Карен Одден – Вниз по темной реке (страница 65)
— Так вот зачем вы ходили в уголовный суд…
— Предположил, что Бэкфорда оправдали, поскольку тот либо попросил суд о таком одолжении, либо подкупил всех, включая судью и свидетелей, — кивнул я. — Пока пытаюсь определить, как далеко зашла коррупция. Девушка получила пару фунтов, но на самом деле — никакого правосудия. Полтора месяца назад она скончалась при родах.
— Как раз незадолго до того, как начались убийства, — заметил Винсент.
— Сэр, отец Элейн имел обыкновение гулять с дочерью по воскресеньям.
— Значит, Элейн… — эхом повторил шеф.
— Ну да, вроде как Элейн из Астолата.
— Волшебница Шалот… — ошеломленно произнес Винсент с отвалившейся челюстью. — Отсюда и пышный антураж при убийствах.
Я даже не знал, что шеф умеет чертыхаться, но на этот раз он не сдержался.
— Значит, отец убивал женщин, чтобы отомстить мужчинам, помогавшим оправдать Бэкфорда. Какая извращенная месть!
Я позволил себе процитировать Белинду, пусть и не слишком точно:
— Смерть любимого человека обрекает нас на долгие страдания; это куда страшнее, чем умереть самому.
Винсент задумался, облизав пересохшие губы.
— Убийца не мог выбрать в качестве первой жертвы Бэкфорда, так как сразу оказался бы в числе первых подозреваемых, имеющих очевидный мотив.
— И у него уже не было бы возможности отомстить остальным, — согласился я. — Полагаю, в таком случае мы уже давно его задержали бы.
— Как нам предсказать его следующий ход?
Опыт подсказывал мне, какую тактику избрал бы Стайлз, и я надеялся, что Винсент поддержит подобный подход.
— По-моему, предупреждать остальные семьи об опасности сейчас не следует.
— Разумеется, нет, — сказал шеф. — Только вызовем ненужную панику. Вряд ли можно рассчитывать, что потенциальные жертвы станут соблюдать спокойствие.
— А если об этом прослышат репортеры — пиши пропало, — облегченно добавил я. — Тем не менее, нужно уточнить, есть ли дочери у Гриффитса или Таска.
— Отправлю людей в штатском следить за их домами, — ответил Винсент. — А вы тем временем займетесь поисками Прайса. Вполне возможно, что он и на этот раз не будет дожидаться ночи на вторник.
— А… что с Бэкфордами?
— Возьмем их дом под защиту.
Я стиснул зубы, поскольку имел в виду вовсе не безопасность Стивена и Роберта.
— Я все понимаю, — также напрягся шеф. — Если Прайс накажет Бэкфордов — мы все получим своеобразное удовлетворение, но их должны судить по закону. Установите наблюдение за Спирами, Гриффитсами, Тасками и Бэкфордами. И до моего сигнала — молчок. — Он встретился со мной глазами. — Договорились?
Я кивнул. Не слишком ли нагло будет попросить взять под охрану Белинду?.. Черт возьми, деваться некуда.
— Есть еще один человек, которого надо… — Пришлось выразиться иначе, вспомнив негодование Джеймса по поводу моей привычки командовать: — Сможем ли мы обеспечить защиту еще одного дома?
Винсент удивленно приподнял бровь.
— Я говорю о доме Кэтрин Уэзерби. Моя… хорошая знакомая, мисс Гейл, после получения письма с угрозами укрылась у сестры. Похоже, вчера напротив ее окон околачивался подозрительный человек.
Следует ли признавать свою вину? Нет, скрывать не стоит.
— Я ходил туда, проверял обстановку. Возможно, за мной следили. Они наняли охранника, и все же…
Винсент нахмурился, услышав о моем просчете, однако буркнул:
— Хорошо, Корраван.
Я продиктовал ему адрес.
— Ну что ж… — Он положил ручку. — Как Стайлз? Ему не полегчало?
— Нет, сэр. Наоборот, ему хуже. Я только что из госпиталя — Стайлз без сознания.
Винсент слегка покачал головой. За последнее время мне пришлось узнать шефа ближе. Человеком он был довольно сдержанным и, чем больше расстраивался, тем меньше показывал свои чувства.
— Стайлз — хороший человек, — наконец сказал он. — Он вам чрезвычайно предан, Корраван.
