Кара Мель – Зимняя сказка. Забава для близнецов (страница 23)

Не готов я ее так легко отпускать… Родной она стала за столь короткое время.

А малышня. Малышня-то! Они вообще спят и видят, что будут снова играть с Забавой.

Мои дети в ней души не чают. И это взаимно, меня не обмануть.

– Отметить заключение контракта ерунда? – фыркает. – Ну-ну, смотри как бы на твое место не встал тот, кто будет придерживаться противоположного мнения.

– Ты лучше думай о том, как бы тебе свое место не потерять, – отвечаю совершенно спокойно.

Мне плевать на ее угрозы. Да и на саму Марту плевать.

– К своим спиногрызам пойдешь? – зло щурит глаза.

Она провоцирует меня, пытается задеть и вывести на эмоции. Хочет устроить очередной скандал.

Ухмыляюсь.

Не против того прешь, тварина!

– К спиногрызам? – произношу таким тоном, у Марты аж мурашки по коже побежали. Скрыть ей их не удается. – Нет, что ты, – не свожу с дряни уничтожительного взгляда. – Скорее, к юристу. Пожалуй, уже пора лишить их биологическую мать права называться матерью.

Я говорю ровно и четко, в душе спокойствие и тишина. Наверное, это все умиротворяющая пилюля с королевским именем Забава на меня так действует.

Марта округляет глаза. Злится.

– Еще уплаченные мной алименты за все годы списать обратно. На детей потратить, – добивать, так добивать. – А с нее назначить взыскание через суд. Она же в декрете не находится, работает. Кстати, как я вижу, довольно успешно. Хоть что-то детям от матери достанется, мороженое себе купят, в конце концов.

– Ермолаев, ты совсем охренел?! – шипит, кидаясь на меня разъяренной кошкой.

– Воу-воу, полегче, – отстраняю истерящую женщину от себя. – Марта Олеговна, что же вы так нервничаете? – ерничаю. – Вы же сами сказали на собрании, что впервые видите меня. Так что вопросов ко мне у вас быть не может.

На удивление, даже сейчас я остаюсь абсолютно спокойным. Мне настолько фиолетово до бывшей, что становится совершенно плевать. Пусть истерит, заплевывает слюной все вокруг, бьется головой о пол и стены. Посрать.

Оставляю пышущую гневом бывшую в коридоре, сам разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет. Мне нужно доделать пару дел, затем можно будет уезжать отсюда.

Впервые за долгое время я совершенно спокоен за своих детей. Странное дело, но интуиция молчит, а тревога решила проспаться. Мне не страшно, что они убегут или что-то натворят, я не переживаю за их проделки. И это все благодаря женщине со сказочным именем Забава.

– Да пошел ты! – выплевывает бывшая на эмоциях мне вслед. Ее бомбит. – Идиот меркантильный! Ненавижу тебя, ублюдок!

– Марта! Какого хрена ты творишь? – За моей спиной раздается разгневанный женский шепот. Та что-то отвечает подруге.

Делаю вид, что не замечаю. Игнорирую выпад бывшей и продолжаю идти в свой кабинет.

Глава 25. Марк

– Привет, сестра, – захожу в больничную палату с пакетом продуктов и букетом цветов.

Инга лежит на кровати, читает книгу.

Она очень тяжело восприняла новость о своей беременности. Плакала, рыдала, собиралась избавиться от ребенка. Для Инги это оказалось полнейшим шоком и после всего, через что прошла моя сестра, она оказалась не в состоянии нормально отреагировать.

А если учесть, кто отец этого ребенка, так вообще ничего удивительно! Лишь бы никто никогда не узнал, от кого Инга ждет малыша.

В курсе лишь три человека. В себе и сестре я уверен. Вика, думаю, тоже будет молчать. Молчала же она о своей связи с Торковским.

Кто бы мог подумать, что эта характерная, но вместе с тем нежная девушка сможет охомутать Даву. Он ведь кремень! И вдруг… Поддался.

– Привет, Марк, – печально вздыхает сестра. Встречаемся взглядами. У нее опухшие и покрасневшие глаза.

Мне так непривычно видеть всегда уверенную в себе, сильную и стойкую Ингу в подавленном состоянии. Кто бы знал, как…

Но и помочь сестре не могу. Хочу, пытаюсь, но понимаю, что это все зря.

Пока Инга не разберется в своей голове, не расставит четко и грамотно приоритеты, не поймет, что беременность – это счастье, а ребенок – дар, она так и будет страдать.

