Кара Катаржинина – Синяя чашка красная (страница 15)

Я вышла из машины и попрощалась с ним, а зайдя в дом, снова позвонила ему, сказав, что Гассана нет дома, и вообще тут нет никого, кроме туристов нет, возвращайся, будем пить чай на террасе. Мне пришлось его еще уговаривать. Он сказал: «Ok, I’m coming». Не знаю, боялся ли он Гассана или это было частью его плана, но он вернулся, а я приготовила чай. Он похвалил мое умение приготовить чай по-бедуински, и мне это польстило. Было классно сидеть на террасе, пить чай с бедуином и курить. На какое-то время к нам присоединились две туристки, я представила его как своего друга, хотя это было излишеством. Оттман вел беседу со всеми нами прекрасно осознавая, что является экзотическим артефактом, который рассматривают как часть экспозиции в Петре. Оттман был красив. Чертовски красив. Просто красавчик. Он сильно отличался от остальных бедуинов. Внешне. Его подведенные углем глаза, черные кудри и белые зубы, красный платок на голове, браслеты на руках – все делало свое дело. Его внешность была с умом атрибутирована аксессуарами, принадлежавшими Капитану Воробью из «Пиратов карибского моря», которые придавали ему этот внешний магнетизм и подчеркнутую инаковость. Я с удивлением обнаружила, что не могу отвести взгляд от него. Так и хочется его рассматривать. Пленительные у него глаза, конечно. Он был одним из самых красивых мужчин, что я видела в своей жизни, но с характером как у самой последней сучки. У него уже была невеста из Франции алжирского происхождения, беременная от него. Она была явно не самой симпатичной кандидатурой среди его опций, но похоже самой практичной.

Время от времени он шел к своей машине, чтобы выпить. Он боялся принести флягу на стол, в случае внезапного появления Гассана. Он сидел на иголках. Он хотел остаться, но боялся быть обнаруженным в неподобающем месте.

На веранду пришли две кошки, одна темная, другая светлая. Оттман начал их гладить, потому что любил кошек. Ему действительно нравилось гладить этих кисок. Не сильно задумываясь и ничего не имея в виду я выдала: «Одну из них зовут «Shakira», а другую «the donkey (осел)». Его глаза мгновенно поднялись на меня, выражение лица изменилось. Глаза округлились и увеличились. Он не знал, что я знаю. Засмеялась, похоже я одна. Кто-то не понял шутку, кто-то её не разделил. Через мгновенную паузу он начал оправдываться, что мол все бедуины в Петре выглядят одинаково, и у них на меня ничего нет, ни звонков, ни доказательств, что я брал деньги или что-то другое. Я кивала и соглашалась, понимая, что невиновному не стоит оправдываться.

Именно об Оттмане я узнала одну из самых фееричных историй про бедуинское скамерство, которое произошло несколько лет назад с одной женщиной из Европы. Эту историю я прочитала в интернете, уже намного позже, вернувшись домой в Россию.

Девушки поблагодарили меня за чай и отправились спать. У меня было чувство, что они не хотели нам мешать или им было просто не интересно.

Оттман посмотрел на время и заметил, что Гассан не возвращается, хотя уже так поздно, значит не приедет. Он сходил за стаканом в машину, и больше не стесняясь, пил на террасе. Оттман сказал, что до этого пил из машины, потому что если бы приехал Гассан, он бы убежал в горы, а я сказала бы, что эта машина гостей.

– Нервничаешь?

– Нет, нет. Ни за что.

Хотя я тоже оглядывалась на каждую проезжающую машину. Время действительно было позднее и наверное я впервые в жизни подумала, что гость задержался и ему бы пора уже уезжать. Последние три раза, когда он подходил к машине, я каждый раз думала, «ну наконец-то, он собрался».

Когда он действительно собрался уезжать, сказал мне, что поедет в город взять свою палатку, и отправится в горы, заночевать под звездным небом, потому что дома слишком жарко. Намека я не поняла, сказала ему хорошо, спокойной ночи. Он уехал.

В середине ночи, где-то часа в четыре утра я получила звонок от Оттмана. Он позвонил дважды, я не успела ответить, он сбрасывал каждый раз. Что за шутки, подумала я? Когда он позвонил в последний раз, единственное, что я услышала: «Я в полиции. Там была драка и моя машина разбита». Я ответила «Oh fuck» и «Wallah». Что я могла ему еще сказать? Что я могу сделать? Я явно не тот человек, которому нужно звонить в такие моменты. Он сказал, что перепутал номера, случайно мне позвонил, он нервничает и извиняется за беспокойство. Я все же подумала, что может он глумится, и единственное, что смогла ответить той ночью: «Whalla whalla whalla . Alright. OK. Bye.»

