Карел Чапек – Война с саламандрами (страница 6)
В дверях появился привратник Повондра, оглядел толстого господина — от ботинок до золотого позумента на фуражке — и холодно спросил:
— Что вам угодно?
— А что, братишка, — громко заговорил господин, — здесь проживает некий пан Бонди?
— Вы по какому делу? — ледяным голосом осведомился пан Повондра.
— Скажите ему, что с ним хотел бы переговорить Captain van Toch из Сурабаи. Ja, — вспомнил он, — вот визитная карточка. — И он вручил пану Повондре визитку, на которой был изображен якорь и напечатано имя:
1 Капитан Я. ван Тох, О[ст-]И[ндская] и Т[ихоокеанская] п[араходная] ко[мпания], судно «Кандон-Бандунг», Сурабая, Морской клуб
Пан Повондра наклонил голову и размышлял. Сказать ему, что пана Бонди нет дома? Или — мне очень жаль, но у пана Бонди как раз сейчас важная встреча? Есть такие посетители, о приходе которых необходимо сообщать, а есть другие, с которыми хороший привратник справляется сам. Пан Повондра мучился оттого, что на сей раз инстинкт, которым он в подобных случаях руководствовался, подвел его; этот толстый господин почему-то не подходил ни под одну из разновидностей тех посетителей, о приходе которых сообщать не требуется: он не был похож ни на рекламного агента, ни на деятеля благотворительного общества. В то время как капитан ван Тох шумно дышал и вытирал своим платком плешь, наивно моргая при этом своими светло-голубыми глазами, пан Повондра внезапно решил взять ответственность на себя.
— Извольте, — сказал он, — проходите, пожалуйста, я сообщу о вас господину советнику.
Captain J. van Toch, вытирая лоб голубым платком, рассматривал вестибюль. К дьяволу, ну и обстановочка у этого Густля, прямо-таки как в салоне пароходов линии Роттердам — Батавия. А денег-то сколько на это ухлопано! А ведь был когда-то всего-навсего веснушчатым еврейчиком, не переставал удивляться капитан.
А Г. Х. Бонди в это время задумчиво рассматривал в своем кабинете визитную карточку капитана.
— Что ему надо? — недоверчиво спросил он.
— Не имею чести знать, — почтительно промямлил пан Повондра.
Пан Бонди все вертел и вертел визитку в руках. Выгравированный корабельный якорь. Captain J. van Toch, Surabaya — что еще за Сурабая? Это где-то на Яве? Пан Бонди вдруг почувствовал ветер дальних странствий. «Кандон-Бандунг» — это звучит как удары гонга. Сурабая. И ведь как нарочно — сегодня такой жаркий день, как в тропиках... Сурабая.
— Ну что же, проводите его сюда, — распорядился пан Бонди.
В дверях остановился высокий и мощный человек в капитанской фуражке и отдал честь. Г. Х. Бонди поднялся ему навстречу.
— Very glad to meet you, Captain. Please, come in.
— Приветствую вас, пан Бонди, салют! — радостно воскликнул капитан.
— Вы что же — чех? — удивился пан Бонди.
— Ja, чех. Да ведь мы знакомы, пан Бонди. По Йевичку. Торговец Вантох, лавка на рынке — do you remember?
— Точно, точно, — шумно возрадовался Г. Х. Бонди, чувствуя в душе некоторое разочарование (так он никакой не голландец!). — Торговец Вантох, да? А вы ничуть не изменились, пан Вантох! Такой же, как тогда! Ну, как идет торговля?
— Thanks, — вежливо ответил капитан. — Папаша мой, как это говорится, давно уже приказал долго жить...
— Умер? Ай-ай-ай. Ага, вы ведь, должно быть, его сын... — В глазах пана Бонди вдруг мелькнула тень живого воспоминания. — Дружище, да неужели вы — это тот самый Вантох, который в Йевичке со мной частенько дрался, когда мы были еще ребятами?
— Ja, тот самый, пан Бонди, — торжественно согласился капитан. — Меня в конце концов за эти драки отправили из дому в Остраву-Моравскую.
— Да, дрались мы часто. Но вы были сильнее, — по-спортивному признал пан Бонди.
— Это точно. Вы-то, пан Бонди, были таким хилым еврейчиком. Вот и получали от меня на орехи. Доставалось вам тогда.
— Доставалось, это точно, — растроганно вспоминал Г. Х. Бонди. — Да садитесь же наконец, дорогой земляк! Какой вы молодец, что вспомнили обо мне! И как же вы тут оказались?
Капитан ван Тох с достоинством опустился в кожаное кресло, а фуражку положил на пол.
— Я тут провожу отпуск, пан Бонди. Вот так. That’s so.
— А помните, — опять погрузился в воспоминания пан Бонди, — как вы мне в спину кричали: «Жид, жид, за тобою черт бежит»?
