Карен Линч – Пешка (страница 29)

Стоило увидеть, куда мы пришли, как страх понемногу стал утихать. Мы оказались в библиотеке с большим полированным столом в углу и двумя мягкими креслами у холодного камина. Во всем чувствовалась мужская рука: начиная от темно-синих штор на окне и заканчивая темным паркетным полом.

Вместо того чтобы направиться к столу, Лукас подошел к креслам и жестом пригласил меня сесть. Я послушалась, а он занял второе кресло. Мы впервые оказались одни, и своим присутствием он будто наполнял каждый сантиметр помещения. Лукас по-прежнему выглядел грозно, но больше всего меня смущала его грубая мужественность.

Он не тратил время на вежливую беседу, и его первые слова застали меня врасплох:

– Я прошу прощения за то, как с тобой обошлись в моем доме, – скованно произнес он, словно не привык извиняться. – У нас есть веские причины относиться с подозрением к незнакомцам, но нам стоило уладить это дело более деликатно.

Я шумно выдохнула.

– Спасибо. Значит, вы меня отпускаете?

– Это зависит только от тебя. Я не желаю тебе зла, но и не стану рисковать жизнями своих людей. Придется ответить на наши вопросы, чтобы доказать, что я не совершу ошибку, выпустив тебя отсюда.

Я напряглась.

– Какого рода вопросы?

Он слегка наклонил голову, пристально рассматривая меня.

– Начнем с того, что привело тебя сегодня в мой район, а дальше посмотрим.

– Я даже не знала, что ты тут живешь.

– Это не ответ. Кого ты навещала?

Я сложила руки на коленях.

– Не могу сказать.

Уголки его губ опустились.

– Тогда устраивайся поудобнее, поскольку мы здесь надолго.

– Дело не в том, что я не хочу отвечать, – выпалила я. – Поверь, мне не терпится уйти отсюда не меньше, чем тебе – от меня избавиться.

Лукас оставался непоколебимым.

– Для собственной защиты у тебя слабоваты аргументы.

Я не могла предать доверие Теннина и выдать его фейри, которых он боялся. Но если вообще ничего не скажу, то свободы мне не видать.

– Ты знаешь, что я охотник за головами, – начала я, и он кивнул. – Человек, с которым я виделась, тайный осведомитель, помогающий мне с некоторыми заданиями. Поэтому я не могу назвать его имени. Я дала ему слово и не нарушу его.

Я ожидала, что он продолжит настаивать на своем, но Лукас сменил тему:

– Ты сказала, что с недавних пор твоя жизнь изменилась. Почему?

– Я также сказала, что это личное.

Он неумолимо прожигал меня взглядом.

– Дай мне хоть что-то.

Я так сильно закусила щеку, что почувствовала медный привкус. Последнее, чего мне хотелось, это обсуждать с ним родителей. Кто его знает, вдруг он ненавидит их, потому что они поймали кого-то из его приятелей и это настроит фейри против меня. Но иного выхода из ситуации я не видела.

Мои плечи поникли в знак поражения.

– Неделю назад мои родители пропали. Последний раз я видела их в тот же день, когда мы с тобой столкнулись в Манхэттене. С тех пор я ищу их. Поэтому я была в «Тэге», а затем и в «Ральстоне» – до меня дошла информация, что они приходили туда в ночь своего исчезновения.

Мне было противно от того, как срывался мой голос: из-за этого я казалась себе крошечной и слабой. Сколько бы раз я ни говорила об их исчезновении, легче не становилось.

Лукас задумчиво наблюдал за мной несколько минут, его выражение лица оставалось непроницаемым. В конце концов он спросил:

– Чем занимаются твои родители?

– Они охотники за головами.

Он нахмурился, словно его внезапно осенило.

– Джеймс… Патрик и Кэролайн Джеймс?

Мой пульс подскочил.

– Ты их знаешь?

– Нет, но я о них слышал. Они довольно известны в Нью-Йорке.

Я с гордостью вздернула подбородок.

– Потому что они лучшие в своем деле. Поэтому их исчезновение и выглядит так странно.

– И при каких же обстоятельствах они исчезли?

Расслабившись, я поведала ему о задании, над которым работали мама с папой, и как в тот вечер они поехали на встречу со своим осведомителем. Затем описала тревожный звонок от матери и специально уточнила, что они бы ни за что не уехали надолго, не предупредив меня.

Он задумчиво потер подбородок.

– Я впервые слышу об их исчезновении. Почему их не ищут другие охотники?

– Им запретили, – с горечью произнесла я. – Всем заправляет Агентство, но они решили, что мои родители в сговоре с этим торговцем гореном. Любой, кто их знает, скажет тебе, что это немыслимо!

Лукас облокотился на колени.

– Значит, ты ищешь их в одиночку?

– Если не я, то кто? – спросила я, будто защищаясь.

В его глазах вспыхнуло что-то похожее на уважение.

– И давно ты охотник?

Я смущенно заерзала.

– Меньше недели.

Он даже не скрывал своего изумления.

– Ты просто в один прекрасный день решила стать им?

– Мне отказывались выдавать любую информацию. Люди в этом бизнесе не откровенничают с чужаками, даже если ты дочь охотников. Единственный способ заставить их воспринимать меня всерьез – это стать одной из них.

– И как, сработало?

Я помотала головой.

– Пока нет. Но это дало мне свободу действий, которой у меня не было раньше. Теперь я сделаю то, что должна была с самого начала. Я разыщу торговца гореном, которого выслеживали мои родители.

– Мир, в котором крутятся наркоторговцы, совсем не похож на твой, – мрачно произнес Лукас. – Он коварен, в нем обитают худшие представители общества. Повезет, если ты выйдешь оттуда живой.

По коже пробежал холодок, и я вздрогнула.

– Знаю, но нужно хотя бы попытаться. Они мои родители, и больше им полагаться не на кого.

Лукас откинулся на спинку кресла, а я уставилась на свои сжатые кулаки. Долгое время никто из нас не произносил ни слова, и мне оставалось лишь надеяться, что я убедила его отпустить меня. Он уже не казался рассерженным. Это хороший знак, верно?

Затем он резко встал, и я, вскинув голову, увидела, как он выходит из комнаты. Пока обдумывала, стоит ли пойти следом, он успел вернуться. Желудок болезненно сжался, когда за его спиной возник Фаолин, смотревший на меня с таким же презрением, как и раньше. Следом вошел Конлан, и его ободряющая улыбка немного успокоила меня.

Лукас сел на угол стола.