Кара Хантер – Вся ярость (страница 21)

Но врач, похоже, уже ее не слушает. Она снимает очки, словно чтобы подчеркнуть свои слова.

– Мне бы хотелось, чтобы вы отдохнули хотя бы неделю – полностью отдохнули, – после чего мы снова померим вам давление и решим, как быть дальше.

Я смотрю на Алекс, затем снова на врача.

– Но ничего серьезного нет, ведь так? Алекс ничего не угрожает…

– Нет-нет, – поспешно говорит врач. – Я просто проявляю осторожность. Быть может, излишнюю осторожность, но, по-моему, она стала двигаться как-то тяжело.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? Никаких головокружений, ничего такого?

Алекс улыбается и сжимает мне руку.

– Нет, ничего такого. Прекрати напрасно волноваться.

– А я волнуюсь. Врач только что прописала тебе постельный режим.

– Ничего подобного, она просто посоветовала мне не ходить на работу…

– Ну, на мой взгляд, это и есть постельный режим. И это именно то, что ты будешь делать.

– Ладно, твоя взяла, – смеется Алекс. – Если только это подразумевает чай, шоколад и круассаны с фруктовой начинкой в неограниченном количестве.

– Я даже добавлю грелку. Не в буквальном смысле.

Мы сидим в машине. Я поворачиваю Алекс к себе лицом.

Она кажется хрупкой, словно фарфоровая кукла.

Протокол допроса Кеннета Эшвина, произведенный в полицейском участке Сент-Олдейт, г. Оксфорд

3 апреля 2018 года, 13:25

Допрос провел детектив-констебль Г. Куинн

Г.К.: Присаживайтесь, мистер Эшвин. Как я уже говорил, это чистая формальность.

К.Э.: Я смотрю телевизор. И знаю, что это означает.

Г.К.: (Протягивает фотографию.) Утром в понедельник, первого апреля две тысячи восемнадцатого года, вот этот фургон был зафиксирован камерой видеонаблюдения у заправочной станции на перекрестке Черуэлл-драйв. Автомобиль принадлежит агентству проката, мы связались с ним, и нам ответили, что в тот день его брали вы.

К.Э.: Совершенно верно, я. Мой брат переезжает, и я ему помогал.

Г.К.: Так что вы делали там в то утро?

К.Э.: Когда это случилось? Когда именно?

Г.К.: (Теряет терпение.) В понедельник. Два дня назад. Как я только что сказал.

К.Э.: Не-е, думаю, это был не я.

Г.К.: Номерной знак зарегистрирован на ту самую машину, которую вы брали напрокат.

К.Э.: Тут я ничем не могу помочь.

Г.К.: (Проверяет по бумагам.) Вы живете в Бартоне, так?

К.Э.: (С опаской.) Да, и что с того?

Г.К.: Значит, вы могли приехать в город?

К.Э.: Ну, наверное. В то утро я действительно забрал кое-какое барахло…

Г.К.: То есть это все-таки могли быть вы – вы это хотите сказать?

К.Э.: Такое возможно, да. Но я не помню.

Г.К.: Хорошо, мистер Эшвин, полагаю, пока что этого достаточно.

Адам Фаули

3 апреля 2018 года

13:39

– Шеф! Это Куинн.

Только что начался дождь, и машины едва ползут. Сидящая рядом Алекс прильнула к запотевшему стеклу и смотрит на улицу.

Я вынимаю телефон из гарнитуры. В другой ситуации Алекс разнесла бы меня в пух и прах за то, что я держу телефон в руке за рулем, однако сейчас она не обращает на это внимания. Она ничего не сказала с тех самых пор, как мы вышли от врача.

– Шеф, вы меня слушаете?

– Да, в чем дело?

– Извините, что беспокою вас, но никто не знает, где вы.

– Мне пришлось ненадолго заскочить домой, только и всего. Что ты хочешь?

– Просто подумал, что вы захотите знать. Я отследил тех, кто нанимал эти фургоны. Одной была шестидесятилетняя женщина, отвозившая какие-то вещи в церковь, викарий это подтвердил.

Господь Бог – это алиби. И неплохое.

– А остальные?

– Тип пятидесяти девяти лет, но я думаю, его можно вычеркнуть.

– Это еще почему? У него была веская причина находиться там?

– Нет, но, во-первых, в нем около восемнадцати стоунов[31], и без домкрата он со стула не встанет, блин, а во-вторых, он просто мерзкий слизняк. Прошу прощения, этот тип дохлый от шеи и выше. Господи, в конце концов мне захотелось просто плюнуть на него…

– Это еще не означает, Куинн, что он невиновен, и ты знаешь это не хуже меня.

– Честное слово, шеф, да он должен быть долбаным Бенедиктом Камбербэтчем[32], чтобы так хорошо притворяться.

Я вздыхаю. Куинн тот еще лентяй, но чутье у него хорошее. Причем порой это получается независимо от него самого.

– Ладно, но не теряй его из вида. Глупость – это не аргумент защиты. Как и занудство.

Алекс оглядывается на меня, и я улыбаюсь. Обыкновенная рутина. Причин для беспокойства нет. Но разве она сама не говорит мне то же самое?

Я возвращаюсь к Куинну.

– А нет ничего нового… ну, ты понимаешь, в Интернете?

До Куинна вдруг доходит, что я не один. И не могу высказать все открытым текстом.

– А, понятно. Ничего. Бакстер прочесывает форумы всяких трансов, но пока что ничего интересного. Хотя вы не поверите, сколько яда и желчи выплескивают эти подонки. Я только одним глазком взглянул, но боже милосердный!.. Бакстер говорит, что ему еще никогда в жизни не хотелось так сильно принять горячий душ.

В свое время я был на однодневных курсах «Защита детей от влияния Интернета». Честь и хвала тем, кто этим занимается, но лично я потом целую неделю чувствовал себя грязным. Я даже не мог смотреть на фотографии своего собственного сына без того, чтобы видеть наложенные на него лица других детей, тела других детей.

Но я гоню прочь эти мысли. Особенно сейчас. Просто впустить их в сознание будет равносильно предательству, проклятию, наложенному на еще не родившегося ребенка.

Отключаюсь и поворачиваюсь к Алекс. Та откидывается назад и берет мою руку.

– Все хорошо, – нежно говорю я. – Давай просто вернемся домой.

Телефонный разговор с Джулией Дэвидсон, старшим преподавателем Уэллингтонского колледжа, Карлайл-роуд, Бейсингстоук