Кара Хантер – Вся ярость (страница 18)
Восемь часов пятнадцать минут утра. Ночью температура опустилась ниже нуля, однако на станции центрального отопления апрель официально считается «весной», поэтому батареи отключены. Куинн намотал на шею шарф кривым узлом, который, похоже, сейчас считается
Я рассказываю о том, что услышал от Гоу, и поворачиваюсь к Асанти: это я должен сделать при всех.
– Констебль Асанти отлично поработал по форуму инцелов. Пусть это и оказался не тот, кто нам нужен.
Асанти улыбается. Не слишком широко, потому что это выглядело бы самодовольством; не слишком сдержанно, поскольку он прекрасно понимает, что проделал чертовски хорошую работу, и не собирается допустить, чтобы это осталось недооцененным. Впрочем, возможно, я читаю в улыбке Асанти то, чего в ней нет, и он всегда улыбается в точности так же.
– Но ты все-таки продолжай присматривать за этими форумами, хорошо? На всякий случай, вдруг еще что-нибудь всплывет.
Сомер поднимает голову.
– Кстати, полиции Гемпшира удалось установить личность этого «YeltobYob». В «Старбаксе» есть камера видеонаблюдения, и на записи виден тип, который пользовался телефоном как раз в то время, когда отправлялись сообщения. И он расплатился карточкой, поэтому наши коллеги уверены, что это тот, кто им нужен. Ему собираются предъявить обвинение в преступлении на почве ненависти.
Атмосфера в кабинете немного поднимается: наконец у нас есть хоть какие-то результаты.
Я поворачиваюсь к Гислингхэму.
– Итак, что говорят криминалисты, обследовавшие огороды?
– Э… ну… на пакете есть два хороших отпечатка пальцев, – отвечает Гис, копаясь в своих записях. – А также пара частичных и несколько смазанных. Однако в базе данных ничего, то есть оставил их тот, с кем мы еще не имели дела.
– А ДНК?
– Несколько различных профилей. Совпадений с базой данных также нет – это мог быть кто угодно: продавщица, грузчик, экспедитор…
– И все-таки один из отпечатков может принадлежать тому, кто нам нужен?
Гис пожимает плечами.
– Ну да, такое возможно. Но лично я не представляю себе, как этот человек предпринял столько трудов, чтобы не проколоться, и забыл надеть перчатки, когда брал пакет.
Если честно, и я тоже не представляю. Однако в прошлом нас уже не раз спасала патологическая глупость преступников, так что такое может случиться снова.
– Также мы опросили всех жителей домов по соседству с гаражами, – продолжает Гис, – но, к сожалению, снова никаких результатов.
Бакстер поднимает взгляд.
– Камеры дорожного наблюдения на Марстон-Ферри-роуд, фиксирующие превышение скорости, также ничего не дали, поэтому я проверил камеры школы, на тот случай если наш тип повернул в ту сторону, но тут все глухо: дорогу с этих камер не видно.
– Как насчет камеры на заправке?
– Да, ею я тоже занимался. В нужное нам время около десятка фургонов заправлялись или проезжали мимо…
– И?..
Бакстер корчит гримасу.
– Вся беда в том, что номерной знак можно рассмотреть лишь в том случае, если машина заезжает во двор. А по большей части это лишь самые обычные белые фургоны, не имеющие сбоку никаких характерных отметин. Да к тому же в половине случаев их закрывают чертовы автобусы.
– Ты проверил те номера, которые увидел?
Бакстер бросает на меня взгляд, красноречиво говорящий: «За кого вы меня принимаете?», и открывает записную книжку. Которой, в отличие от Куинна и Асанти, по-прежнему пользуется.
– Из тех, которые мы установили или по идентифицирующим признакам, или по номерам, мы имеем одного водопроводчика, трех строителей, две машины напрокат без водителей, одного слесаря, фирму по уничтожению домашних насекомых, чистку ковров и компанию по прокату велосипедов.
– Ох уж эти велосипеды напрокат! – ворчит Куинн. – Весь Джерико ими завален. Люди просто бросают их на тротуаре и уходят. Прямо беда какая-то!
Я стараюсь не обращать на него внимания и продолжаю смотреть на Бакстера.
