Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 16)

В школе по пустым коридорам бродит эхо. Гислингхэм на минуту останавливается и глубоко вдыхает воздух.

– И почему все школы пахнут одинаково? Слегка сладковатый запах потных носков, пуканья и дешевого жира, сдобренный сильной приглушенной нотой рвоты и дезинфектантов. Его ни с чем нельзя спутать.

Эверетт оглядывается и замечает на противоположной стене карту.

– Интересно, и в какой же стороне кабинет директора?

– Поверь, я сейчас как будто в детство окунулся, – говорит ее напарник, скорчив гримасу. – В его кабинете я проводил времени больше, чем в классе. Мог найти туда дорогу с закрытыми глазами.

– Я не устаю удивляться, Гислингхэм, почему ты в конце концов стал полицейским?

– Думаю, – констебль пожимает плечами, – они решили, что лучше держать меня по свою сторону баррикады.

Кабинет директора находится в задней части здания, и его окна выходят на небольшой пятачок, заросший высохшей травой, изгородь из мелкой сетки, всю в жимолости, и ряд пирамидальных тополей.

Элисон Стивенс встает, чтобы поприветствовать посетителей. Это элегантная темнокожая женщина, одетая так, чтобы можно было продемонстрировать оптимальный баланс между властью и доступностью – на ней темно-синяя юбка чуть ниже колен, мягкий кардиган цвета голубой пудры и крохотные сережки.

– Детектив-констебль Эверетт, детектив-констебль Гислингхэм, прошу вас, присаживайтесь, – говорит она. – А это классный руководитель Дейзи.

Молодая женщина наклоняется вперед, чтобы пожать полицейским руки. Ей скорее всего не больше двадцати пяти, рыжие волосы вьются непокорными кольцами, а тонкое платье с цветочным принтом едва прикрывает загорелые ноги без чулок. Верити видит, как Крис немного распрямляет плечи. «Мужчины, – думает она, – все вы одинаковы».

– Кейт Мадиган, – произносит учительница с легким ирландским акцентом, и в глазах у нее светится интерес. – Не могу даже представить себе, что сейчас должны переживать Мэйсоны. Самый жуткий кошмар для любого родителя.

Элисон Стивенс откашливается:

– Я попросила коменданта загрузить мне записи с камеры наружного наблюдения у ворот. Вот тот материал, который вам нужен.

Она стучит по клавишам, а потом поворачивает к полицейским экран компьютера. Время на экране – 3:38 пополудни. Дейзи в воротах разговаривает с китаянкой, которую они только что видели на игровой площадке, а еще одна девочка стоит в нескольких футах от них. В руке у Дейзи портфель.

– Черт. – Гислингхэм бросает взгляд на Эверетт. – А кто-нибудь догадался проверить, дома ли портфель?

– Не думаю. И они не собираются впускать нас внутрь. По крайней мере, я так слышала.

– А кто эти девочки? – спрашивает Верити у Кейт Мадиган.

– Блондинка – это Порция Доусон; ее родители работают консультантами в клинике. Вторая девочка – Нанкси Чен. Она американка. Ее папа профессор – кажется, политологии. Они переехали сюда только на Рождество.

– Судя по всему, Дейзи вращается в достаточно крутой компании, – замечает Крис.

Элисон с опаской смотрит на него – она не может понять, то ли он иронизирует, то ли просто делает вывод.

– Это особенность нашего района, детектив. У многих наших детей родители принадлежат к академическим кругам. Есть даже один лауреат Нобелевской премии.

– Мне кажется, что мы только что видели Нанкси на улице, – замечает Эверетт. – Мы сможем с ней потом поговорить?

– Я позвоню ее маме и спрошу, не возражает ли она.

– А с Порцией Доусон?

– Ее со вторника родители не приводят в школу. По-видимому, она слишком расстроена. А так как семестр практически заканчивается и пропустит она совсем немного, то я не возражаю. Я им тоже позвоню.

На экране Дейзи разговаривает с Нанкси Чен до тех пор, пока не появляется мама ее подруги и не забирает ее. Это происходит в 15:49. В 15:52 появляется Лео. Голова у него опущена, руки засунуты в карманы. Насколько зрители могут судить, он ни слова не говорит сестре. Дейзи наблюдает, как брат проходит мимо, и ждет, пока он не дойдет до половины улицы, после чего забрасывает ранец за плечи и идет за братом, пока не скрывается из вида камеры. Это последний раз, когда они ее видят. И это единственная камера на всем пути от школы до «Усадьбы у канала».

– Миссис Стивенс, – спрашивает Эверетт, – а что вы можете рассказать нам про Дейзи? Как она вела себя в последние дни? Как по вашему мнению: ее ничего не беспокоило?

– Думаю, что Кейт лучше меня ответит на ваш вопрос, – говорит директор.

Гислингхэм поворачивается к учительнице:

– Все, что вы сможете рассказать, очень поможет нам, мисс Мадиган.

