Кара Хантер – Вся ярость (страница 56)
Четверг, 11 ноября 1999 года
(20-й день)
ДЖЕННИФЕР ГОДДАРД, принесшая присягу
Вопросы задает МИСТЕР БАРНС
В.: Ваше полное имя Дженнифер Годдард?
О.: Да.
В.: Ваша дочь Эмма стала жертвой сексуального насилия 14 ноября 1998 года, это так?
О.: Да.
В.: На тот момент Эмма жила вместе с вами?
О.: Да. Ей было всего девятнадцать. Мы тогда жили в Хедингтоне. В Уонтедж я переехала потом, после того, что произошло.
В.: Насколько я понимаю, в тот вечер, о котором идет речь, Эмма должна была вернуться домой как обычно?
О.: Совершенно верно. Она работала в «Джей-Ар».
В.: Вы имеете в виду больницу имени Джона Рэдклиффа?
О.: Да. Эмма училась на акушерку. Она всегда возвращалась домой между половиной седьмого и семью вечера, если только не звонила, что задержится.
В.: Однако в тот день она не позвонила?
О.: Нет. Вот почему, когда она не вернулась к восьми, я начала беспокоиться.
В.: Вы позвонили в полицию?
О.: Да, но позже. Я боялась, что меня сочтут чрезмерно заботливой мамашей.
В.: И что произошло, когда вы позвонили в полицию?
О.: Мне ответили, что пришлют кого-нибудь. Вот тогда я поняла, что дела плохи. Потом мне в дверь позвонила женщина в форме. Она сказала, что мне нужно поехать с ней. Эмма подверглась нападению и лежит в реанимации.
В.: Что с ней произошло?
О.: Сначала мне не говорили. Пока мы не приехали в больницу. Только тогда я узнала, что Эмму изнасиловали.
В.: Какое воздействие это нападение оказало на вашу дочь, миссис Годдард?
О.: Эмма была опустошена. Она перестала выходить из дома – не только одна, но даже вместе со мной или со своими подругами. Она была запугана до смерти. К декабрю уже почти не выходила из своей комнаты. В «Джей-Ар» ее отпустили в продолжительный отпуск, но я начала бояться, что она никогда не сможет вернуться на работу. Эмма говорила, что не может находиться рядом с младенцами. У меня сердце разрывалось…
В.: А 24 декабря прошлого года, что случилось тогда?
О.: Я вернулась домой с работы и обнаружила Эмму лежащей на кровати. Она приняла таблетки. Таблетки и водку. Оставила трогательную записку, сказав, что любит меня и сожалеет о том, что вынуждена так поступить, но терпеть дальше она просто не может. Но сожалеть должна была не она, а он, этот подонок вон там, Гэвин Пэрри…
МИССИС ДЖЕНКИНС: Ваша честь…
ДОСТОЧТИМЫЙ ХИЛИ: Миссис Годдард, я понимаю, как вам тяжело, и все-таки вам следует ограничиться лишь ответами на вопросы, которые вам задают. Вы понимаете?
МИССИС ГОДДАРД: Да, ваша честь.
МИСТЕР БАРНС: Миссис Годдард, вашей дочери удалось покончить с собой?
О.: Я позвонила по «999», и Эмму забрали в «Джей-Ар», но меня сразу же предупредили, что ее состояние критическое.
В.: А когда вы приехали в больницу?
О.: Врач вышел ко мне примерно через час. Он сказал, что они сделали все возможное, но это не помогло. Медсестры плакали. Понимаете, они знали Эмму…
По их виду никто не сказал бы, что они из полиции. Начнем с того, что женщина просто красавица, ну а мужчина – в общем, у него тот наглый и самодовольный вид, который всегда выводил Скотта из себя. Такие мужчины – они считают, что весь мир создан исключительно для них.
– Да? – говорит Скотт, держа дверь так, чтобы ее можно было захлопнуть в любой момент.
– Констебль Эрика Сомер, – представляется женщина. – Я хочу знать, не согласитесь ли вы ответить кое на какие вопросы. Насчет Саши Блейк.
– Это не может подождать до завтра?
Мужчина высокомерно смотрит на Скотта, словно ему известно нечто такое, о чем тот даже не догадывается.
– Боюсь, нет. Мы можем поговорить здесь, а можем поехать в участок Сент-Олдейт. Решать вам.
Скотт колеблется. Что хуже – позволить запихнуть себя в мерзкую крохотную комнату для допросов или дать этим ублюдкам возможность заявиться к нему в дом и под предлогом сходить в туалет повсюду совать свой нос? Он оглядывает улицу. Кажется, поблизости никого нет. А машина без маркировки. По крайней мере любопытная корова напротив не сложит два плюс два и не получит сорок шесть.
– Дайте мне пять минут, – говорит Скотт, – чтобы я привел себя в порядок.
Протокол допроса Грэма Скотта, произведенного в полицейском участке Сент-Олдейт, г. Оксфорд, 6 апреля 2018 года, 19:55
Присутствуют: детектив-констебль Э. Сомер, детектив-констебль Г. Куинн
Э.С.: Прежде чем мы начнем, мистер Скотт, я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы приехали сюда поздно вечером, собравшись так быстро.
Г.С.: Вы не оставили мне выбора. Но, разумеется, я готов сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Это просто ужасно. Я имею в виду мать Саши.
Э.С.: Вы преподавали у Саши живопись?
Г.С.: Совершенно верно. Последние два года.
Г.К.: Ей тогда было тринадцать лет.
Г.С.: Верно. Она очень талантливая. Я постоянно говорил ей, что она должна сдать профильный экзамен.
Э.С.: Вы поддерживали ее?
Г.С.: Разумеется. Это моя работа.
Г.К.: И значит, вы давали ей дополнительные уроки? Индивидуальные занятия?
Г.С.:
Г.К.: Ну, определенно, у всех сложилось именно такое впечатление.
Г.С.:
Э.С.: Насколько мы поняли, этим дело далеко не ограничивалось. Если верить тому, что нам рассказали, все это было совершенно неприлично.
Г.С.: Так, подождите-ка минутку…
Э.С.: Вам сколько – тридцать восемь? А Саше было пятнадцать.
Г.С.: Ничего такого не было! Послушайте, я не знаю, откуда у вас такие сведения… нет, подождите, я знаю, откуда они у вас. Это все Патси и Изабель, не так ли? И эта Лия? Они болтают сами не зная что…
Э.С.: «Болтают», мистер Скотт? Думаю, я буду права, если скажу, что одно из значений этого слова – «раскрывать информацию». Конкретно ту информацию, которую хотят скрыть. Например, секреты.
Г.С.:
Э.С.: Но вам бы хотелось, чтобы что-то было, не так ли? Я хочу сказать, Саша была очень привлекательной девушкой.
Г.С.: Ей было пятнадцать лет! Даже если б это было законно – а это противозаконно, – это все равно было бы неэтично. Саша была талантливой ученицей. Только и всего.
Г.К.: Вы знаете девушку по имени Фейт Эпплфорд?
Г.С.: