Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 55)
Время 17:45, и мы с Куинном стоим за спиной Анны Филлипс, которая что-то набирает на клавиатуре.
– А вы уверены, что не получится еще больше увеличить изображение, чтобы можно было рассмотреть его лицо? – спрашиваю я.
Не отрывая глаз от экрана, Филлипс отрицательно качает головой.
– Боюсь, что нет. Я пыталась, но он все время стоит спиной к нам.
– Провались все к дьяволу! – бормочет Гарет себе под нос. – Этого нам только не хватало.
– Но то, что говорил Мэйсон, – как вы думаете, он прав?
– Подождите минуту, – говорит Анна, сосредоточенно глядя на экран. – Я как раз загрузила фотограмметрическое приложение…
– А чем нам здесь поможет эта фотограмметрия[105]?
– Приложение позволяет получить объемное изображение по простой фотографии. Производит впечатление – вот, взгляните…
Три клика – и застывший кадр с камеры поезда превращается в трехмерное изображение. Искусственно созданная копия реальности подвешена в ярко-синей сфере, напоминающей те поперечные разрезы земного шара, которые раньше были в наших учебниках географии. Я вижу фигуру с тачкой, рельсы, деревья, дальнюю границу парковки и даже кусты вдоль железнодорожного пути. Анна двигает курсором по экрану, и изображение поворачивается – вправо, влево, вверх, вниз.
– Изображение достаточно точное, чтобы вы имели представление о его размерах, – говорит девушка. – Высота, расстояние между предметами и все в этом роде. Может быть, если вы дадите мне достаточно времени, я даже смогу определить скорость поезда.
– Мне просто надо знать, правда ли то, что сказал Мэйсон, – отвечаю я.
Еще несколько нажатий на клавиатуру – и на изображении появляется сетка координат. Одно движение – и объемное изображение исчезает, и остаются лишь тонкие линии с цифрами в каждой точке их пересечения. Филлипс откидывается на стуле.
– Боюсь, что да. Может быть, не с точностью до миллиметра, но да. Он прав.
На следующий день в 11:15 утра Анна Филлипс останавливает машину перед викторианским домом с двумя комнатами внизу и двумя спальнями наверху, принадлежащим Полин Побер. Палисадник перед домом полон шток-роз, а вокруг кустов бурачника гудят пчелы. Детектив-констебль Эндрю Бакстер ослабляет галстук и выглядывает из окна машины. Ветер унес вчерашние дождевые облака, и солнечные лучи уже сейчас здорово припекают.
– Это все напоминает мне поиски черной кошки в темной комнате, – раздраженно говорит Эндрю. – Мы уже арестовали Мэйсона, так какого черта?
Анна выключает двигатель.
– Судя по тому, что я видела вчера, арест Мэйсона не так однозначен, как мы все надеялись. Да и в любом случае я уже договорилась с миссис Побер, так что не приехать было бы просто невежливо.
Бакстер бормочет что-то про старых склочниц с их кошками, но Филлипс решает не обращать на это внимания. Полицейские выходят из машины, которую она тщательно запирает, и пока они идут по тропинке, в соседнем доме двигается занавеска. Анна сама выросла в деревне наподобие этой и прекрасно знает, каким садком с пираньями может быть подобное поселение. А вот сама миссис Побер их не ждет – входная дверь открывается только минуты через три после звонка.
На щеке хозяйки черное пятно, а в доме ясно ощущается довольно неприятный и очень сильный запах.
– Простите великодушно, – говорит женщина, широко улыбаясь и вытирая руки о неряшливого вида штаны. – Чертова канализация опять засорилась, так что мне пришлось вытаскивать насосные тяги. Проходите на задний двор. Там воздух немного чище, если вы меня понимаете.
Увидев выражение на лице Бакстера, Филлипс прячет улыбку, и они вдвоем проходят за хозяйкой через коттедж в небольшой, но очень красивый сад. Это почти квадратная лужайка, окруженная по периметру буйно разросшимися цветами. Лаванда, ломонос, пенстемоны, гвоздики, голубая герань…
– До того, как умер Реджи, у нас был сад в три раза больше этого, – рассказывает хозяйка. – А в одиночку мне и этого многовато.
– Очаровательный сад, миссис Побер, – отвечает Анна, взяв стул.
– Прошу вас, просто Полин, – говорит хозяйка, отмахиваясь от осы. – Хотите выпить? У меня в холодильнике есть охлажденная «Стелла»[106].
– Э-э-э… нет, спасибо, мы на службе, – отвечает Эндрю страдальческим тоном.
– Так чем я могу вам помочь, офицеры? По телефону вы сказали, что вас интересует этот кошмарный случай на Лансароте много лет назад.
– Вы правы, – соглашается Анна. – Нас интересует все, что вы можете нам рассказать, – все, что не попало тогда в газеты.
Полин откидывается в кресле и проводит пальцем по брови.
