Карен Огандж (Оганджанян) – Жизнь после смерти и сборник стихотворений (страница 3)

Рядом стояла мать и молча наблюдала за вдохновением сына. Её счастью не было предела – она жадно ловила каждое мгновение рядом с ним, стараясь утолить тоску долгой разлуки.

В этот самый момент Каренчик, проснувшись, отправился на поиски того, кто уже стал для него самым близким человеком.

Первым малыша заметил Миран – едва тёплая ладошка коснулась его ноги. Он обернулся и встретился со взглядом, полным любви и тихой просьбы. Мгновение – и брат уже был у него на руках. Миран прижимал его к себе, целовал и не сдерживал слёз счастья.

Мать, Рипсимэ, с умилением наблюдала за этой сценой.

И вдруг Миран тихо произнёс: – Мама… ради этого мгновения стоило завершить жизнь на Земле.

После этих слов они оба разрыдались – счастливо, не скрывая чувств. Чуть позже Миран, всё ещё не выпуская малыша из объятий, признался: – Он возрождает меня. Он наполняет смыслом мою новую жизнь.

С этими словами Миран подхватил братишку и помчался в сторону реки, на набережную. Рипсимэ успела лишь крикнуть ему вслед: – Только не задерживайся! Мы ещё не завтракали… и нам нужно поговорить.

Миран с Каренчиком на руках словно летал над набережной, ловя восхищённые взгляды прохожих.

– Как же они похожи, как две капли воды… – доносилось ему вслед.

От этих слов ему хотелось парить ещё выше от счастья. А малыш крепко обнимал его, будто боялся, что стоит разжать руки – и он потеряет своего старшего брата.

За короткое время Миран сумел адаптироваться к новому окружению и даже начал заводить знакомства. Не было ни одного человека, который бы не заметил: малыш – его точная копия. И что было особенно любопытно – многие говорили и о поразительном сходстве с правителем Арианы Кареном.

– А ты знаешь, – поделилась пожилая женщина по имени Римма, – что мать Карена тоже звали Рипсимэ? И она была очень похожа на твою маму.

Она сделала паузу и добавила:

– Наша река названа Рипсимэ в честь матери Карена…

Эта новость погрузила Мирана в раздумья. Он всё яснее осознавал: с каждым днём ему предстоит открывать всё больше тайн жизни на планете Ариана.

Он продолжал прогулку, но малыш снова начал засыпать, тихо сопя у него на руках. Миран повернул обратно, к дому.

«Надо многое разузнать у мамы…» – решил он.

Отголоски истины

Когда Миран с Каренчиком вернулись домой, их сразу окутал уют. Дом дышал теплом и заботой– в каждом штрихе чувствовалась рука матери. Всё здесь напоминало о том, что она никогда не переставала думать о своей прошлой жизни, о близких, которых оставила на Земле.

Рипсимэ колдовала на кухне, управляя программой приготовления завтрака, и от доносившихся ароматов у Мирана тихо заурчало в желудке.

Он осторожно уложил задремавшего малыша на софу и подошёл к матери. Та, словно не замечая помощи программы, быстро накрыла на стол, и вскоре дом наполнился запахами, так похожими на те, что когда-то наполняли их дом в Степанакерте. Миран, не сдержав порыва, нежно обнял её.

Он уже хотел поблагодарить за всё: и за заботу, и за это утро, и заодно задать вопросы, не дававшие ему покоя. Но мать мягко поднесла палец к его губам.

– Давай попозже, – тихо сказала она.

В этот момент в гостиной появился Вилли, и все уселись завтракать. Он с искренним участием расспрашивал Мирана, как ему спалось и удалось ли прогуляться по набережной. Миран делился впечатлениями, но осторожно обходил тему, тревожившую его сильнее всего.

Он сидел напротив матери и вдруг поймал себя на странном ощущении: они смотрели друг на друга иначе, чем ещё вчера. В её взгляде, в движениях, в том, как она держала чашку, угадывалось нечто большее, чем просто материнская забота. Слова пожилой женщины с набережной не отпускали его, и волнение всё сильнее отражалось в его глазах.

Рипсимэ это видела. Она понимала этот взгляд: Миран подошёл слишком близко к истине.

– Ты хочешь о чём-то спросить, – наконец тихо произнесла она.

Миран кивнул.

– Мам… – почти шёпотом сказал он. – Сегодня утром я многое узнал. И, если честно, я в замешательстве… даже в шоке.

– Я догадываюсь, сынок, – ответила она спокойно. – Я и сама была в таком же состоянии, когда ещё жила на Земле и впервые оказалась здесь.

