Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 51)
– И все равно жирная. Ты это хотел сказать, да?
– Да нет, не жирная. Просто не такая, какой была…
– До рождения Дейзи, – говорит она, сжимая бумажку в руке. – Прежде чем родилась эта чертова
Снаружи слышится какой-то шум, и Барри резко оборачивается.
– Боже правый, хоть бы не она… ты же знаешь, что она вечно подслушивает под дверями!
Он распахивает дверь и видит, как его дочь взбирается по лестнице. Дейзи останавливается и смотрит на него сверху вниз. Ее личико все в слезах.
– Я ненавижу,
– Дейзи, принцесса моя, – говорит Мэйсон, поднимаясь по ступенькам и протягивая ей навстречу руки. – Конечно же, мы тебя любим – мы, твои папа с мамой.
– Я
А потом его дочь исчезает, и Барри слышит, как хлопает дверь в ее спальню.
– Так что там слышно от криминалистов?
Время 11:30 утра, и мы опять в штабе в церкви Святого Алдэйта. Все, включая Эверетт, которая попросила Мо Джонс заменить ее в пансионе. Констебль сказала, что позже ей надо будет отвезти отца в больницу, поэтому она и поменялась; но даже если ее просто достала Шэрон, то я не могу ее за это винить. Куинн кладет телефон.
– Есть предварительные результаты. Отпечатков пальцев на газете нет, но кровь на перчатках однозначно принадлежит Дейзи.
Я глубоко вздыхаю. Значит, она действительно мертва. Теперь в этом нет никаких сомнений. Я уже давно знаю это – думаю, что мы все это знаем. Но знать и иметь доказательства – это не одно и то же. Даже когда вы занимаетесь этим так же долго, как я.
– Там есть ДНК еще одного человека, – говорит Гарет в мертвой тишине, – на внутренней поверхности перчаток. И принадлежит она Барри Мэйсону.
По комнате проносится легкое дуновение успеха. Не триумфа – о каком триумфе может идти речь в этих условиях? – но мы все хорошо понимаем, что эти перчатки, покрытые кровью его дочери, не могли просто так оказаться в мусорном контейнере в миле от его дома.
– И вот еще кое-что, – быстро добавляет Куинн. Это прорыв – достаточно посмотреть на его физиономию. – На перчатках фрагменты крупного песка и следы гербицида. Довольно необычное сочетание для того, чей максимум – это строительство пристроек в домах. Так вот, какой-то умник решил сравнить песок со щебнем, который используют для отсыпки железнодорожных путей. Оказалось, что они
Все переглядываются, и уровень шума растет. Все думают об одном и том же – поблизости существует лишь одно место, которое отвечает всем требованиям, и находится оно всего в полумиле от той точки, где мы нашли перчатки.
– Ладно, – говорю я, повысив голос. – Куинн – на железнодорожный переезд. Договоритесь с криминалистами встретиться прямо там.
– Но они там уже всё прочесали, босс… – начинает было Бакстер.
– Значит, прочешут еще раз. Потому что, кажется, мы что-то пропустили.
В коридоре я вижу Анну Филлипс, которая идет ко мне от двери моего кабинета. В руках у нее листок бумаги.
– Я нашла ее, – сообщает она с улыбкой.
– Простите?
Улыбка Анны слегка тускнеет.
– Полин Побер! Помните? Ту женщину, которую цитировали в статье о семье Уили, – когда умерла Джессика.
– А, ну да… И где же она?
– Жива и здорова, живет в деревне всего в десяти милях отсюда – можете себе представить? Я договорилась, что мы заскочим к ней завтра утром. Если не возражаете, я бы тоже хотела поприсутствовать. Понимаю, что я – лицо гражданское, но уж коли я ее нашла, то мне, понимаете, хотелось бы довести все до конца.
У меня не хватает мужества сказать этой женщине, что планы переменились.
– Отличная работа, Анна. Я не шучу. И буду рад, если вы сами ее навестите. Только захватите с собой полицейского – правила есть правила.
– Гарет… сержант Куинн выделит мне кого-нибудь.
– Отлично. И не забудьте сообщить, что она вам скажет.