«Боже, – беззвучно стонет Эверетт, – он уже умудрился заметить, что у нее нет кольца на пальце!»

– Я не могу передать вам, как мы все здесь подавлены… – Кажется, что Кейт не знает, что сказать. – Дети все утро плакали. Дейзи была таким милым ребенком – умненьким, послушным… Всеобщая любимица. Я учила ее с радостью…

– Но?.. – уточняет полицейский.

– Что «но»?

– Простите, но мне показалось, что должно последовать «но», вот и всё.

Кейт Мадиган бросает взгляд на директора; та кивает.

– Понимаете, – продолжает учительница, – в последнее время я заметила, что ее оценки слегка понизились. Ничего драматичного, она все равно в первой тройке по успеваемости. Но вела она себя тише, чем обычно. Можно сказать, была поглощена своими мыслями.

– Вы с ней об этом говорили?

– Попробовала. Но вскользь, так, чтобы не очень волновать ее. Однако Дейзи сказала, что с ней всё в порядке.

– И вы ей поверили?

– Думаю, что подозрения никуда не делись. – Кажется, что Мадиган обеспокоена. – По нескольким фразам, которые я услышала, можно было предположить, что у нее не все ладно дома. Но ничего серьезного, – быстро добавляет учительница. – Ничего, что говорило бы о том, что она в зоне риска. – Кейт краснеет. – Я много говорила с ней о книгах – такое впечатление, что Мэйсонов они не очень интересуют. Но я точно знаю, что она с нетерпением ждала вечеринку.

– Последний раз, когда я с ней говорила, – вмешивается в разговор директор, – Дейзи была в очень хорошем настроении. Рассказала, что с нетерпением ждет того, чем сможет заняться на каникулах.

– Мне хотелось бы рассказать вам еще что-то, – добавляет Мадиган, – но, честно говоря, я в этом классе всего несколько месяцев и не слишком хорошо знаю детей.

– Кейт прислали нам на замену, когда Киран Дженнингс сломал ногу, катаясь на лыжах на Пасху, – замечает Стивенс. – Мы были ей рады и очень сожалеем, что она уезжает.

– Уезжает? – переспрашивает Гислингхэм.

– Возвращаюсь в Ирландию. – Мадиган улыбается. – Получила работу в Голуэе. Поближе к семье.

– Итак, – немного торопливо говорит Эверетт, – вас что-то беспокоило в Дейзи…

Учительница вновь бросает взгляд на директора.

– Я не стала бы употреблять такое сильное слово. Я заметила небольшие изменения, вот и всё. Очень маленькие. Я рассказала о них Элисон, и она собирается сообщить о них Кирану, когда тот вернется, чтобы он мог за этим проследить. Но в них не было абсолютно ничего особенного. Иначе мы это так не оставили бы.

И опять женщины обмениваются взглядами – третий раз за такой короткий промежуток времени.

Верити – человек опытный, и дополнительной подсказки ей не требуется.

– Есть ведь что-то еще, верно? О чем вы недоговариваете.

Элисон Стивенс глубоко вздыхает:

– Честно говоря, детектив, нас волновала совсем не Дейзи.

Социальный работник оказывается мужчиной. Не знаю почему, но меня это удивляет – я как-то уверил себя в том, что это будет женщина. Однако когда я наблюдаю на экране за тем, как он ведет себя с Лео, то понимаю – мужчина для этого подходит лучше. Через пять минут они уже болтают о футболе, а через десять приходят к выводу, что «Челси» опять выиграет Премьер-лигу в следующем сезоне, Уэйн Руни – игрок переоцененный, а у Луи ван Гала смешная прическа. Когда я открываю дверь и вхожу, чтобы присоединиться к ним, брат Дейзи похож на нормального ребенка больше, чем во все предыдущие наши встречи.

– Итак, Лео, мне надо задать тебе несколько коротких вопросов по поводу вторника, – обращаюсь я к нему. – Можно?

Мальчик напрягается, и я мысленно проклинаю себя.

– Тебе не о чем беспокоиться. Ты же хочешь, чтобы твоя сестра вернулась домой живой и невредимой, правда?

На это Лео кивает, но делает это не сразу и при этом не смотрит на меня. Затем протягивает руку, берет банку кока-колы, принесенную Гаретом Куинном, и начинает с ней играть. Не надо быть детским психологом, чтобы понять, что в ребенке происходит какой-то сдвиг. Или что правда – какой бы она ни была – его беспокоит. И тем не менее я вынужден лезть в сапогах к нему в душу.

– В тот день ты вернулся из школы вместе с Дейзи, правильно?

– Мама была слишком занята. – Мальчик кивает. Головы он так и не поднял. Я с трудом вижу его глаза за густой темной челкой.

– Вы всю дорогу до дома шли вместе?

Еще один кивок.

– Ты в этом уверен? Нам кажется, что по дороге вы могли поругаться.