Кара Хантер – Вся ярость (страница 79)
– Удивлена, что ты знаком с этой аббревиатурой. – Галлахер снова поворачивается к экрану. Мать выводит Надин в дверь. – Нам нужно придумать, Адам, как помочь этой девочке, потому что в настоящий момент все против нее. И, как не перестает напоминать мне сержант Гислингхэм, эти девицы развели нас как дураков.
Стук в дверь, и появляется Бакстер.
– А, шеф, вот вы где… Я отослал эти отпечатки криминалистам, как вы просили, и попросил их поторопиться. Только что пришел ответ. Думаю, вам будет интересно взглянуть – похоже, вы были правы.
Когда за ним закрывается дверь, Галлахер оборачивается ко мне и вопросительно поднимает брови.
– Не желаешь поделиться?
В оперативном штабе полно народу. Люди сидят на столах, жуют сэндвичи из кафе напротив. А впереди у доски стоит Бакстер.
– Итак, – спрашивает Галлахер, – что там у вас?
Бакстер оборачивается и указывает на увеличенное изображение автобусного билета Изабель Паркер.
– Инспектор Фаули попросил меня изучить его более внимательно, и, получается, его догадка была верной. На билете действительно
Куинн хмурится.
– Разве не водитель выдает билеты? Второй принадлежит ему, верно?
Очевидно, он редко пользуется услугами общественного транспорта. Как будто это и так не было понятно.
– Билет вылезает прямиком из автомата, – негромко произносит Асанти. – К нему прикасается только пассажир.
– Итак, одни отпечатки принадлежат Изабель Паркер, – начинает Галлахер. – А другие…
– Другие, – говорит Бакстер, – полностью соответствуют отпечаткам Лии Уэддел.
Но народ не понимает – по крайней мере, не сразу. Я вижу это по недоуменным лицам. Встаю и выхожу к доске.
– Так. Вот как, на мой взгляд, все произошло. В тот вечер Патси, Саша и Изабель покинули Саммертаун пешком, как и сказала Надин. Они встретились с той на тропинке и все вместе направились к реке. Одному богу известно, что они сказали Саше, чтобы убедить ее пойти с ними, но, как бы там ни было, она им поверила. Тем временем Лия Уэддел осталась в Саммертауне одна, дождалась автобуса, отходящего в двадцать один сорок три, и села на него. Вот этот билет – это
– Но это же билет до Хедингтона, – говорит Эверетт, очевидно, все еще сбитая с толку.
– Верно.
Куинн медленно выдыхает и качает головой.
– Изворотливые стервы!..
– Однако водитель автобуса
– И она в нем действительно ехала, – я киваю. – Патси от реки направилась домой, но
– Твою мать, – вполголоса произносит Гислингхэм. – Пожалуйста, напомните мне об этом, когда я в следующий раз скажу, что хочу иметь дочь.
Квартира Сомер не располагает просторностью дома Сомареса. И обстановкой. И видом из окон. Гостиная крошечная, спальня всего одна, а в ванной даже нет окна. Однако Джайлса, похоже, это нисколько не волнует. Эрика никак не может решить эту загадку. Для человека, потратившего уйму денег и времени на то, чтобы сделать свое собственное жилище именно таким, каким хочет, Джайлс обладает каким-то даром чувствовать себя непринужденно в любой обстановке. Как, например, в настоящий момент, развалившись на диване перед телевизором в гостиной у Сомер.
Увидев ее, Джайлс не выключает телевизор, но он встает, заключает ее в объятия и погружает лицо в ее волосы.
– Я по тебе соскучился, – говорит он.
– Мы не виделись всего несколько дней, – смеется Эрика, но эти дни были просто дерьмовыми, и она внезапно ловит себя на том, что вот-вот расплачется. Она жадно вдыхает в себя Джайлса – его тепло, запах морского воздуха, чистой кожи и свежевыстиранного белья. Ей вдруг приходит мысль, что, наверное, это и есть любовь. Быть может, это –
Освободившись от объятий, Сомер снимает куртку.
– Я пойду заварю чай, – говорит она, направляясь на кухню. – А потом приму душ. Ты ничего не хочешь?
– Нет, все в порядке.