Разговоры не помогут. Нужно время. Она примет ситуацию, смирится, а потом и вовсе сможет полюбить своего малыша.

По крайней мере, я на это очень рассчитываю. Ведь прервать беременность не позволю, а заниматься воспитанием еще одного маленького ребенка сейчас вряд ли смогу.

При этих размышлениях перед мысленным взором сразу возникает образ Забавы с младенцем на руках. Представляю, как она будет ему ласково и нежно улыбаться, целовать в щечки и носик, пока малыш держит ее пальчик в своем маленьком кулачке. А сколько счастья и света в глазах! Сколько тепла и заботы!

Забаве очень пойдет стать матерью. И почему-то я уверен, она этот дар будет ценить.

– Опять ревела? – спрашиваю у сестры с небольшой укоризной. Ей нельзя волноваться. И без того жизнь малыша под угрозой. – Прекращай, – говорю ей строгим голосом, вручаю букет.

Да, я сам далеко не в восторге от предстоящего родства с Кузьминым, но здесь уже ничего не поделать. Думать нужно было раньше. До того как связалась с ублюдком.

Ребенок не виноват в том, что его родители не предохранялись должным образом. Потому отвечать уж явно ни за что не должен.

– Как самочувствие? – ставлю пакет на стоящий рядом со столом стул, присаживаюсь в кресло напротив кровати, смотрю на сестру. Подавленная.

– Как-как? – показывает на работающий инфузомат, приподнимая руку. – Вот так, – фыркает и отворачивается к окну.

Молчаливая истерика моей сестры продолжается. Ну что ж… Подожду, когда она успокоится. Я терпеливый.

– Я поговорил с врачом, – продолжаю как ни в чем не бывало, ведь кто-то из нас должен оставаться с холодной головой. – Динамика идет на улучшение, показатели нормализуются. Если будет все хорошо, то в отделении тебя продержат до конца недели, а после отправят домой.

– Домой, – ухмыляется. – Словно ты мне позволишь остаться одной.

– Инга, – делаю глубокий вдох. Держу себя в руках, каким бы сильным ни было раздражение. – Все зависит только от тебя.

– Марк, благодарю за помощь, но я девочка большая и со своими проблемами в состоянии разобраться самостоятельно! – заявляет, со злостью щуря глаза.

– Ты поругаться хочешь? – спрашиваю в открытую. Замолкает, смотрит в пол. – Вот и я тоже так думаю.

Молчим.

Мне искренне жаль сестру, но помимо жалости есть еще много всего.

– Инга, ты должна себя взять в руки, – стараюсь говорить как можно более спокойно.

– Ради чего?! Ради того, чтобы выносить и родить этого гребаного ребенка?! – взрывается. – Я не хочу его рожать! – начинает плакать. – Не хочу! И не собираюсь! Как только получится, избавлюсь от него!

– В твою идеальную жизнь не укладывается ребенок от любовника-абьюзера? – не выдерживаю. Мои нервы не стальные, в конце-то концов. – Так нечего было с ним вообще связываться!

– Тебя не спросила! – огрызается, скрещивает руки на груди, вновь отворачивается к окну.

– Ну вот видишь, меня не спросила, теперь огребаешь, – парирую выпад. – Избавишься от ребенка – не факт, что потом вообще сможешь стать матерью. У тебя отрицательный резус, не забывай.

Инга молчит. Кусает губы до крови, часто вздыхает, но хотя бы прекращает истерить.

– Марта вернулась, – озвучиваю ей свое горе. Чувствую, бывшая подкинет мне бед.

– Кто? – хмурится сестра. Не понимает.

– Марта, – повторяю с нажимом. Пара секунд, и Инга округляет глаза.

– Твоя… Марта? – садится более удобно, подается вперед. В глазах появляется опасный блеск.

– Ну, – ухмыляюсь, – Марта уже не моя. Но да, это она.

– Твою мать! – вновь заводится. Но на этот раз не злится, ее одолевает праведный гнев. – Что этой суке понадобилось? Только ни слова не говори мне про деятельное раскаяние! Иначе я по голове тебе прямо вот этим, – показывает на аппарат зеленого цвета со шприцом и какими-то кнопочками. – Настучу!

– Не надо, – смеюсь. – Это страшная штука. А голова мне пока еще нужна.

Сестра улыбается. Она вновь оживает, и мне так радостно видеть силу и эмоции в ее глазах. Пусть пока они вызваны не радостью, а праведным гневом, мне все равно чем. Главное, они есть!

– Нафига эта тварь вернулась, Марк? – спрашивает, немного успокоившись.