Кара Хантер – Вся ярость (страница 61)
После того как муж в восемь утра уходит на работу, Алекс Фаули позволяет себе поваляться в постели еще полчаса, после чего заставляет себя пойти в душ и включить воду. Прежде чем шагнуть под струи, она проверяет температуру и напор: не слишком горячо, не слишком сильно. Алекс тщательно намыливается, нежно прикасаясь к коже в тех местах, где та растянулась вокруг ребенка. Ребенок шевелится, и она улыбается. Все в порядке. Все хорошо. И теперь осталось уже совсем недолго. Еще всего семнадцать недель. Сто девятнадцать дней…
Звонок Алекс слышит только тогда, когда выключает душ и осторожно переступает на коврик. Это ее сотовый, должно быть, она оставила его на кухне. Решив не отвечать, Алекс берет полотенце и обматывает им голову. Звонки прекращаются, но меньше чем через полминуты возобновляются. К тому времени, как Алекс спускается вниз и находит телефон, она уже успевает убедить себя в том, что это всего лишь Адам, звонит, чтобы узнать, как у нее дела; однако, когда она берет телефон, на экране номер ее офиса.
– Алло! Сью? Это Алекс – ты мне звонила?
Очевидно, звонила. Речь идет об одном из самых важных клиентов Алекс. Об одном из самых важных клиентов
Алекс вздыхает: ей нужно ехать на работу. Но, если повезет, это займет всего пару часов. Она вернется домой задолго до Адама. Он ни о чем даже не узнает.
– Ладно, – говорит Алекс. – Я только что из душа, но приеду, как только смогу.
– Ой,
– Без проблем, – говорит Алекс, стараясь изобразить больше оживления, чем чувствует на самом деле. – Тебе нужно продержаться всего час. Я мигом!
Рут Галлахер не помнит, когда в последний раз заглядывала в кабинет к Алану Чаллоу. Полгода назад? Еще раньше? В прошлом году она вела три или четыре дела об убийстве, но с криминалистами обыкновенно общается сержант. Что же касается Алана Чаллоу, это он приходит к кому-то, а не наоборот, поэтому приглашение в его владения – это по меньшей мере аномалия. Галлахер хочется думать, что у Чаллоу для нее что-то важное, но долгие годы работы в отделе особо опасных преступлений приучили ее не тешить себя ложными надеждами.
На стук никто не отвечает, тогда Галлахер толкает дверь и видит, что кабинет пуст. Здесь все в точности так, как она помнит, – вид на автомобильную парковку, тщательный порядок на столе, полное отсутствие чего бы то ни было личного. Галлахер сильна в мелочах – умеет находить смысл в чем-то вроде бы тривиальном: о своей новой команде она по «осадочным породам» на письменных столах узнала почти столько же, сколько из личных дел. Фотографии маленького ребенка, засунутые по периметру экрана компьютера Гислингхэма; горшок с ухоженным растением Эверетт; а у Сомер фотография женщины, настолько похожей на нее, что они, наверное, родные сестры; небрежная россыпь на столе у Куинна; обертки от шоколадок, спрятанные в мусорной корзине под столом Бакстера. Что касается Фаули, у него тоже есть фотография. Его жена и сын на пляже, загорелые, босиком, клонящееся к закату солнце позади них окрасило им волосы в красный цвет, сделав сходство еще более поразительным. Джейк Фаули улыбается, несколько сдержанно. Наверное, снимок был сделан летом того года, когда он умер.
– Извини, что заставил ждать, – говорит Чаллоу, заходя в кабинет и закрывая дверь; в руке у него кружка с кофе. – Я подумал, что лучше разобраться с этим при личной встрече. – Он указывает на стул и, обойдя стол, садится в кресло.
– Ну, что там у тебя? – спрашивает Галлахер, наблюдая за тем, как Чаллоу достает из ящика банку с подсластителем и аккуратно отсчитывает три таблетки.
– Давай сперва разберемся со всем скучным. Мы сравнили отпечатки пальцев, взятые у Грэма Скотта, с теми, которые были обнаружены на мешке, использовавшемся при нападении на Фейт Эпплфорд, и нет никаких совпадений. Мужская ДНК также не принадлежат ему, и следов ДНК Фейт в его машине нет.
– Но мы и так уже исключили Скотта из дела Фейт. Его алиби проверено. Что насчет Саши?