Джайлс падает на диван и закидывает ноги на кофейный столик. Если бы так поступил любой из ее бывших кавалеров, Сомер вскипела бы в гневе. Но их отношения с Джайлсом еще в младенческом возрасте, не перестает напоминать себе она. Подобные вещи начинают действовать на нервы не раньше чем через полгода.
Джайлс смотрит передачу про преступность – кто бы удивился. Эрика узнает женщину, читающую текст за кадром. Богатый, выраженный американский акцент, который Сомер никак не может привязать географически. Западное побережье?
Когда она разливает чай по кружкам, у нее пищит телефон. Сообщение от Эв. Сомер ставит чайник и открывает сообщение.
– Блин! – говорит она. – Блин, блин, блин!
– Ты все собрала?
– Господи, Адам, я жду не дождусь, когда вернусь домой… – Алекс вздыхает. – Я не буду сильно переживать, если до конца жизни больше никогда не увижу картофельную запеканку.
Я беру с кровати ее пальто и протягиваю его ей. После столького времени, проведенного в постели, Алекс держится на ногах нетвердо. Когда я помогаю ей найти рукав, она заваливается на меня. От ее волос пахнет по-другому. Больничным шампунем.
– Кстати, я заказал на вечер курицу с жареной картошкой. Из французского заведения.
Это вызывает у нее улыбку. Курица с картошкой – слабость Алекс. Как и шардоне, которое она временно не может себе позволить.
Алекс берет свою сумочку и напоследок еще раз оглядывает палату.
– О’кей, приятель. Нам с тобой пора уносить ко всем чертям ноги из Додж-Сити[69].
– Покажи мне еще раз это «мыло».
Сомер протягивает телефон Джайлсу и смотрит, как тот листает страницы.
– Мы думали, что они у нас в руках, – говорит она. – Фаули предположил, что это Лия купила билет на автобус, а потом передала его Изабель. И он был прав – на билете ее отпечатки. И все мы решили: ну вот, это неопровержимое доказательство.
– Вот только теперь Лия заявляет, что может объяснить, как ее «пальчики» попали на билет, – говорит Джайлс, возвращая ей телефон.
– Точно. Она говорит, что на следующий день в школе искала что-то в портфеле Изабель и, наверное, тогда и взяла в руку этот билет. Во что я не верю ни одной
Джайлс с сочувствием смотрит на нее.
– Вот только доказать это вы не можете. И в этом вся проблема.
– Нам уже и так предстоит непростая задача убедить присяжных. Защита позовет кучу свидетелей, которые подтвердят, какими хорошими подругами были Саша и остальные. И у каждого присяжного будет дочь, сестра или племянница, похожая на этих девиц. Как они смогут поверить в то, что такие милые с виду подростки оказались способны на столь жестокое преступление?
– Меня ты убедишь в этом без труда – такое случается гораздо чаще, чем ты думаешь. Взять хотя бы то жуткое дело в Штатах, когда две шестнадцатилетние девицы изрезали ножами свою лучшую подругу просто потому, что та им «больше не нравилась».
Сомер обнимает себя за плечи.
– У меня это просто из головы не выходит, Джайлс. Я имею в виду Сашу – как она в какой-то момент вдруг поняла, что они не остановятся, что ее
Джайлс кладет руку ей на плечо.
– Ты делаешь все, что в твоих силах.
– Но что, если этого недостаточно? Что, если нам даже не удастся убедить прокуратуру взяться за это дело? Потому что в настоящий момент у меня такое ощущение, будто у нас нет никакой надежды. И в конечном счете всех собак спустят на беднягу Надин. А все это время злобная тварь Патси ластилась к матери Саши, жрала ее еду, спала в Сашиной кровати – и бедная женщина даже не догадывалась…
– Так, постой-ка, – Сомарес пристально смотрит на нее, – повтори это еще раз.
– После исчезновения Саши Патси практически безотлучно находилась у нее дома. Мы полагали, она просто хотела хоть как-то утешить Фиону, поддержать ее, – но теперь, разумеется, все выглядит совсем иначе… – Сомер умолкает. Джайлс достал телефон и тычет пальцем в экран. – Ты что?
Он показывает ей телефон.