Карел Чапек – Библиотека мировой литературы для детей, том 49 (страница 13)
— Докоупила? Он тоже здесь работает?
— Да, истопником.
— Истопником? Нет, такого не знаю…
Земля снова затряслась.
— Еще одна… Ужасная дрянь эти бомбы замедленного действия. Убьют еще много людей. А как там у вас в предместье, тоже бомбили?
— Нас пока еще не бомбили.
— Ваше счастье. Там бы жить! А у нас в Жиденицах как налет, так бомбят… Бог знает, что там дома сейчас делается… Со вчерашнего дня там не был…
— Идут! — крикнул Лойзик, увидев двух человек с носилками, вынырнувших из темноты.
— Так вот, мальчик, Кубишту там никто не знает. Посмотрели мы список раненых и мертвых, там его нет. Значит, нечего волноваться, наверное, утром придет домой. Небось тоже где-то помогает…
У Лойзика от отчаяния сдавило горло, он едва смог сказать спасибо.
— А я тебе что говорил? В этом сумасшедшем доме разве кого найдешь?.. — заметил патрульный.
Лойзик пожелал спокойной ночи и, еле сдерживая слезы, побежал…
VI
Почти за полчаса Лойзик добежал от Увоза до Липовой улицы. Он был рад, что наконец снова оказался на Липовой, здесь уже патруль его не остановит. Он так устал, ему так хотелось скорее домой, в постель. Жаль, что нечем утешить маму. Может, папа утром придет? Хоть бы папа сейчас был уже дома! Наконец Лойзик взобрался наверх, на Ванкову площадь. Теперь спуститься вниз — и уже не будет ни одного холма… И вдруг завыли сирены. Тревога! Что делать?! «Может, успею сбежать вниз, в Писарки, и спрятаться в туннеле?» — подумал Лойзик. Забыв про усталость, он ринулся вниз. Возле пансионата «Весна» Лойзик услышал гул моторов, самолеты были близко. Улица озарилась ярким светом. Свет был таким ослепительным, что виден был каждый камешек, а зеленые деревья казались почти белыми. Лойзик окаменел. Откуда этот свет? Небо было темное. Он повернулся и увидел нечто сказочное: низко над горизонтом, за Желтым холмом, медленно спускались на землю четыре огненных шара. Лойзик в ужасе от непонятного явления и от гула моторов, которые были уже у него над головой, хотел спрятаться в какую-нибудь виллу, но везде ворота были на запоре, а на улице ни души.
В отчаянии Лойзик огляделся вокруг. На правой стороне улицы, рядом со зданием «Весны», рос кустарник. Мальчик стремительно ринулся туда и залез в самую гущу. Опять стало темно, шары исчезли за горизонтом. Лойзик накрыл голову курткой, свернулся клубочком и закрыл глаза. Но самолеты летели с таким оглушительным гулом, что ему казалось, они спускаются ему прямо на голову. В воздухе что-то засвистело, под Лойзиком затряслась земля, и грохнул взрыв. Лойзик весь дрожал и шептал в отчаянии:
— Мамочка, папочка, бабушка… я больше не буду, я буду хорошим, я правда буду хорошим… Я никогда… мамочка, папочка… бабушка… Я правда… обещаю… Я вас уже не увижу… Если останусь в живых, — говорил себе Лойзик, — то никогда, никогда ни у кого ничего не возьму, всегда буду слушаться маму… И за углем в подвал пойду, даже ночью, хоть сто раз…
Снова раздался взрыв.
— Я верну будильник, честное слово, верну и уже никогда не буду… Только чтобы папа остался жив, и пан Докоупил тоже…
Весь этот ужас длился не более десяти минут, но Лойзику показалось, что прошла вечность.
Вскоре гул самолетов стал затихать, взрывы прекратились. Лойзик стянул куртку с головы. Вокруг была опять непроглядная тьма. Он выскочил из укрытия и что есть силы побежал домой. Если бы он смог так быстро бежать до самого дома! Но пришлось перейти на шаг, он задохнулся, да и в боку ужасно кололо.
Когда Лойза добрался до трамвайного депо, то услышал, что самолеты снова приближаются. Он еще надеялся добежать до туннеля, но добежал только до небольшого парка. Силы его иссякли, и он сел на скамейку передохнуть. Лойзик стирал со лба пот и тяжело дышал. Небо снова осветилось, но не так ярко: на этот раз огненные шары горели где-то над старым Брно или над ярмаркой. Лойзик вздрогнул — в низком ельнике что-то зашуршало, и из-под скамейки выскочила кошка. В несколько прыжков она достигла высокой травы и исчезла.
Самолеты быстро приближались. Лойзик вскочил со скамейки и из последних сил побежал через пустынный парк. «До туннеля, конечно, не добежать, самолеты уже над головой», — подумал он. Лойзик бежал мимо перевернутых товарных вагонов, узкоколейка тянулась как раз от туннеля, и здесь, рядом с парком, рабочие обычно сгружали камень. Лойзик залез под вагон и ждал, что будет. С оглушительным ревом пронеслись самолеты над парком. Вскоре раздались взрывы, на этот раз они были слабее, бомбы падали где-то далеко. Лойзик выбрался из-под вагона и побежал мимо деревянной будки, за которой был вход в туннель.
