Карен Понт – А что если? (страница 4)
В этом году цель Ильеса (да, мы зовем его по имени – невероятно сексуальное звучание, попробуйте и убедитесь сами) – освоить разные виды внеклассной работы, которые будут доступны всем.
– Почему, как вы думаете, американские сериалы о подростках так популярны у нас? А вы видели, в каких школах они учатся? И сколько всего можно в них делать? Я уверен, что, если какому-нибудь продюсеру придет в голову снять сериал о подростках во французском лицее, это будет ближе к «Деррику», чем к «Беверли-Хиллз». Я хочу, чтобы мы брали пример с того, что делается в Соединенных Штатах. Надо создавать условия для внеклассной деятельности. Чтобы лицей стал для учеников местом жизни, а не тюрьмой, где дожидаются выпускных экзаменов в страхе перед ними.
И вдобавок это должно привлечь новых учеников. Для частной организации это жизненно важно, а мы все знаем, что число учеников сокращается в последние годы.
Мне тут же представляются чирлидерши с распущенными волосами, влюбленные в баскетболистов и одетые в короткие топы с названием их команды. Прелестно. Саванна, конечно, но, смею напомнить, Саванна-сюр-Сен. Казалось бы, пустяк, но разница огромна.
– Я подумал, – продолжает Ильес, – что мы могли бы, например, организовать хор. И поставить мюзикл в конце учебного года.
– Типа Бродвей-сюр-Сен, ага, – хихикнув, шепчет мне Самия.
Я прыскаю.
Одри же вдруг сильно заинтересовалась. Меня это не удивляет, ведь мюзиклы – ее страсть. Я со счета сбилась, сколько раз она заставляла нас смотреть «Звуки музыки» и «Мою прекрасную леди».
– Кто-нибудь готов возглавить этот проект?
Быстрее, чем Дарси проглатывает вкусняшку, моя подруга с блестящими от возбуждения глазами поднимает руку.
– Я! Я хочу! – кричит Одри, удостоившись широкой улыбки Ильеса и вызвав у меня внизу живота отчаянное желание тоже запеть. С ним дуэтом. Голой.
– Отлично! Еще идеи? – спрашивает он, глядя на меня.
Идей масса. К сожалению, все 18+.
– Литературная мастерская? – отваживаюсь я, застигнутая врасплох, как заяц перед фарами машины.
– Литературная мастерская?! Ничего смешнее ты не придумала? – хихикает Одри, когда мы садимся за стол несколько часов спустя перед гигантскими креманками с персиками «Мельба».
Моя диета продлилась три дня, восемь часов и пятьдесят четыре минуты. На восемь часов и пятьдесят четыре минуты больше, чем прошлая, и я очень собой горжусь.
– Да, ну, это первое, что пришло мне в голову. Я должна была что-то сказать, его взгляд буквально стягивал с меня трусики. А вот с идеей хора он точно поймал тебя на крючок.
– Литературный клуб – это может быть здорово, – вставляет Самия.
– Перестань, ты это говоришь, чтобы я не издевалась над твоим предложением шахматного клуба. Нет уж, девочки, – продолжает Одри, – цель – идти в ногу со временем. А не закоснеть.
– Не понимаю, что ты имеешь против шахмат, – парирует Самия притворно сердито. – Множество классных людей играют в шахматы.
– Например? Месье Поль из дома престарелых?
– Кто такой месье Поль? – интересуюсь я.
– Понятия не имею! Но вряд ли он классный.
– Извини, что мы хотим повысить культурный уровень этого лицея! И потом, не хотела обламывать тебе кайф, Одри, но я тут вспомнила сериал «Хор»[6]. Тебе не кажется, что одни лузеры записываются в хоровые коллективы, а?
– Дзинь! Выпьем же за Саванну-лузер и давайте отпразднуем этим мороженым почти четыре дня моей диеты.
Вернувшись домой, я укрываюсь от бардака Клодии в своей комнате, единственном месте, где привыкла работать. Эта комната принадлежит мне одной, и я не спеша и со вкусом обставляла ее, чтобы создать маленький мир, который мне приятен и похож на меня. Я улыбаюсь, вспоминая все эти месяцы, в течение которых спала на матрасе прямо на полу в поисках идеальной кровати.
Что же ученики могут писать у меня в литературной мастерской? И главное, заинтересуется ли кто-нибудь вообще, придет ли?
Лежа на кровати, той самой, идеальной, из светлого дерева, высокой из-за ящиков внизу, опираясь на подушку, с ноутбуком на коленях и ручкой в зубах, я пытаюсь заложить основы этого проекта. Я уже немного знаю Ильеса, ему будет недостаточно лишь моего желания вести клуб.
Пока на первой странице блокнота я написала лишь «Проект литературной мастерской». И еще «искать идеи». Неплохое начало.
– У тебя нет идей, Дарси?
Моя собака спит в своей лежанке и лишь открыла один глаз при звуке своего имени. Поскольку оклик не сопровождается печеньем (Дарси обожает печенье с шоколадом), она закрывает глаз и издает характерный собачий вздох, сообщая мне таким образом о полном отсутствии интереса к моему проекту. Неблагодарная.