— Ja, — ответил капитан и растроганно затрубил в голубой носовой платок. — Ах, ja. Хорошее время было, братишка. Ну а что толку, — как быстро оно бежит! И вот — мы оба уже старики, и оба Captains.
— Да, точно, вы ведь капитан, — спохватился пан Бонди. — Кто бы мог подумать! Captain of Long Distances — так это называется, да?
— Yah, sir. A highseaer. East India and Pacific Lines, sir.
— Прекрасная работа! — вздохнул пан Бонди. — С удовольствием поменялся бы с вами местами, капитан. Расскажите же мне что-нибудь о себе.
— Ага, точно, — оживился капитан. — Я как раз хотел вам что-то рассказать, пан Бонди. Это, братишка, страсть как интересно, — сказал ван Тох и начал в беспокойстве озираться.
— Вы что-то ищете, капитан?
— Ja. А пиво ты не пьешь, пан Бонди? Я по пути с Сурабаи так настрадался от жажды... — Капитан порылся в огромном кармане своих брюк и вытащил оттуда голубой носовой платок, холщовый мешочек с чем-то, кисет с табаком, нож, компас и пачку банкнот. — Может быть, отправить кого-нибудь за пивом? Хотя бы того стюарда, что проводил меня в эту каюту.
Пан Бонди позвонил.
— Не беспокойтесь, капитан. Закурите пока сигару.
Капитан взял сигару с красным и желтым бумажным колечком и принюхался.
— Это табак из Ломбока. Все они там свиньи, тут ничего не поделаешь. — После чего, к ужасу пана Бонди, раздавил дорогую сигару своими могучими пальцами и высыпал искрошенный табак в трубку. — Ну да, Ломбок. А может, и Сумба.
Между тем в дверях возникла безмолвная фигура пана Повондры.
— Принесите нам пива, — распорядился пан Бонди.
Пан Повондра поднял брови:
— Пиво? Сколько?
— A gallon, — проворчал капитан и бросил обгоревшую спичку на ковер. — В Адене, братишка, такая жара стояла... Вот какие у меня для вас новости, пан Бонди. Sunda Islands, see? Вот там можно было бы сделать большие деньги. A big business. Но для этого мне нужно рассказать всю — как это сказать — story, да?
— Рассказ?
— Ja. Такая, в общем, история. Погодите. — Капитан поднял свои небесно-голубые глаза к потолку. — Я не знаю, как начать...
(«Опять какая-то коммерция, — подумал Г. Х. Бонди. — О господи, какая тоска! Сейчас он мне начнет втирать, что я мог бы возить швейные машинки в Тасманию или паровые котлы и булавки на Фиджи. Ага, прекрасный бизнес! И вам для него, конечно, нужен именно я. Идите к дьяволу, я не какой-нибудь лавочник. Я визионер. Я своего рода поэт. Расскажи мне лучше, о Синдбад-мореход, о Сурабае или островах Феникса. Не притягивала ли тебя к себе Магнитная гора, не уносила ли тебя в гнездо птица Ног[8]? Не возвращаешься ли ты из дальних странствий, набив трюм жемчугом, корицей и безоаром? Ну, давай, дружище, начинай свои выдумки!»)
— Я начну, пожалуй, с ящура, — прервал его мысли капитан.
— Какого еще ящура? — изумился пан Бонди, коммерции советник.
— Ну, ящуры, ящуры, дьявол, как это сказать? — Lizards.
— Ящерицы?
— Ja, ja, ящерицы. Вот, там есть такие ящерицы, пан Бонди.
— Где?
— Да на одном острове. Я, братишка, назвать его не могу. Это слишком большой secret, worth of millions. — Капитан ван Тох вытер платком лоб. — Дьявол, да где же это пиво?
— Сейчас будет, капитан.
— Ja. Ну, хорошо. Чтобы вы знали, пан Бонди, эти самые ящерицы очень милые и добрые животные. Я с ними, братишка, знаком! — Капитан громко стукнул ладонью по столу. — Некоторые тут говорят, что они черти. Это все ерунда! A damned lie, sir. Скорее это вы черт, ну, или я, Captain van Toch, черт, чем они. Это уж точно.
Г. Х. Бонди почувствовал страх. «Белая горячка, — подумал он. — Да где же этот проклятый Повондра?»
— Их там несколько тысяч, этих ящериц. Но их начали пожирать эти... как их... к дьяволу, как тут их называют? Sharks.
— Акулы?
— Ja, акулы. Вот почему эти ящерицы такие редкие, сэр, и живут только в одном месте — в том самом заливе, который я назвать не могу.
— И что же, эти ящерицы живут в море?
— Ja, в море. Только по ночам они вылезают на берег, но потом опять должны лезть в воду.
— Как же они выглядят? — Пан Бонди этими расспросами пытался выиграть время до прихода проклятого Повондры.
— Ну, они величиной примерно с тюленей, но когда они идут на задних лапах, то примерно такого роста, — показал капитан. — Красивыми их, конечно, не назовешь. У них на теле нет никакой шелухи.