По моим рассеянным ответам Филлипс, должно быть, догадывается – что-то произошло, потому что в глазах у нее мелькает сомнение.
– Хорошо, – говорит она. – Будет сделано.
Когда Куинн появляется на железнодорожном переезде, начинает задувать ветер и в воздухе пахнет дождем. Он неожиданно понимает, насколько всем нам повезло, что стояла сухая погода: один хороший ливень – и с перчаток, выброшенных в контейнер, смыло бы все улики. Когда он вылезает, от патрульной машины, припаркованной чуть впереди, к нему направляется Эрика Сомер. Волосы у нее завязаны на затылке, но ветер все равно сносит их прямо ей на лицо. Гарет помнит ее по участку. Та, кто доставил диск. Хорошенькая. Если начистоту, так очень хорошенькая. Хотя форма ее не красит. У него мелькает и тут же исчезает мысль, что хорошо было бы увидеть ее в туфлях на шпильках, которые носит Анна Филлипс.
Вслед за Эрикой он идет по парковке в сторону территории, отгороженной металлическими решетками безопасности. Надписи повсюду сообщают, что это строительная площадка: «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН».
Сомер открывает ворота и с лязгом прикрывает их за собой.
– Я пригласила начальника строительства, сэр. Он вон там, в портакабине[101].
Скорее всего, мужчина следил за ними, потому что он спускается по лестнице, когда полицейские подходят ближе. У него уши игрока в регби[102] и бритая голова.
– Детектив-сержант Куинн? – уточняет он, протягивая руку. – Мартин Хестон. Ваша коллега попросила меня приготовить расписание работ за две последние недели.
«Пятерка Сомер за догадливость», – думает Гарет, когда Хестон протягивает ему график.
– Как видите, мы занимаемся тем, что разбираем старый пешеходный мост и делаем новую насыпь для одного из путей, – продолжает начальник строительства.
– И все это вы делаете в основном по ночам? – уточняет Куинн.
– Приходится, приятель. Это невозможно делать, когда рядом пробегают поезда.
– А как насчет дня – здесь хоть что-нибудь происходит?
Хестон обводит рукой стройплощадку.
– Не в те дни, когда накануне у нас была ночная смена. Нет смысла платить людям за то, что они просто просиживают брюки. Иногда нам что-то привозят, и тогда здесь кто-то появляется, но не более того.
– А как насчет охраны?
– Она нам не нужна, приятель. Все механизмы заперты за колючей проволокой по другую сторону путей. Подвозить их приходится на поезде – по-другому до них никто не доберется.
– То есть если простой житель забредет сюда в течение дня, то его необязательно увидят?
Мартин задумывается.
– Думаю, что его можно будет увидеть с другой стороны, но вид будут загораживать деревья. Когда переезд был еще открыт, множество людей ходили здесь на свои огороды. Обычно они парковались с этой стороны и тащили свой скарб туда, но сейчас им приходится ехать до Уолтон-Уэлл, это…
– Я знаю, где находится Уолтон-Уэлл.
Куинн осматривается. В нескольких ярдах от них лежит куча ржавого огородного оборудования – тачки, мотыги, пустые мешки из-под компоста, ржавеющие лопаты, расколотые терракотовые горшки…
Сержант открывает расписание.
– Так что же вы делали вечером девятнадцатого?
Хестон тычет пальцем в бумагу.
– Мы закончили разбирать старый переход и работали над опорами нового.
– Минуточку. Вы что, хотите сказать, что рыли чертовски большие ямы там, куда легко может забрести любой придурок?
Мартин мгновенно ощетинивается:
– Уверяю вас, что мы все время работаем в полном соответствии с утвержденными правилами техники безопасности – вся территория закрыта для посторонних.
Куинн оглядывается на путь, по которому они пришли. Изгородь действительно на месте, но состоит она из плохо скрепленных между собой панелей, и он решает, что сквозь них достаточно легко проникнуть. Если очень понадобится. Если на то будет достаточно уважительная причина.
И.о. сержанта опять поворачивается к Хестону:
– Можете показать, что конкретно вы делали?
Они вместе идут к новому переходу, где уже видны опоры, поднимающиеся из земли.