– Знаете, это было так давно… Не уверена, что смогу вам чем-то помочь.
Филлипс смотрит на Бакстера, который всем своим видом показывает, что не собирается принимать участие в беседе с этой «домашней курицей».
«Ну, что ж, – думает про себя Анна, – взялся за гуж, не говори, что не дюж».
– Вы встречались с семейством Уили до происшествия, Полин? – спрашивает она.
– Я помню, что мы летели с ними в одном самолете, – начинает рассказывать хозяйка. – К тому времени мы с Реджи были, можно сказать, опытными путешественниками, а по их виду можно было сразу понять, что они абсолютные новички. На самолет они захватили с собой громадный пакет с сэндвичами и
– А девочки? Шэрон и Джессика?
Полин улыбается.
– Эта Джессика была просто маленьким очарованием. Как только погас знак «Пристегните ремни», она слезла с кресла и все время бродила по проходу, таская за собой громадного плюшевого медведя. Все подходила к пассажирам и спрашивала, как их зовут. Так мило! Видно было, что родители не могут на нее надышаться.
– А Шэрон?
Миссис Побер глубоко вздыхает.
– Четырнадцать – это не самый простой возраст, да? Приближаются экзамены, начинаются «трудные дни» и все такое…
С Бакстера можно писать картины.
– И вы оказались в одном и том же отеле? – продолжает расспросы Филлипс.
– Да. Мы видели их время от времени, но, честно говоря, мы приехали тогда, чтобы наблюдать за птицами, а не сидеть на пляже. Реджи никогда не мог тупо ничего не делать. Я всегда говорила, что у него пропеллер в заднице.
– Я сама знаю несколько таких людей, – усмехается Анна. – Так, значит, вы не часто видели Уили?
– Они определенно ни с кем не общались. У меня сложилось впечатление, что до этого они никогда не были в отеле. Знаете, все эти мелочи – они не знали, что по утрам в гостинице завтрак-буфет и сколько надо оставлять чаевых… И потом, за всю неделю я ни разу не видела родителей в купальных костюмах – даже на пляже он всегда был в слаксах и рубашке, а она – в сарафане. Сейчас, когда я это вспоминаю, мне становится грустно. Все это выглядело так, будто, с одной стороны, они знают, что должны наслаждаться жизнью, а с другой – не имеют понятия, как это делать.
– А что произошло в тот день – когда случилось несчастье?
– Вот это я помню хорошо – такое не забывается, правда? Отель устроил вечеринку на пляже. Они делали это каждую пятницу. Для детей – игры и мороженое, для родителей – вечернее барбекю. Все очень мило. Несколько детей играли на надувных лодках, и я помню, как видела Шэрон с Джессикой на лодке с осьминогом на борту. Мне кажется, что это как раз подходило к тематике вечера. Так вот, позже один из молодых официантов стал их искать, и выяснилось, что в последние тридцать минут детей никто не видел. А потом… Боже, потом начался весь этот ад! Миссис Уили кричала, мистер Уили орал на обслуживающий персонал, а потом кому-то показалось, что он видит их надувную лодку за буйками. Тогда мистер Уили сорвал с себя рубашку и бросился в море – его никто не успел остановить.
Вспоминая, хозяйка качает головой.
– Несколько более молодых пап бросились в воду вслед за ним – и хорошо, потому что, проплыв несколько ярдов, мистер Уили совсем выдохся. Так что теперь помогать надо было уже ему. До лодки первыми добрались два молодых официанта. Но к этому времени девочки уже были в воде… – Полин вздыхает. – Остальное, думаю, вы уже знаете.
– А что было с Уили потом?
– Как называются эти, которые не умирают? Зомби? Точно, зомби. Они выглядели так, будто их миру пришел конец. В те времена туристические компании не оказывали вам той поддержки, которую вы можете получить в наши дни, так что эти бедняги просто бродили по отелю в ожидании своего рейса домой. Они появлялись в ресторане и не ели, сидели в лобби и тупо смотрели в пространство. Все это было достойно сочувствия.
– А Шэрон?
– Она была здорово потрясена. Я была там, когда ее вынесли на пляж. Она, должно быть, наглоталась морской воды, потому что ее сильно рвало. Но после того как Шэрон вернулась из больницы, мне кажется, что ни один из родителей за все время не сказал ей ни слова. Кроме одного раза. В отеле устраивали какое-то мероприятие – я уже забыла какое, – и девочка, по-видимому, хотела на него попасть, потому что неожиданно, посреди завтрака, ее отец встал из-за стола и закричал на нее, что она должна иметь хоть какое-то уважение, что все произошло только из-за нее и что он хотел бы, чтобы она умерла вместо Джессики. А потом швырнул на стол салфетку и вышел. Тогда я видела их в последний раз… – Миссис Побер снова вздыхает. – Бедная девочка! Бедная, бедная девочка… Я часто думала, что с ней произошло потом в жизни…