— Откуда бежишь, мальчик? — спросил кто-то из темноты.
Из города, — ответил он. И тут заметил, что человек, который его окликнул, сидел перед туннелем на какой-то колоде.
Ты был в городе во время налета?
Дойзик рассказал, где был и куда бежал. Прошло некоторое время, пока в темноте ему удалось рассмотреть, что на колоде сидит пожилой человек и разминает сигарету.
— Натерпелся ты страху, парень, а? Здесь даже скалы тряслись. Как там в городе? Небось ад кромешный? Ну, иди в туннель.
— Осторожно, не наступи на меня! — раздался голос в темноте.
Лойзик посветил фонариком. Туннель был полон народу. В глубине мерцала свечка, и на стенах танцевали длинные тени, а с потолка местами капала вода. Некоторые сидели на низких складных стульчиках, несколько стариков полулежали на шезлонгах, но большинство устроилось на деревянных брусках и на досках, лежащих вдоль каменных стен. Туннель не был прямым, а шел полукругом, он еще был не совсем достроен, и часть его стояла в лесах. Когда глаза Лойзика привыкли к полумраку, он увидел, что в туннеле расположились целые семьи с детьми. Неподалеку какая-то женщина пеленала ребенка. Кто-то у входа кричал, чтобы погасили свечки: отбоя еще не дали и с улицы виден свет.
Лойзика все время расспрашивали о подробностях бомбежки в городе, особенно те, кто жил на улицах, по которым пробегал Лойзик. Многие с утра забрались в туннель. Лойзик не мог ответить на все вопросы. Названия большинства улиц он не знал, да и что он мог рассмотреть в темноте. Его неотвязно преследовали картины бомбежки и чувство ужаса, которое он испытал. Единственно о чем Лойзик мог еще думать — это об огненных шарах.
— Бог знает из чего они сделаны, что так сильно светятся! — сказала женщина.
— Да, да, — подтвердил старик, пускавший дым из трубки. — Убивать и калечить людей — это они умеют, изобретают всякие штучки. Лучше бы придумали такое, чтобы людям на пользу, и устроили так, чтобы всем на свете было хорошо! Да куда там!..
— Вы, дедушка, мудрец, — откликнулся человек в комбинезоне.
— Ну разве это не правда? Если подсчитать, сколько денег стоит война, так на эти деньги все люди могли бы хорошо жить, — сказал старик с трубкой.
— Дедушка, ваши речи хороши, но от бомбы они нас не спасут, — засмеялся кто-то сзади.
— Хотел бы я знать, будет сегодня еще налет или нет? — снова заметил старик.
— Вам еще мало?! — проворчал кто-то от входа.
— Мне-то не мало…
— Тогда помалкивайте…
В глубине расплакался ребенок. Вдруг снова завыли сирены.
— Слышите, сирены!
— Отбой! Слава богу…
— Отбой? Как бы не так! Это сигнал, что опасность не миновала. Это конец непосредственной опасности от бомбежки, — пояснил кто-то.
— И на том спасибо. Значит, они улетели и я иду домой, — сказал молодой мужчина в комбинезоне, встал и направился к выходу.
Лойзик тоже решил воспользоваться перерывом. Может, на этот раз ему повезет и он успеет до новой тревоги попасть домой. Он вышел из туннеля. Темнота была уже не такая густая. На ясном небе светили звезды. Ветер нес из города запах гари. Пройдя несколько шагов, Лойзик остановился и прислушался, не летят ли самолеты. Нет. Все тихо. Он перешел через мост и побежал до шоссе вдоль реки. По шоссе с огромной скоростью неслась колонна военных грузовиков. Лойзик шел по самому краю шоссе, и все же одна машина чуть не сшибла его. Лойзик решил переждать на холме, пока грузовики проедут. Он хорошо знал, как ездят немцы. Сколько людей в городе они задавили!
Когда колонна проехала, Лойзик пересек шоссе и, свернув в поле, пошел по межам…
Наконец он был дома. В окнах через затемнение просачивалась узенькая полоска света. Значит, мама еще не спит. Лойзик позвонил и тут же услышал быстрые шаги в передней — мама спешила открыть.
— Господи, где же ты был, сыночек?!
Пока мама запирала дверь, Лойзик пробежал в комнату. Мама обняла его за плечи и озабоченно спросила:
— Где ты был так долго? Ведь я от страха чуть не умерла. Узнал ты что-нибудь? С отцом ничего не случилось? Ну, говори, чего ты молчишь? Что с тобой? Ты такой бледный!
Лойзик обнял мать, уткнулся ей в грудь и заплакал навзрыд.
VII
Когда Лойзик проснулся, солнце было уже высоко и освещало половину стены напротив постели. Если солнечный свет падает в тот угол, где стоит книжная полка, значит, пора вставать, — Лойзик давно это заметил. Если же солнечные лучи озаряют нижнюю часть рамы на картине около кухонной двери, значит, уже довольно поздно. Когда Лойзик увидел, куда падают лучи, он быстро сел и протер глаза, чтобы посмотреть на часы. Неужели двадцать пять девятого? Ведь ему в школу к половине девятого! Почему же мама его не разбудила? Лойзик вскочил и побежал на кухню.