Кара Мин – Свёкор и его друг. (Не) буду вашей! (страница 1)

Кара Мин

Свёкор и его друг. (Не) буду вашей!

Глава 1

Особняк Виктора Андреевича сиял янтарным светом, и этот свет казался Алисе фальшивым. Три года назад она вошла в этот дом невестой — трепещущей, с букетом пионов, которые пахли так сладко, что кружилась голова. Сегодня пионы стояли в тех же вазах, но их запах казался ей запахом разложения.

Она стояла у окна, держа шампанское, и рассматривала гостей, как рассматривают декорации к скучной пьесе. Трехлетие свадьбы отмечали с размахом, достойным наследника империи. Даниил сиял, принимая поздравления, его светлые волосы были уложены гелем, а улыбка — та самая улыбка, которая когда-то показалась ей искренней, — теперь выглядела как приклеенная.

— Дорогая, ты почему здесь прячешься? — его голос прозвучал неожиданно близко.

Алиса обернулась. Муж смотрел на нее с легким раздражением, которое он даже не пытался скрыть.

— Ты же знаешь, отец терпеть не может, когда ты стоишь в углу, как бедная родственница. Будь добра, улыбайся.

— Я улыбаюсь, Даниил.

— Нет. Ты скалишься. — Он выхватил бокал из ее пальцев и сделал жадный глоток. От него уже пахло коньяком пополам с одеколоном. — Постарайся ради одного вечера. Для отца это важно.

“Для отца”, — повторила про себя Алиса. Не для нее, не для их брака. Для его отца.

Даниил растворился в толпе гостей, а она снова повернулась к окну, пытаясь отыскать в темном стекле хотя бы отблеск той девушки, которой она была до свадьбы. Но стекло показывало только красивую, дорого одетую куклу с усталыми глазами. Платье цвета слоновой кости, которое ей прислали сегодня утром — разумеется, без права выбора, — сидело идеально. Виктор всегда знал, что ей подходит.

Виктор.

Свекор.

Она даже мысленно не могла называть его иначе. Никаких фальшивых семейных нежностей. Он был слишком... цельным для такого слова. Слишком опасным.

— Алиса.

Она вздрогнула, услышав голос, который словно читал ее мысли.

Виктор Андреевич стоял в трех шагах от нее, и гости вокруг немедленно расступились, образовав почтительный вакуум. Высокий, широкоплечий, в черном костюме, который сидел на нем как броня. Сорок восемь лет, но выглядел он так, словно время не старило его, а шлифовало, стирая все лишнее, оставляя только сухую, хищную суть.

Рядом с ним стоял другой человек.

Алиса заметила его не сразу, и это было странно, потому что незнакомец — нет, не незнакомец, она слышала о нем — обладал внешностью, которая привлекала внимание. Артур Валентинович, деловой партнер и ближайший друг семьи. Чуть старше Виктора, серебряные виски, глаза цвета мокрого асфальта. В отличие от резкого, рубленого Виктора, он был плавным, текучим, опасным иначе — как удавка из дорогого шелка.

— Вы прекрасны сегодня, — произнес Артур, и его голос скользнул по ней, как прикосновение. — Я наслышан. Но то, что я слышал, не передает и малой доли.

Алиса сглотнула и заставила себя улыбнуться.

— Благодарю. Вы очень добры.

— Я не добр, — Артур улыбнулся уголками губ, и в этой улыбке не было тепла. — Я наблюдателен. Доброта — удел слабых, а я, к сожалению, лишен этого недостатка.

Виктор стоял молча, но его молчание давило сильнее любых слов. Он рассматривал ее, и в этом рассматривании не было ничего. Мужской, пристальный, голодный взгляд, который она чувствовала кожей.

— Твой муж пьян, — сказал он наконец.

Это был не вопрос.

— Я заметила, — тихо ответила Алиса.

— Он слаб. Слабый мужчина не способен удержать женщину. — Виктор взял бокал с подноса у проходящего мимо официанта и подал ей. — Ты сохнешь рядом с ним, Алиса. Как растение без воды.