– И?..
– Человек из фирмы по уничтожению домашних насекомых ехал на вызов, – говорит тот, – как и водопроводчик. Двое строителей сообщили о всех своих передвижениях в тот день, и я проверил их показания по автоматической системе распознавания лиц. То же самое и про типа с великами. – Он закрывает записную книжку. – Вот что мне удалось установить на настоящий момент. По большей части пустая трата времени.
Я обвожу взглядом кабинет и вижу, что апатия Бакстера заразна. А этого ни в коем случае нельзя допустить.
– Сосредоточимся на арендованных машинах, – говорю я. Твердо. – Возможно, тот, кого мы ищем, берет машины напрокат. Чтобы не светиться.
– Да, пожалуй, – подумав, соглашается Бакстер. – Вполне возможно. Я этим займусь.
– Нет, – говорю я, глядя на Куинна, который возится со своим планшетом. – Это сделает констебль Куинн.
Тот только что не раскрывает рот от удивления.
– О, ну же, определенно с этим справится Асанти…
– Пожалуйста, просто сделай то, о чем я прошу.
Если в моем голосе и звучит волнение, на то есть причина. Мой телефон только что пискнул, извещая о поступившем на электронную почту сообщении. Оно от Алана Чаллоу, с пометкой «СРОЧНО». В нашем ремесле полно тех, кто напускает на себя важность, помечая все «особо срочным», однако Алан Чаллоу не принадлежит к их числу.
Мы с ним знакомы уже целую вечность. Чаллоу начал работать в Управлении полиции долины Темзы[29] всего за полтора года до меня. Мы вели одни и те же дела, совершали одни и те же ошибки, были знакомы с одними и теми же людьми. За прошедшие годы я не раз приходил Чаллоу на помощь, и он отплачивал мне тем же. Хотя друзьями я бы нас не назвал, к тому же он получает чрезмерное удовольствие, заводя меня.
Однако в настоящий момент это серьезно. Я читаю сообщение, и на мгновение – всего на одно мгновение – у меня замирает сердце. Но я веду себя глупо. Это случайность – просто совпадение…
Куинн, наблюдающий за мной, хмурится. Он, как и все остальные, слышал сигнал телефона, видел, как я взглянул на него.
– Чудесно, – наконец говорит он. – Чудесно.
Гислингхэм бросает взгляд на Бакстера, затем на меня.
– Я также подумал, сэр, – медленно начинает он, – не пора ли нам выступить с обращением.
Я поднимаю голову.
– С каким еще обращением?
Гислингхэм колеблется.
– Понимаете, лишь вопрос времени, когда это просочится. И тогда начнется – самая настоящая буря в «Твиттере». Так почему бы нам не действовать на опережение и не выступить с обращением, приглашая на помощь всех, кто обладает какой-либо информацией? Можно спросить у Харрисона…
– О чем именно спросить у него?
– Ну как же, не кажется ли ему, что будет полезно обращение по телевидению…
Я делаю глубокий вдох.
– Если мы объявим о том, что молодых женщин хватают прямо на улице и подвергают насилию, начнется паника, и язвительные замечания в «Твиттере» станут меньшей из наших бед. Я не собираюсь развязывать истерию по высшему разряду, если только мы не отвергнем начисто вероятность того, что имело место преступление на почве ненависти, совершенное тем, кто был знаком с Фейт. – Обвожу взглядом присутствующих, подчеркивая свои слова. – Итак, что у нас насчет ее подруг? Ее однокурсниц, круга знакомых?
Сомер вскидывает голову.
– На самом деле у Фейт нет друзей, сэр. Она очень замкнутая. Близких знакомых у нее мало.
– Должен быть
У Сомер понурый вид.
– Мы искали, сэр, честное слово, искали. Но она и вправду никого к себе не подпускает. У нас сложился образ человека, который из кожи вон лезет, чтобы сохранить свою анонимность, который, словно одержимый, следит за тем, чтобы никого не задеть.
– Так с
Сомер заливается краской.
– В основном с учителями Фейт. С ее однокурсниками нам приходилось разговаривать крайне туманно, поскольку она так старается сохранить в тайне свое положение…