Карен Огандж (Оганджанян) – Жизнь после смерти и сборник стихотворений (страница 2)

Прогулка по набережной

Они ещё долго прогуливались по набережной, внушительной по размерам реки Рипсимэ. Сын и мать шли в обнимку. От тепла матери, проникавшего в его тело, будто сотканного из чувственных элементов, Мирану становилось по-земному уютно. К нему возвращалась память, покинувшая его с появлением на просторах Вселенной. Перед глазами проходили самые волнительные эпизоды его жизни.

Он неустанно глядел на мать, которая, хотя и была абсолютной копией своей молодости, всё же чем-то отличалась. Красивая, добрая и лучезарная, она струилась утешением и надеждой…

Пребывая в состоянии сомнения с момента проникновения в глубины Вселенной, Миран задавался множеством вопросов, ответы на которые получал в реальном времени. Но то, что мать одним лишь взглядом смогла унять все его переживания, было, по-видимому, продиктовано его новой судьбой.

– Я знал, что встречусь с тобой, – всё ещё пребывая в состоянии умилённого шока, произнёс после недолгого молчания Миран. – Но не смог предугадать именно такую встречу.

– Ты ожидал другой встречи, сыночек? – с глазами, струившимися материнской любовью, спросила Рипсимэ.

– Признаться честно, мне казалось, что ты встретишь меня в околоземном пространстве и будешь сопровождать на аудиенцию и Суд Господа, – делился мыслями Миран с матерью.

– Ах, мой божественный мальчик! Какой же ты искренний! Меня тоже преследовали подобные мысли. Но новая жизнь на Небесах – не о суде, а о новых возможностях, о новых встречах, любви и вдохновении и… – вдруг, многозначительно взглянув на сына, Рипсимэ замолчала.

– И чего ещё? – взволнованно спросил Миран. – Тогда всё-таки будет суд?

– Ну зачем сразу о самом плохом, – мягко успокаивала мать сына.

– Здесь судов не существует, поскольку вина человека всегда очевидна, если он совершил деяние, несовместимое с Кодексом Вселенной. В таком случае наступает наказание в виде лишений. Ты чувствуешь себя отшельником, и за это время можешь исправиться, искупив свою вину благими деяниями во имя процветания Вселенной…

Рипсимэ старалась деликатно донести до сына реалии жизни на Ариане и во всей Вселенной. Мать заметила, как Миран немного загрустил и погрузился в раздумья. Она прижала сына к груди и по-матерински прошептала: – Ты не волнуйся, мой ненаглядный Миран. Мама рядом с тобой и не допустит, чтобы ты совершал ошибки, которые могут отрицательно сказаться на благополучии всей нашей планеты…

Миран постарался улыбнуться матери, хотя в глубине души почувствовал некоторый дискомфорт. Это сразу уловила Рипсимэ.

– Мой родной, не бери в голову. Сколько я помню себя за время своего пребывания на этой планете, ещё никого не наказывали за нарушение Кодекса Вселенной. Все люди здесь живут свободными и законопослушными гражданами. Таким, я уверена, будешь и ты! А теперь пойдём ко мне – тебе нужен отдых!

Знакомство с семьёй матери

Не прошло и мгновения, как мать и сын телепортировались в роскошный особняк на противоположном берегу Рипсимэ. У самого порога их встретил статный мужчина с младенцем на руках. Миран уже собирался спросить у Рипсимэ, кто они, но она опередила его и, с едва сдерживаемым волнением, представила их: – Миран, это Вилли – мой супруг, а Каренчик – наш общий ребёнок.

Миран лишь успел пожать Вилли руку, как малыш внезапно потянулся к нему, прижался и стал ласково целовать, будто узнавая, а затем с умилением вдыхать его запах.

Миран вздрогнул и почувствовал, как к глазам подступают слёзы.

– Мама… – обратился он к Рипсимэ, не сводя взгляда с младенца.

– Он же… это я. Абсолютная копия в детстве. Как такое возможно? Другие измерения, иные условия… Я не должен был повториться.

Рипсимэ осторожно погладила сына по руке и попыталась забрать малыша, но Каренчик решительно прижался к Мирану и даже отвернулся.

Вилли, всё ещё ошеломлённый поразительным сходством, лишь теперь осознал, что они стоят на пороге, и жестом пригласил всех пройти в дом.

Устроившись на широкой софе, Рипсимэ глубоко вздохнула.

– Родной мой… – тихо сказала она. – У меня нет объяснений. Я сама долго искала ответ. Возможно, Создатель Вселенной, увидев мою боль и тоску по тебе, решил утешить меня рождением этого чуда… Того, кто стал твоим отражением.

Она замолчала, наблюдая, как малыш цепляется за Мирана, словно боясь потерять, и глаза её вновь наполнились слезами.

Её боль волнами отзывалась внутри Мирана, пробуждая воспоминания о прошлом. Но стоило ему взглянуть на Карена, как тоска отступала, уступая место тихой, глубокой благодарности – матери и Вилли – за этот бесценный дар, за брата.

– Я не нахожу слов… – наконец произнёс он. – Это невероятно. Этот малыш… мой братишка… уже заставил меня взглянуть на всё пережитое иначе. Ничто не заканчивается смертью. Жизнь только начинается. И она уже здесь – во мне, рядом с тобой, мама, рядом с Вилли… и с этим крохотным бальзамом моей души.