— То есть? — невольно вырвалось у меня.
— Когда вы в третий раз появились у дома Форсайтов, я готов был вас уволить, — поморщился шеф. — Стайлз попросил меня не пороть горячку: говорил, что ваш инстинкт полицейского превзойти невозможно. — Он прищурился. — Напомнил о том дне, когда обнаружили тело Роуз. Оказывается, вы сразу обратили внимание на отсутствие драгоценностей. Пусть в итоге этот факт ни к чему нас не привел, однако никто другой до этого не додумался. — Винсент глянул на меня, словно ждал подтверждения, и я кивнул. — А в прошлом году, когда Скотланд-Ярд пытался вычислить нелегальных торговцев оружием, Стайлз без толку перелопатил множество накладных, сравнивая их с количеством отгрузок и весом товара. И опять именно вам пришло в голову, что следует начать с судов с низкой осадкой.
— Это всего лишь опыт, сэр, — смущенно сказал я, и шеф продолжил:
— Когда я только вступил в должность, одна из первых историй, которую мне рассказали, была о вас. Мне доложили, что вам удалось раскрыть дело Бодни уже на вторую неделю вашего пребывания в Ярде, хотя следствие тянулось не меньше двух месяцев, и полиция в отчаянии опустила руки.
Я заерзал на стуле, словно школьник, которого хвалят перед всем классом.
— Мне пришлось в свое время изучить Ламбет, так что я просто устроил засаду в одном из переулков. Провел там два дня. Так что инстинкты и опыт тут ни при чем. Всего лишь упрямство. — Я помолчал. — Упрямство и горячий кофе. Я заплатил тогда одной девушке с соседней улицы, и она приносила мне по чашке каждые два часа.
По лицу Винсента промелькнула легкая улыбка.
— Стайлз куда лучше меня разбирается в людях, — добавил я. — Вот это называется инстинкт.
Мы вновь встретились взглядами, и между нами на минуту установилась связь. Искренне оценивая достоинства Стайлза, мы оба хотели, чтобы он поправился как можно скорее.
Наконец Винсент переменил позу, и контакт пропал.
— Пожалуйста, не тяните с заполнением дневника расследования. Записи должны быть емкими, точными и доступными для восприятия. События развиваются быстро, и мне вовсе не хочется, чтобы меня тыкали носом. Договорились?
Я кивнул и добавил:
— Кое-что еще, сэр…
Он снова уселся.
— Братья Бэкфорды чуть ли не каждый вечер куда-то выходят, и Стайлз обнаружил систему в их поведении. Просто подумал… — Я сглотнул ком в горле. — Подумал, что вы скажете по поводу облавы в «Розовом коттедже» в четверг?
— В четверг вечером? — с непроницаемым лицом переспросил Винсент.
— Две недели подряд, сэр…
Шеф закряхтел. Я прекрасно понимал его сомнения: мало ли кого можно обнаружить в борделе… Тут недалеко до политических и социальных передряг. В то же время Винсент испытывал к Бэкфордам не меньшее отвращение, чем я сам. Пусть поразмыслит: может, найдется способ… Я ждал его ответа, затаив дыхание, и наконец шеф прервал молчание:
— Я подумаю.
Во всяком случае, мое предложение не зарубили на корню.
ГЛАВА 44
Служанка Дорстоунов проводила меня в гостиную. На мой запрос в Седдон-холл ответа так и не поступило, и я с опаской спросил, выжил ли Сидни после падения с крыши.
Девушка удивилась моей осведомленности, но кивнула.
— Жив, только заработал растяжение связок на обеих щиколотках и сломал руку. Доктор сказал, что ему повезло.
У меня отлегло от сердца, хотя ноги от волнения были ватные. Я, взяв себя в руки, поблагодарил служанку. Дорстоуна пришлось прождать около четверти часа, и я все это время стоял у окна, ощущая душевный подъем. Наконец на пороге появился хозяин дома.
— Что вам угодно? — тоскливо спросил он.
Глаза его были красными и припухшими — то ли от недостатка сна, то ли от горя.
— Простите, что вновь вас беспокою. Появилось несколько вопросов. Знаю, что в Седдон-холле ваш сын записан как Сидни Дрю. Может быть, он когда-то пользовался именем «Сидни Моррис»?