Его пальцы коснулись ее запястья, когда она принимала бокал. Прикосновение длилось долю секунды, но его хватило, чтобы по телу пробежала странная дрожь — не от холода, не от страха. От чего-то другого, чему она не хотела давать названия.

— Прошу прощения, мне нужно к гостям, — проговорила она и отошла, стараясь, чтобы спина оставалась прямой.

Она чувствовала их взгляды. Два взгляда, которые жгли ее лопатки, пока она пересекала гостиную.

У камина она остановилась, делая вид, что поправляет браслет, и рискнула обернуться.

Мужчины стояли там же. Они говорили — спокойно, неторопливо, и ветер от распахнутой террасной двери доносил до нее обрывки фраз.

— ...три года, Виктор. Три года она терпит твоего щенка. Это уже не терпение, это патология, — голос Артура звучал лениво, словно он обсуждал скаковую лошадь.

— Она не терпит. Она ждет, — ответил Виктор, и в его тоне Алисе послышалось что-то похожее на собственничество.

— Чего?

— Настоящего мужчину.

Артур рассмеялся негромким, сухим смехом.

— Порода, но не объезжена. Смотри, как держит спину. Такую сломать — особое удовольствие.

Алиса застыла. Бокал в ее пальцах дрогнул, пролив каплю шампанского на мраморный пол.

Они говорили о ней. О ней. Как о вещи, как о породистой кобыле, которую предстоит укротить.

Она хотела немедленно уйти в спальню, запереться, смыть с себя этот вечер и эти взгляды. Но годы брака с Даниилом научили ее одному: хищники бросаются на того, кто бежит. Поэтому она осталась, заставляя себя дышать ровно и смотреть в огонь.

— Алиса!

Голос Даниила ворвался в ее мысли, как фальшивая нота. Муж подошел, пошатываясь.

— Отец сказал, ты опять прячешься. — Он схватил ее за локоть чуть выше, чем следовало, и потянул к гостям. — Идем, идем. Будь женой, а не тенью.

— Мне нужно подышать, Даниил.

— Подышишь позже.

Она позволила увести себя в центр зала под осуждающие и сочувствующие взгляды. Даниил что-то говорил, смеялся, его ладонь была липкой и горячей на ее талии. Кто-то фотографировал, кто-то поднимал тосты за их «вечную любовь», и каждое слово отдавалось в ней звоном разбитого стекла.

Вечер тянулся бесконечно. Алиса танцевала с кем положено, улыбалась кому положено, принимала комплименты, похожие на пустые конфетные обертки.

А потом она вышла в коридор, ведущий к зимнему саду, чтобы наконец перевести дух.

И столкнулась с Артуром.

Он появился из полумрака бесшумно, как хищник, который терпеливо ждал в засаде.

— Вы избегаете меня, Алиса. Это неразумно.

— Я не избегаю. Я устала. Пропустите меня.

Она попыталась обойти его, но он перегородил путь рукой, опершись ладонью о стену прямо возле ее головы.

— Виктор прав, — произнес он, и его глаза изучали ее лицо так пристально, словно он читал книгу, которую давно хотел прочесть. — Вы чахнете. Мой друг умеет возвращать женщинам вкус жизни. И я умею.

Он протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. Жест был интимным, почти нежным, но от него веяло такой ледяной властностью, что Алиса отшатнулась.

— Что вы себе позволяете?!

— Пока ничего, — спокойно ответил Артур. — Но позволю. Со временем.

Она рванулась в сторону и почти бегом бросилась по коридору, не разбирая дороги. Сердце колотилось бешено.

Она остановилась у лестницы, пытаясь отдышаться, и подняла глаза.

На балконе второго этажа стоял Виктор.

Он не смотрел на гостей, не пил шампанское, не разговаривал по телефону. Он стоял неподвижно, опершись руками о перила, и смотрел вниз. На нее. На коридор, из которого она только что выбежала. На Артура, который не спеша вышел следом и теперь поправлял запонки с таким видом, словно ничего не произошло.

Мужчины встретились взглядами.

Виктор едва заметно кивнул.