Карен Линч – Ладья (страница 60)

— Я сделал это не ради твоей благодарности, Джесси, — он сел рядом со мной на диван. — Ты мне ничего не должна. Надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня за то, что я сделал тебе, но я этого не жду.

Самобичевание в его глазах било через край. Я отвела глаза, лишь бы не видеть этого.

— Единственное о чем я прошу, это выслушать меня. Сможешь?

Я кивнула. Отчасти я боялась услышать, как он озвучивает причины своего поступка, но в душе знала, что никогда не смогу полностью отпустить обиду, если не услышу этого.

— Меня с детства учили доверять только тем, кто входит в узкий круг, поэтому всех, кто был извне, я держал на расстоянии. А потом я встретил тебя. Не буду лгать и говорить, что моё предложение о помощи в поисках твоих родителей было не из эгоистических соображений, но всё же я не смог не восхититься твоей смелости и твоей непоколебимой вере в то, что твои родители были живы. И не успел я осознать, как ты уже неким образом проникла сквозь мою защиту, и я стал испытывать потребность оберегать тебя.

Я снова посмотрела ему в глаза.

— Я не делала этого с…

Улыбка коснулась его губ.

— Я сам это сделал с собой. Я самонадеянно считал, что смогу сам выбирать о ком и когда мне заботиться, но ты доказала мне насколько я ошибался, и это заставило меня сомневаться в себе… и в тебе. Это жалкое оправдание, но единственная причина, по которой я могу предположить, почему я отреагировал подобным образом в тот день. Я всегда гордился тем, что умело читал людей и распознавал лживость, но поверив в худшее в тебе, я с такой легкостью позволил обвести себя вокруг пальца. Я был слишком ослеплен гневом, чтобы увидеть правду, пока не стало слишком поздно.

— Когда Фарис очнулся, — мою грудь сводило всё сильнее с каждым словом его признания.

— Нет. Я понял это раньше. Когда ты заорала на меня и сказала, что доверяла мне, я услышал правду в твоем голосе и увидел взгляд человека, которого предали. Я никогда в жизни ненавидел себя до того момента. Я хотел ударить того эльфа и забрать тебя оттуда, но на кону стояло большее, чем твоё прощение.

— Фарис, — прошептала я.

Друг Лукаса был в плохом состоянии, и его жизнь была гораздо важнее, чем дружба, которую мы взрастили. Я бы поступила также ради своих родителей.

— Не было ничего такого, что мог бы я сделать для Фариса, чего не смог бы Фаолин. Но я мог позволить Хавасу думать, что всё идёт по его плану, и он приведёт нас к тому, кто за этим стоял. Мы ушли, но недалеко. Мы остались, чтобы понаблюдать за домом… и за тобой.

У меня перехватило дыхание. Он остался?

— Вот только мы не ожидали, что спустя несколько часов явятся Агенты. Или что кто-то создаст портал внутри дома и поможет Хавасу сбежать прямо из-под нашего носа.

Я не могла говорить. Я всё ещё переваривала тот факт, что он не оставил меня там одну. Всё это время я думала, что он ушел, словно я была для него пустым местом. Я склонила голову, чтобы он не смог увидеть слезы, стоявший в моих глазах.

— Прости, что причинил тебе боль, Джесси, — тихо произнёс он. — В течение многих недель я хотел рассказать тебе это, но ты была так зла, и имела полное право на это. Высшие фейри принесли твоей семье только страдания. Я много раз задавался вопросом, не стоит ли мне оставить тебя в покое и дать тебе ненавидеть меня, потому что тебе будет гораздо лучше без меня в твоей жизни.

Я слепо уставилась в пол. Как на такое ответить? Я твердила себе, что не хотела от него извинений, что они мне были не нужны, но я ошибалась. Очень ошибалась.

— Ты не должна что-либо говорить. Ты ничего мне не должна, — сказал Лукас, когда моё молчание затянулось.

Его рука появилась в моем поле зрения. Он взял меня за руку. Его прикосновение было нежным, но именно эту руку я травмировала на пароме. Я невольно дернулась.

Он замер, а потом пальцами поднял рукав моего свитера, открыв плотную повязку, которую я наложила на запястье.

— Ты ранена.

— Пустяк, просто растяжение.

Я попыталась вытащить руку из его хватки, но он отказался отпускать.

— Ты доктору показывала? — он большим пальцем потер внутреннюю сторону моей ладони.

Я постаралась проигнорировать теплое покалывание, потекшее вверх по моей руке.

— Сотрудник скорой помощи проверил меня перед высадкой с парома.

Он заключил мою руку в обе свои руки и начал нежно массировать.

— Расскажешь мне, что там произошло?

Меня наводнили ощущения. Было нечто интимное в его действиях, и я забыла обо всём, кроме его сильных, тёплых пальцах.

— Джесси?

Я сглотнула.

— Я удивлена, что ты не осведомлен уже обо всём, что случилось.

— Фаолин прочитал отчет Агентства, но я хочу услышать твою историю. Откуда ты узнала, что Тейт Льюис будет на пароме?

— Я не знала, — я рассказала ему о своём заказе на трау, Тейте и шторме. Ко времени как я закончила, казалось, мою грудь заключили в тиски. — По новостям сообщили, что шесть человек утонуло. Двое из них были дети.

— Я тоже слышал это.

Невзирая на все мои усилия, по щеке покатилась слеза, а за ней другая. Я гневно вытерла их.

Лукас отпустил мою руку. А в следующую секунду я оказалась в его объятиях.

— Не держи в себе, — нежно приказал он.

— Я н-не могу.

Успокаивающими круговыми движениями он стал поглаживать мою спину.

— Слезы не делаю тебя слабой, микалаех. Держась за свою боль, ты только ещё больше навредишь себе.

Не знаю, то ли дело в его прикосновениях, то ли в его словах, но я расплакалась. Я плакала, скорбя о тех, кто утонул и о детях, чьи до ужаса перепуганные крики будут преследовать меня во снах.

Лукас даже не шелохнулся, чтобы отпустить меня, после того, как я успокоилась. Мне пришлось заставить себя и выбраться из теплого комфорта его рук. Я чувствовала себя изможденной, но в хорошем смысле. Он был прав. Отпустив всю боль, я почувствовала себя легче и снова могла контролировать свои эмоции.

Его взгляд изучал меня

— Лучше?

— Да.

Я заправила волосы за уши, не переживая, что вероятней всего ужасно выглядела. Теперь я чувствовала себя почти самой собой, пришло время получить ряд ответов.

— Что это был за шторм? Я спрашивала агентов об этом, но они отказались отвечать, словно я не могла сама понять, что он имеет фейскую природу.

Лукас медленно выдохнул, подобно тому, кто собирался поделиться плохими новостями.

— В барьере между нашими мирами появилась брешь, и схождение двух атмосфер вызвало шторм.

— Но есть же порталы, открывающиеся между нашими мирами изо дня в день, и они не вызывают проблем. А что насчёт Великого Разлома? Не помню, чтобы я слышала какие-то упоминания о странных штормах, когда это случилось?

— Порталы открываются с помощью магии, которая защищает этот мир, — объяснил он. — И разлом не вызвал шторма, поскольку фейри были достаточно сильны, чтобы удержать баланс между мирами, пока его не устранят.

— Были достаточно сильны?

— Когда Аедна создала наш мир, она вложила энергию в каждое живущее в нём создание, — он приложил руку к своей груди. — Магия в каждом из нас исходит от неё, и именно поэтому мы должны возвращаться в свой мир, чтобы восполнить её. В противном случае, мы не сможем устоять под воздействием железа вашего мира.

— И какое это имеет отношение к штормам? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Я уже подхожу к сути. Со времени Великого Разлома, тысячи фейри перешли жить в ваш мир. В твоем мире стало много фейской магии, которой никогда здесь не было, и это сбило баланс между нашими мирами. Фейри всё ещё более сильная раса, но менее устойчива, чем раньше. А это означает, что мир Фейри не способен полностью сдержать свою энергию, когда в барьере возникают бреши. И часть энергии протекает в этот мир. То, что ты наблюдала сегодня, было результатом такой протечки.

Это была всего лишь протечка?

— Это возможно исправить?

— Брешь вызвана исчезновением ки’тейна из нашего мира, — сказал он. — Ки’тейн вмещает в себя так много силы, что он перевесил чашу баланса магии. Только его возвращение сможет остановить разрушения.

— Что случится, если ты не найдёшь его?

Лукас сжал губы в мрачную линию.

— Появится еще больше слабых мест, и штормы станут более частными и яростными. В конечном счете, барьер может рухнуть полностью и наши миры либо сольются, либо искореняться. Никто не знает.