Едва Миран договорил, как Карен внимательно посмотрел ему в глаза, затем двумя ладошками мягко хлопнул по его лицу и вдруг рассмеялся, осыпая его непрерывными поцелуями.

Сцена оказалась настолько трогательной, что Вилли и Рипсимэ одновременно потянулись к Мирану и Каренчику, заключив их в долгие, тёплые объятия. И лишь после этого Рипсимэ сказала: – Сынок, нужно отметить твоё возвращение в мою жизнь и знакомство с моей новой семьёй. Я постараюсь быстренько приготовить что-нибудь… попробую карабахскую кухню.

Миран мягко улыбнулся и не дал ей договорить, напомнив, что он полностью лишён чувства голода.

– Это временно, – успокоила его Рипсимэ. – Связано с периодом адаптации. Очень скоро ты начнёшь чувствовать безумный голод. Не волнуйся, я от тебя почти не отойду – просто задам мысленно программу, что приготовить.

– Мысленно? – удивлённо переспросил Миран. – Разве такое возможно?

– У нас это норма, – вместо Рипсимэ ответил Вилли. – Иначе здесь просто не бывает.

И уже через несколько мгновений еда была готова, а стол – безупречно сервирован…

Утренняя музыка

После ужина, напомнившего ему кулинарные изыски карабахской кухни, Миран вышел в палисадник, и его мгновенно обуяли вечерние сумерки. Одна лишь гамма цветов, постоянно меняющая свою конфигурацию, перехватила ему дыхание. Он заворожённо наблюдал за этой игрой красок и не заметил, как к нему подошли мать, Вилли и Каренчик.

Лишь тогда, когда малыш попросился к нему, Рипсимэ легко дотронулась до его плеча. Миран не сразу обернулся – настолько он был поглощён увиденным. И в тот самый миг Каренчик сам потянулся к нему, и началось невообразимое откровение: слёзы хлынули ручьём…

– Мне кажется, я попал в рай, – признался спустя мгновение Миран, взяв малыша на руки и крепко прижав к себе. Каренчик обнял его в ответ. – Мама, Вилли, у вас всегда такие красивые сумерки?

– Мой мальчик, – тихо произнесла Рипсимэ, – эта планета состоит из одних чудес. Я не могу утверждать, что ты попал в рай: я никогда там не бывала. Да и здесь никто не использует такие понятия, как рай или ад… У нас иная философия жизни. Никто не живёт ожиданием попасть в условные места, не имеющие ничего общего с существованием Вселенной.

– Рипсимэ абсолютно права, – нежно обняв супругу, сказал Вилли.

– Здесь иная культура осмысления жизни.

Миран внимательно слушал мать и Вилли, периодически замирая под воздействием меняющейся палитры сумерек. Когда же они стали медленно уходить за горизонт, Рипсимэ тихо сказала: – Сынок, тебе необходимо отдохнуть. Каренчику тоже. Я приготовила твою постель – она в комнате рядом с гостиной.

Миран обнял мать, передал ей малыша, который уже сладко сопел, попрощался с Вилли и отправился отдыхать.

Приняв душ, он лёг в постель, которая объяла его пронизывающей теплотой, чем-то напоминавшей ту, что согревала его задолго до смерти на родине. Он уснул крепким, глубоким сном.

Проснулся Миран от нежного звучания музыки. Она доносилась, словно совсем рядом и была созвучна камерному квартету.

«Неужели мама пригласила музыкантов?» – подумал он, не открывая глаз.

Утренние блики света плавали перед глазами, и он нехотя приоткрыл их. Накинув халат, Миран тихо ускользнул через дверь комнаты, ведущую в гостиную. Мать сидела напротив окна и смотрела, как утро постепенно проникает повсюду. Музыка здесь звучала отчётливее, чем в его комнате.

Он оглянулся – ни одного музыкального инструмента. И всё же звуки рождались буквально рядом.

Миран подошёл к матери и нежно коснулся её плеча. Музыка тут же умолкла, и Рипсимэ медленно повернула голову в его сторону.

– Ты проснулся, родимый? – спросила она, словно пребывая в лёгкой отрешённости.

– Да, мам. Доброе утро. Я проснулся от красивой музыки. Казалось, будто рядом играл квартет… но я так и не понял, кто были исполнители.

Рипсимэ поднялась и обняла сына.

– Родимый, этот квартет – я сама. На этой планете мыслями можно породить всё, даже звучание музыки. Она была создана мной и предназначалась тебе…

Откровения утра

Утро выдалось удивительно мягким. Светило Альфа Центавра излучало нежные лучи, поднимавшие настроение и настраивавшие на радужный день. Река Рипсимэ дышала свежестью, наполняя город Надежду живительной прохладой. С самого раннего часа набережная была полна людей.

Миран стоял на балконе виллы и смотрел на реку – у него захватывало дух от того, насколько грациозно и величественно она катила свои волны. Рипсимэ словно играла с водной гладью, и её зажигательная, жизнеутверждающая сила разливалась далеко за пределы берегов. Мирану захотелось подойти ближе, вдохнуть эту энергию и напитаться ею сполна.