Утром я вспомнила о том разговоре ночью где-то ближе к полудню, хотя я и сны то почти никогда не запоминаю. Проверила свой телефон, убедилась, что с кем-то действительно разговаривала той ночью. Я отправила ему сообщение: «Ты в порядке? Что с тобой случилось прошлой ночью?». Потому что не хотела бы, чтобы он подумал, будто бы я проявила безразличие и сказала ему «отвали». Он не ответил, но сразу же перезвонил. Вероятно, я забыла, что он не умеет читать, как и большинство бедуинов, хотя не знаю правда ли это.

Оттман рассказал, что прошлой ночью случилась большая драка между бедуинами из деревень и жителями города Вади Муса. Там было много разных людей, и все они дрались между собой, а он проезжал мимо, и когда он попытался выбраться из этой передряги, люди побили и его машину тоже, поэтому он был в полиции.

То, что он рассказал оказалось правдой. В то утро наш водитель не смог приехать из города, забрать туристов в Петру. Большая драка была на самом деле. Это противостояние городских жителей и пещерных обостряется время от времени и дает такие всплески. Теперь бедуины не могут ездить в город две недели, пока не разрешится эта ситуация. Таков закон.

–Что же все-таки будет если ты поедешь туда? Я спросила у Гассана.

– Если я поеду в Вади-Мусу – из меня сделают шаверму.

Я до сих пор не могу освоиться с мыслью, что во времена, когда люди разрабатывают туристические полеты в космос, некоторые из них до сих пор ведут племенные войны.

С тех пор мы с Оттманом даже на какое-то время стали «друзьями» и переписывались почти каждый день. Ах да, он все же умел читать и писать. Или это делал за него кто-то другой. Около полуночи, он написал мне сообщение, что сейчас рядом с Маленькой Петрой и едет в горы ночевать. Наверное, он думал, что я пожелаю присоединиться к нему. Я ответила – вот как здорово! А я уже иду спать. Он сказал спокойной ночи.

Думаю, он был лучшим из всех дельцов, кто рыбачил у Сокровищницы. Ему было легко, вероятно девушки заискивали перед ним и действительно влюблялись. Он наслаждался процессом, и девушки тоже получали удовольствие. Но затем пришли другие бедуины, некрасивые, неотесанные, грубые, для которых эта игра оказалась сложной. У них не было успеха. Поэтому они стали брать силой и обманом, они причинили много боли многим людям. Такие девушки и создали сообщество «Shakira the donkey», чтобы обезопасить других туристок. Именно поэтому Оттман уехал отсюда одним из первых, женившись на выгодной персоне. Кстати, когда он переехал во Францию к своей девушке, то обрезал свои кудри. Так, он вполне мог сойти за европейца во многонациональном Париже, если все еще не подводит глаза углем.

Я испытывала давление со стороны Гассана, он неоднократно делал мне скользкие намеки, а я каждый раз делала вид, что не понимаю о чем он.

Его молчаливое недовольство тем, что я поступаю вразрез с его желаниями и все чаще предпочитала чью-либо компанию, а не его, с каждым днем усиливало мое нежелание общаться с ним и даже побуждало избегать его, когда это было возможно. Мы продолжали делать свою работу, но теперь каждый из нас по отдельности, мы почти не пересекались, он даже теперь делил всех гостей на «твои и мои». Хотя это было все-таки странно, поскольку дом его, бизнес его, а он делит гостей «на твое и мое», чтобы не делить со мной выручку. Распределение поступающих денег было перекроено. Теперь это не пятьдесят на пятьдесят, а твои и мои туристы и соответственно деньги за них. За эти месяцы я заработала приятную сумму, но оставаться здесь дольше мне не хотелось. Мне было некомфортно в этом доме. Я стала думать, что дальше. Останавливала меня лишь вдалеке болтающаяся возможность с его помощью получить визу. Это была самая неприятная загвоздка во всех моих вариантах будущего. Если я уеду прямо сейчас, кто мне поможет?

Я отправила бумаги с запросом на рассмотрение продления визы в полицию. После поездки с Алией в Аммане я еще несколько раз пыталась сделать это самостоятельно, ездила в местную полицию, оформляла какие-то бумаги, их принимали и говорили ждать. Они должны были пройти все местные, городские, районные инстанции прежде, чем кто-либо примет какое-либо решение. Вся эта виза волокита заняла очень много времени. Бумаги были на рассмотрении и казалось, что процесс завис. К тому времени отношения с Гассаном уже натянулись.

Однажды я услышала его разговор по телефону с кем-то. Он говорил обо мне, про мою работу с ним.

– She is good but… not like before.. but still..

Может он думает, что я не так сильно стараюсь на его работе? Что ж, может это даже к лучшему. Я делаю ровно столько сколько нужно. Не нужно ждать от меня экстра услуг.