Она на мгновение задумалась и потом продолжила:

– За два дня до моей смерти я исповедовалась перед тобой. Рядом была Асмик. Ты помнишь мои слова?

– Каждое, – с дрожью ответил Миран.

– Когда я увидела здесь Карена, правителя Арианы, – продолжила Рипсимэ, – меня охватил настоящий шок. Я вдруг поняла, что простая земная женщина… родила сына с тем же генетическим кодом, что и он. Тогда я не могла объяснить этого и лишь повторяла: как возможно, чтобы смертная женщина обычным путём родила такого Человека, как ты…

Миран опустился перед матерью на колени, целовал её руки и шептал сквозь слёзы: – С тех пор моя жизнь на Земле изменилась… Но, как я вижу, и в новой жизни твои слова продолжают вести меня.

Он плакал, уткнувшись в её колени, а Рипсимэ нежно гладила его по голове.

Когда эмоции немного улеглись, она посмотрела на сына и спросила: – Ты хочешь спросить ещё о чём-то?

– Да, мам. О матери правителя Карена… О Рипсимэ. Говорят, ты – её точная копия. Это правда?

Рипсимэ долго смотрела в ожидающие глаза сына. Потом заговорила тихо, но в её голосе звучало светлое принятие: – Да, сынок. Я и мать Карена – носители одного и того же генетического кода, и генома – всей совокупности наследственного материала (ДНК) организма.

– Значит… – Миран едва подбирал слова, – ты, гипотетически, являешься её абсолютным двойником?

– Гипотетически – да, – кивнула она. – Но мы не однояйцевые близнецы и не клоны. Я могу лишь предположить, что генетическая информация матери Карена и самого Карена каким–то образом – словно импульс – вмешалась в процесс зарождения жизни. И здесь… и на Земле.

Она вздохнула.

– Это был эксперимент. Как и зачем – я до сих пор не знаю.

– Вот это да… – только и смог произнести Миран, погружаясь в раздумья.

Вилли, заметив его состояние, предложил прогуляться по городу. Миран с радостью согласился.

«Может, развеюсь…» – подумал он.

– Это не наваждение, – тихо сказала Рипсимэ, словно прочитав его мысли. – И ещё, мой милый… Когда ты встретишься с Кареном старшим, ты поймёшь, насколько вы похожи. Не только внешне. Но и характерами.

Прогулка по Надежде

Главный город планеты Арианы чем-то напоминал европейские города Земли. Надежда была изысканной, утончённой версией южных городов Каталонии и Франции.

Вилли рассказывал об истории происхождения города, а Миран впитывал каждое его слово. Его взгляд скользил по божественно красивым строениям, и в этом созерцании рождалось нечто большее, чем простая прогулка. Это было чувство тихого вдохновения.

Поделившись своим внутренним состоянием с Вилли, Миран спросил:

– Вот вы родились и живёте здесь… Вы по-прежнему восхищаетесь этой красотой? Или со временем к ней привыкают?

– Мой дорогой, – улыбнулся Вилли, – разве к прекрасному можно привыкнуть? Каждый раз я открываю для себя что-то новое. Это окрыляет, вдохновляет и заставляет думать о том, чем ещё можно украсить наш город.

Альфа Центавра светилась умиротворённым светом, и Мирану вдруг захотелось расправить крылья, взмыть вверх и охватить взором всю эту красоту. Он задумался, вспомнив свою родину, свою сказочную страну. Захотелось хотя бы краешком глаза заглянуть туда, увидеть близких, пройтись знакомыми тропами.

– Ты о чём-то задумался? – заметив его отрешённость, спросил Вилли.

– Вспомнил родину… близких, – откровенно ответил Миран. – Так хочется хоть на мгновение вернуться туда.

– Понимаю, – кивнул Вилли. – Твоя мама до последнего часто пускалась в такие путешествия. Есть специальная программа. Я могу помочь тебе загрузить её.

Миран встрепенулся:

– Как?.. Разве это возможно?

– Возможно, – спокойно ответил Вилли. – Ты сможешь посещать Землю за считанные мгновения: унять тоску и вернуться. Но есть ограничения – ты не примешь прежний облик и не сможешь задерживаться надолго. Это скорее поток информации в пространстве. Его скорость несоизмерима с тем, к чему вы привыкли на Земле.

Миран долго смотрел Вилли в глаза, а потом тихо спросил: – А когда мама возвращалась из таких путешествий… что она чувствовала?

Вилли на мгновение задумался.

– Лучше спроси у неё сам. Смотреть на неё всегда было тяжело… Она долго приходила в себя.

Затем он мягко добавил:

– Давай не будем спешить. Пока просто наслаждайся новой жизнью. Зайдём в кафе?