Кара Хантер – С надеждой на смерть (страница 74)
Имя: КАМИЛЛА РОУЭН
Отделение: ТЮРЬМА ХИТСАЙД C25
– Подождите секунду, я записываю.
Хью Томлинсон записывает регистрационный номер, заканчивает разговор и вновь поворачивается к Маллой:
– Вы попали в самую точку… Последние десять лет миссис Норин Салливан живет наверху в этом доме. Недавно в связи с ухудшением зрения ее лишили водительских прав, но на данный момент она по-прежнему является зарегистрированным владельцем серого автомобиля «Воксхолл Нова».
Маллой, почти вопреки себе, чувствует небольшой прилив торжества.
– Я, пожалуй, загляну на парковку и поищу ту машину, хотя ее там, скорее всего, не будет.
– А я? – спрашивает Маллой, внезапно вновь ощутив себя бесполезной.
– Ты, – с улыбкой говорит Томлинсон, – вернешься и помешаешь Салливан предупредить ее подружку, что мы разыскиваем ее. А потом позвонишь инспектору полиции долины Темзы Адаму Фаули и скажешь ему, какая ты чертовски догадливая.
– Она его подставила, – говорит Куинн. – «Прости, если это тебя злит», – ага, так я и поверил. Она отправила его, находящегося на взводе, прямиком к парочке параноидальных старых придурков, которые до чертиков боялись незваных гостей. И чтобы их найти, парню не нужна была никакая гребаная Регистрационная палата. Она все выложила ему на блюдечке с голубой каемочкой. «Болтается без дела[47], строя из себя этакого джентри», – она знала, что он догадается.
– На взводе был не только этот парень, – мрачно замечает Гис. – Она, как никто другой, знала про инцидент с ее отцом и оружием после суда. Вдобавок поезд опоздал, так что Суонны уже легли спать и наверняка переполошились еще больше. Бедолага, как же тебе не повезло…
Барнетсон качает головой:
– Я до сих пор не могу поверить, что она сделала это с собственным сыном.
Я поворачиваюсь к нему:
– У тебя есть другое объяснение? Она намеренно накалила обстановку, а затем рассказала ему, как найти ее родителей, точно зная, какие могут быть последствия.
– Она заботилась исключительно о своей заднице, – говорит Гис. – Думала, что выбросила ребенка на помойку двадцать лет назад. Как вдруг, ни с того ни с сего, он не просто оказывается жив, но и знает, что она сделала, и грозится заговорить. Ей пришлось его заткнуть.
– «Прав, что не говоришь матери», – какая злая ирония, – бормочет Куинн.
Гис поворачивается ко мне:
– И что теперь, босс? Надеюсь, мы не верим в эту чушь про то, что ее насиловал родной папаша?
– По ДНК мы знаем: он не был отцом ребенка, – говорю я. – Но даже без этого… Нет, не верим. Это просто очередная ее ложь – то, что она сделала, было настолько ужасно, что возможное оправдание должно было быть еще более ужасающим. Например, сказать, что ее насиловал родной отец. Это то единственное, что, вероятно, Ноа мог ей простить.
– И что нам теперь делать? Мы могли бы попытаться привлечь ее к ответственности, но какой в этом смысл? Вряд ли ее осудят, она уже отсидела пятнадцать лет.
– Не нашей голове об этом болеть. Мы задерживаем людей, совершивших преступление, независимо от того, какой срок они уже отбыли. Насколько я понимаю, теперь у нас есть довольно убедительные доказательства покушения на убийство, за которое Роуэн так и не предстала перед судом. Итак, мы находим ее, арестовываем, а дальше дело за Королевской прокурорской службой.
– Легче сказать, чем сделать, – говорит Куинн. – Учитывая то, что у нее была фора по времени, сейчас она может быть где угодно.
– Это да, но не будем опускать руки. Начнем с предупреждения всем портам…
У меня звонит телефон, номер незнакомый.
– Алло, это Адам Фаули?
Женский голос, сначала слегка запыхавшийся, но затем звонящая успокаивается.
– Понятно… Вы думаете, что они состояли в отношениях? Какой номер? – Я хватаю ручку. – Понял; а не могли бы вы описать эту надзирательницу? Да, кажется, я видел ее, когда мы были в Хитсайде… Попросите ее предъявить паспорт, а если она откажется или
Я кладу трубку и поворачиваюсь к остальным:
– Это Суррей. Похоже, у Роуэн была связь с одной из тюремных надзирательниц в Хитсайде, женщиной по имени Андреа Салливан…
– Скорее, Роуэн использовала ее, – бормочет Куинн.
– В любом случае эта женщина дежурила, когда сегодня утром Роуэн освободили. В Суррее почти уверены, что она ее подвезла. Точнее, не просто подвезла, но, вполне возможно, отдала ей свой автомобиль. – Я вырываю лист и протягиваю его Гису: – Серый «Воксхолл Нова». Большая просьба: немедленно предупредите об этом все посты дорожной полиции.
– Слушаюсь, босс.
Он уже уходит, но я окликаю его:
– А что касается предупреждения всем портам, то добавьте туда имя Салливан. – Он вопросительно смотрит на меня. – Думаю, надзирательница дала Роуэн не просто машину. Возможно, она дала ей новую личность.
Когда-то она любила водить машину. Забавно, как легко возвращается этот навык, даже спустя столько лет… На улице холодно, но она все равно опускает окно, чтобы ветер дул ей в лицо. Этого ощущения у нее не было давно. Она смотрит в зеркало заднего обзора, но дорога позади пуста. По крайней мере, насколько она может видеть, на хвосте у нее никто не висит. Она проводит рукой по волосам – