Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 27)

дения

Па

почка

Ты самый лучший папочка на свете. Всегда смотришь за мной и лучше всех целуешь ушибленные места. Мне так весело, когда я плаваю у тебя на коленях в бассейне. Когда я вырасту и стану богатой, я куплю тебе все твои любимые вещи.

Меня начинает слегка подташнивать. Колени, плавание – всему этому может быть вполне невинное объяснение. Но если б это было так, Шэрон не сидела бы сейчас передо мной. Я поднимаю голову, встречаюсь глазами с ее взглядом, и он мне совсем не нравится. Я знаю, что с ней плохо поступили, но, видит бог, эта женщина не вызывает у меня никакого сочувствия.

– Переверните страницу, – велит она.

И я это делаю.

Внутренности листа топорщатся от наклеенных картинок. Большинство – цветные, одна или две из газет. Любимые вещи ее папы. Рыба с картошкой и гороховым пюре. Банка пива. Культурист с гантелями в руках. Спортивная машина. Но все это блекнет перед тем, что находится в самой середине, и не только из-за размера. Это изображение пары грудей с красными сосками гигантских размеров. Вырезанная фотография сделана с близкого расстояния, поэтому грудь выглядит отделенной от остального тела, почти как анатомическое пособие. Хотя во впечатлении, которое она производит, нет ничего академического.

– Должно быть, она вырезала это из одного из его грязных журнальчиков, – говорит Шэрон.

Первая мысль, которая у меня возникает: если это так, то что еще она могла там увидеть? Перед глазами встает жуткая картина – умная, смышленая маленькая девочка внимательно изучает каждую омерзительную страницу, выискивая то, что нравится ее «папочке».

– Когда у вашего мужа день рождения? – В горле у меня пересохло.

Опять пауза.

– Второго апреля, – отвечает мать Дейзи.

– И вы тогда этого не видели? Когда она дарила ему открытку?

Женщина щурит глаза:

– Нет, конечно, не видела. Вы за кого меня принимаете? Это был их маленький секрет. Вы что, не понимаете?

– Я все понимаю, миссис Мэйсон, – говорю я и отталкиваю стул. – Спасибо за то, что вы принесли все это нам. Я могу попросить вас немного задержаться – на тот случай, если появятся новые вопросы? Сержант Куинн принесет вам чай.

– Мне ваш чай не нужен. Я уже говорила, он мне не нравится.

– Тогда, может быть, что-нибудь прохладительное? – интересуется Гарет. – Диетическую колу, например?

Шэрон бросает на него уничтожающий взгляд:

– Минеральную воду.

Выйдя в коридор, я тяжело прислоняюсь к стене.

– С вами всё в порядке, босс? – спрашивает Куинн.

– Я знал, что этот парень – урод, но, боже всемогущий!..

– А вы ищите во всем хоть что-то положительное – может быть, это даст нам возможность получить ордер на доступ к его компьютеру. Если этого недостаточно для ареста.

Но я не так уверен в успехе:

– Думаю, что для этого нам понадобится нечто большее, чем поздравительная открытка… Впрочем, за спрос деньги не берут. Будем надеяться, что у мирового судьи окажется восьмилетняя дочка.

– Отлично. Согласен.

Куинн уже собирается идти, когда я останавливаю его:

– Послушайте, если Мэйсон поехал из Уитни прямо домой, а не «немного покатался», как он утверждает, сколько, по-вашему, у него это должно было занять времени?

– В это время суток, – задумывается мой коллега, – полчаса, максимум минут сорок.

– То есть вполне вероятно, что он попал в дом как раз в то время, когда Шэрон там не было?

– Наверное… – Куинн хмурится. – Правда, времени на то, чтобы убить девочку, избавиться от тела и исчезнуть до возвращения жены, у него оставалось бы не так уж много.

– А что, если все было не так? Что, если Шэрон вернулась и застукала их вместе – увидела, как он реально делает что-то с девочкой? Начинается невообразимый скандал, и в какой-то момент Дейзи убивают. Случайно или в ярости – результат один и тот же.

– То есть убить ее в действительности мог любой из них?

– По этому сценарию – да.

– Но от тела избавлялся Барри?

– Так мне кажется. – Я киваю. – Не могу себе представить, чтобы это сделала Шэрон. А вы? По крайней мере, не в этих ее гребаных туфлях.

