрашивает меня Одри. – Как тебе бухгалтер?
Как всегда по воскресеньям с утра, мы встретились в начале тропы для пробежек на окраине города.
Уже несколько месяцев как мы бегаем. Из любви к неоновому обмундированию, наверное. Хотя скорее, чтобы быть как все и выглядеть эффектно.
Клодия иногда бегает с нами, но вчера вечером она участвовала в демонстрации в защиту какого-то, бог его знает кого, сурка под угрозой исчезновения и вернулась только под утро.
Вместе с другими членами ГОБЕС, Группы организованной борьбы единых и солидарных, она легла на дорогу, намазанная каким-то растительным клеем, перед шоколадной фабрикой, использующей упомянутых сурков для своей пиар-кампании.
Когда я пересеклась с ней перед встречей с девочками, у нее был голый зад, от джинсов остались только ошметки спереди (растительный клей – грозная штука), но она улыбалась. Судя по всему, им удалось добиться запрета рекламы. Сурки могут спать спокойно. Благодаря таким людям, как Клодия, мир становится лучше. Я, хоть и подкалываю иногда, люблю ее большое сердце.
Пока мы разминаемся и подпрыгиваем, чтобы разогреться, я рассказываю им про вчерашний вечер.
– Было очень мило. По-моему, он правда очень симпатичный. Просто милашка. У него ямочки на щеках, когда он улыбается.
– Он сказал тебе, почему его кинули в день свадьбы? – спрашивает Самия.
– Не в день свадьбы, до свадьбы! И это очень грустная история. Лучшая подруга его девушки умерла от рака, и она посылала ей письма, чтобы та делала для нее то и сё после ее смерти. Как в «P.S. Я люблю тебя», помните эту книгу, я вам про нее говорила. Судя по всему, они смотрели фильм, в общем, короче… Она уехала в горы, а когда вернулась, бросила его. Якобы он слишком ее любил, и они мало ссорились. Чокнутая!
– Бедняжка, – растрогалась Одри.
– А, вот видишь! Даже ты находишь, что это грустно.
– Я не доверяю мужчинам и имею все основания их опасаться, но это не значит, что у меня нет сердца.
Разогревшись, мы побежали. Мелкая трусца, руки работают, дыхание ровное. И так всю дорогу до нашего обычного привала, скамейки.
Немного бега, много отдыха. В этом мы с Самией и Одри эксперты.
– Значит, ты хочешь с ним снова увидеться? – спрашивает меня Самия.
– Думаю, да. Судя по всему, он ищет кого-то, с кем можно разделить жизнь.
– Пусть заведет собаку! – фыркает Одри.
– Я была уверена, что ты это скажешь. Вчера я даже мысленно услышала, как ты это говоришь.
– Это правда, а что, разве вы не думаете о собаке, когда кто-то это говорит? Я – да. Нет, правда, Самия, представь, через несколько лет твоя дочь скажет, что встретила кого-то ласкового и верного… Обещай, что спросишь, шелковистая ли у него шерстка, в память обо мне!
Одри говорит так серьезно, что мы с Самией заходимся от смеха.
– Так у тебя с бухгалтером намечаются серьезные отношения? – говорит Самия, чтобы унять одолевший нас хохот.
– Он должен написать мне, чтобы договориться о новой встрече.
Как будто в подтверждение моих слов рука издает писк.
Я достаю телефон из нарукавника – спортивная девушка, да, но всегда на связи, ведь нельзя упускать из виду главного.
– Есть! Я вам прочту.
«
– Прости, что настаиваю, – говорит Одри, чтобы нарушить повисшее молчание, хоть ножом режь, – но пусть он, черт побери, заведет собаку: она не разобьет ему сердце и вдобавок будет вилять хвостом.
Глава 9
Не могу сказать, что я несчастна от этого сообщения о разрыве или, точнее, досрочном разрыве.
В конце концов, мы всего лишь поболтали несколько раз на сайте знакомств и съели по тарелке пасты.
Я не чувствую себя несчастной, нет. Только отвергнутой, скучной и, наверное, жалкой.
Я написала и стерла несколько ответных сообщений, от жалостливого «Но почему-у-у-у?? Дай мне ша-а-а-анс!» до лживого «Ну и ладно, ты мне тоже не понравился», а еще «Проваливай ко всем чертям» разрядки ради, но в конце концов отправила классическое «И тебе успехов. Целую».
– Итак, скажите мне, какой образ мужчины дает автор в этом тексте?
– Что они все трусы и подлые придурки! – вырывается ответ у Инес, прежде чем я указала на жертву. Маленькая победа, которой я горжусь.
Ее шумно поддерживают все девочки в классе. Мое эго внутренне аплодирует.
Нет-нет, обида не связана с неким парижским бухгалтером, похожим издали в туманную погоду на Брендона Уолша.
– Родольф говорит женщине, что питает к ней чувства, хотя прекрасно знает, что никаких чувств нет, а потом бросает ее как ненужную вещь, – продолжает Инес разбирать отрывок из Флобера, который они только что прочли.
– Может быть, женщина сама себе надумала лишнего? – вмешивается Ромен. – Парень ей ничего не обещал, но вы, девчонки, любите сами воображать невесть что. Вас приглашают в кино, а вы уже думаете, где купить свадебное платье и сколько у вас будет детей!
Свадебное платье?
Черта с два!
Можно подумать, мы сразу представляем будущее свадебное платье!