– Ни ножи из его дома и коттеджа, ни его машина в нападении не участвовали, и ДНК Саши также ни в одном из этих мест не обнаружена. Увы.
– Вы проверили не только багажник, но и сиденья?
Чаллоу бросает на нее высокомерный взгляд.
– Я знаю, что делаю, тебе это известно.
– Извини, просто мы разрабатывали версию, что Скотт в тот вечер подвозил Сашу. Но судя по тому, что ты сказал…
Он качает головой.
– Ладно, значит, похоже, можно исключить его и из дела Саши, – вздыхает Галлахер. – Но ты, кажется, говорил, что у тебя также есть кое-что
– Ах да, – говорит Чаллоу, аккуратно укладывая ложку на салфетку. – А это уже гораздо интереснее. Речь идет о пакете.
– Слушаю внимательно, – медленно произносит Галлахер.
– На прошлой неделе мы проверили образцы ДНК на пакете по базе данных и не нашли никаких совпадений. Но вот одно мы не сделали.
– И что же это?
– Мы не сравнили эти образцы между собой. Это не ляп, – быстро добавляет Чаллоу, увидев выражение ее лица, – стандартная процедура этого не предусматривает. Больше того, если б Нина еще раз не взглянула на образцы, когда мы проверяли Скотта…
– Я теряю нить.
– Два профиля ДНК, обнаруженные на пакете, – оказывается, они связаны.
– Связаны с чем?
Чаллоу откидывается назад.
– Друг с другом. Практически наверняка речь идет о матери и дочери.
У Галлахер внутри все обрывается – она ожидала услышать что-либо интересное.
– Но это мало что нам дает. Мы с самого начала понимали, что пакет мог оказаться там случайно. С улицы, из мусорного бака – он мог побывать в руках у кого угодно…
Однако Чаллоу уже качает головой.
– Все не так просто. Профили не просто связаны друг с другом. Они связаны с жертвой.
Галлахер широко раскрывает глаза.
– Они связаны с
Он кивает.
– Чтобы это можно было представить в суд, нужно взять образцы непосредственно у них, но я уверен практически на сто процентов. Этот пакет держали в руках и Диана, и Надин Эпплфорд.
– Я Адам Фаули – мне сказали, моя жена здесь.
Я с трудом произношу эти слова, сердце колотится так быстро, что я едва могу дышать. Всю дорогу в машине я твердил себе…
Медсестра в регистратуре поднимает на меня взгляд, затем сверяется со списком.
– Да-да, – резко произносит она. – Кажется, у нее сейчас доктор Чоудхури. Подождите минутку. – Она снимает трубку и набирает номер.
Мой мозг находится в свободном падении: эта женщина, она не смотрит мне в глаза и не улыбается – разве она вела бы себя так, если б все было в порядке? Значит, это означает…
Медсестра кладет трубку.
– По коридору направо. Палата сто пятьдесят шесть.
Алекс сидит на кровати, в больничном халате. И какое-то мгновение я вижу только это – ее бледное лицо, навернувшиеся на глазах слезы…
– О, Адам, я так виновата…
Не знаю, как я подхожу к кровати, потому что ног у меня больше нет, легкие налились свинцом…
– Мне позвонили… из твоей конторы… сказали, что ты здесь, что ты упала в обморок… я сказал, что они ошибаются… ты и не думала появляться на своей проклятой работе…
– Ваша жена потеряла сознание, мистер Фаули, – тихо произносит врач.
У меня в сознании даже не зарегистрировалось его присутствие. Я оборачиваюсь к нему.
– Мы сделали кое-какие анализы, на всякий случай, но пока что все в полном порядке.
Я смотрю на него, как приговоренный к смерти, которому объявили о помиловании в самую последнюю минуту.
Врач кивает.
– С ребенком все хорошо. Но вашей жене необходимо гораздо серьезнее следить за своим здоровьем. Особенно в том, что касается правильного питания и отдыха.
Я хватаю руку Алекс. У нее холодные пальцы.
– Во имя всего святого, почему ты поехала туда сегодня? Утром ты ничего не говорила.
– На работе была запарка… мне позвонила Сью… извини, я так виновата… – Слезы текут по щекам, лицо сморщилось. – А потом произошло это, и я подумала… я подумала…
Я привлекаю ее к себе и заключаю в объятия, поглаживая волосы.
– Все хорошо. С ребенком все в порядке. С