– Тогда все должно было произойти между пятью тридцатью, когда Мэйсон появился в доме, и… примерно шестью?

– Шесть тридцать – самое позднее, потому что к тому времени они ждали гостей. Вопрос – куда Барри мог уехать, чтобы успеть вовремя вернуться? Он где-то должен был закопать тело или спрятать его так, что его пока никто не нашел. Не забывайте: он – строитель. У него собственные объекты, и он знает все другие площадки в округе – наверняка пытался их заполучить. Незавершенные стройки с незакрытыми фундаментами, которые ждут, чтобы их залили…

Куинн все еще обдумывает эти новые вводные.

– Но если вы правы, то почему они просто не сообщили, что девочку похитили по пути из школы? К чему вся эта постановка с вечеринкой?

– Просто они допускали, что кто-то вечером не видел Дейзи на участке возле дома. Это сейчас мы знаем, что так и было. Но ни один из Мэйсонов этого не знал – она могла заговорить с соседом, остановиться погладить собаку…

– Но ведь это невероятная удача, что никто не заметил, что девочки нет в самом начале вечеринки. Они здорово рисковали.

– А убийство – это всегда риск, – сухо замечаю я. – Особенно когда оно не спланировано заранее. А какой выбор у них был?

– Но тогда почему она сейчас его сливает? Их было бы гораздо труднее расколоть, если б они придерживались одной и той же версии. Это должно быть понятно даже Шэрон Мэйсон.

– Думаю, что за это нам надо благодарить Эми Кэчкарт. Она оказалась последней соломинкой[53]. Поставьте себя на место Шэрон – она лгала напропалую, отмазывая Барри, и вдруг выясняет, что он долгие месяцы обманывал ее… Так что сейчас для нее на первом месте – месть. Я думаю, она не соображает, какой опасности подвергает себя.

– Так что, будем ее арестовывать?

– Не можем. По крайней мере, пока. Все это наши догадки. Давайте бросим ей спасательный круг, якобы свалив все на Барри. Могу поспорить, что она еще наделает ошибок.

– Я свяжусь с поисковыми командами на предмет каких-либо мест, которые мы могли пропустить в радиусе часа езды от дома. Хотя с машиной и в такое время суток… территория должна быть громадной.

– Знаю. Но деваться нам некуда. После того как закончите с этим, пусть все через час соберутся в штабе.

– А вы куда?

– Поговорю с Лео. Если кто-то и знает, что в тот день произошло, так это он.

В комнате ожидания Гислингхэм счастлив, как поросенок, нашедший грязь. Правда, надо отметить, что Лео, кажется, тоже наслаждается жизнью – когда я открываю дверь, они вдвоем просматривают голы победного сезона 2015 года на мобильнике констебля.

– Нет, ты видел этот пас? – взволнованно вопрошает Крис, а из мобильного доносятся едва слышные крики восторга. – В той игре Фабрегас был просто неподражаем… – Он поднимает глаза и видит меня. – Прошу прощения, не заметил, как вы вошли, босс.

– Как дела, Лео? – Я выдвигаю стул и сажусь. – Констебль не давал тебе скучать?

Мальчик краснеет и опускает глаза. Потом кивает.

– Покажешь мне этот гол, который вы сейчас смотрели? – прошу я.

Лео подходит и становится рядом со мной. Ему нужно всего мгновение, чтобы вновь запустить видео, и мы опять наслаждаемся голом. Пас, скидка назад, пас.

– А ты помнишь, – небрежно спрашиваю я, – как ты был здесь в последний раз и рассказывал о том, что происходило в день исчезновения Дейзи?

Мальчик снова кивает. Большие пальцы его рук летают по экрану. У Лео явно способность к такого рода вещам – мне, чтобы научиться, понадобились недели. И то в конце концов телефон настроил для меня Джейк. Улыбнулся и вернул мне его с таким видом, как будто спрашивал: «И почему вы, предки, такие беспомощные?» Я не возражаю, когда меня называют беспомощным в отношении телефонов, – мне просто не хотелось бы быть беспомощным в действительно важных делах.

Я глубоко вздыхаю:

– Тогда ты сказал, что, вернувшись домой, поднялся к себе в комнату. А ты папу тогда видел?

– Нет, он вернулся позже. – Мальчик искоса смотрит на меня.

– А если б он вдруг вернулся раньше – ты бы знал об этом? Ты бы точно услышал, если б кто-нибудь вошел в дом?