Мой взгляд перемещается по комнате, изучая ее интерьер. Блестящая идея, может быть, скрывается за одной из двойных занавесок в голубую и белую полоску? Или за одной из фотографий, сделанных во время семейной поездки в Сан-Франциско? Это было перед гибелью Муны, наши последние каникулы впятером.
Три коротких удара в дверь отвлекают меня от раздумий. Разумеется, как раз когда меня осенило множество идей. Ну, как сказать, множество. По крайней мере одна: нужен еще один блокнот.
– Да, Клодия?
Моя соседка просовывает голову в дверной проем. Удивительно, но кожа у нее великолепная. Может, стоило все же повестись на подпортившиеся кабачки? Зато не могу сказать того же о ее волосах. Она в фазе
– Слушай, Макс, ты свободна завтра утром? Надо помочь мне выгулять собак из приюта. Девушка, с которой я обычно хожу, заболела.
Я думаю, не потому ли, что слишком налегала на тофу, но спросить не решаюсь.
– Надо выгулять восемь собак, одной, боюсь, мне будет сложно.
Клодия, растопырив руки, как воздушный змей, с восемью шальными собаками на поводках, тотчас предстает у меня перед глазами. Мне хочется отказаться только ради того, чтобы заснять ее украдкой на телефон.
– Во сколько? Завтра после двенадцати у меня запись к стоматологу.
– Обычно мы выходим около десяти и возвращаемся через два часа. Ты успеешь. Кружок по парку – и домой.
Мне так же хочется вставать в субботу с утра пораньше, как курице стать наггетсами.
– Да, я смогу, можешь на меня рассчитывать.
Наггетсы-то хотя бы вкусные…
Глава 6
Клодия уже несколько лет волонтерит в приюте «Клыки & К». Я, конечно, иногда посмеиваюсь над ее причудами, но все же не могу не восхищаться ее вовлеченностью. У нее есть убеждения, и она выстраивает вокруг них свою жизнь.
Лично я не смогла бы отказаться даже от пальмового масла, ведь оно есть в «Нутелле». Так что привязывать себя к дереву в знак протеста против вырубки лесов – определенно не мое.
Ровно в десять, с двумя поводками в каждой руке, мы с собаками готовы к прогулке. Они хором лают, торопясь размять лапы вне вольеров.
Моя свора выглядит как минимум странно: бульдог, йоркшир, забавный метис с головой пуделя и телом чихуахуа и лабрадор.
– У меня едет крыша или пахнет мюнстерским сыром?
Сморщив нос, я направляюсь к источнику запаха – бульдожке, которую я назвала Мистингет.
– Ну да, это ты воняешь! Извини, красавица, но тебе никогда не найти приемную семью с таким запахом. Придется что-нибудь придумать.
Словно в подтверждение моих слов Мистингет поворачивает ко мне голову. С открытой пастью и свисающим языком она как будто мне улыбается. Невольно, даже не обращая внимания на вонь, я таю.
Я всегда очень любила собак. Безоговорочная любовь, никаких обид, в общем, все, чего недостает двуногим. Такой была Муна, думаю я, в который раз вспоминая бабушку. Человек-лабрадор, без присущего ему запаха колбасы.
Но странное дело, она предпочитала кошек, любовь которых еще надо заслужить. Трудности ее мотивировали. Она говорила, что, когда животное выбирает тебя и проникается к тебе доверием, ваша связь крепнет. И она восхищалась кошачьей независимостью. В сущности, она была невероятной помесью собаки и кошки, как бриошь на майонезе.
– Макс? Что с тобой? Ты где витаешь?
– Нет-нет, все в порядке. Я вспомнила бабушку. Ладно, пошли?
– Пошли.
Мы выходим из приюта и направляемся к ближайшему парку. Я иду быстрым шагом. Не потому что решила заняться спортом, чтобы сжечь вчерашние взбитые сливки, просто приходится поспевать за собаками, которые тянут поводки, они точно как дети у входа в Диснейленд. И буквально через несколько минут я уже на центральной аллее парка. Почему у нас не ездят на собаках? Отличный же способ передвижения. Погода сегодня хорошая, и я любуюсь клумбами с поздними цветами. Ну как любуюсь, скорее смотрю, как они проносятся мимо.
А потом в сотне метров впереди я что-то вижу. Кажется, это…
Ох. Боже. Мой.
Кролик.
Если бы мы снимались в фильме, этот момент мог быть в замедленной съемке. Оскаленные собачьи пасти. Мои округлившиеся глаза. Кролик, уши торчком, маленький белый хвостик замер.
Потом – снова нормальная скорость кадра.
В четверть секунды ситуация выходит из-под контроля. Собаки, должно быть, почуяли кролика (который, несомненно, почуял, что пахнет жареным) еще прежде, чем я его увидела. Изо всех своих сил (даже пудель-чихуахуа) они рвутся вперед и тащат меня за собой. Я перехожу с быстрой ходьбы на бег. Сжимаю кулаки изо всех сил, чтобы не выпустить поводки. Слышу, как Клодия вдали кудахчет мне в спину какой-то совет. Кажется, она говорит, чтобы я скомандовала им стоять. Как будто я сама об этом не подумала. Как будто они собираются слушаться.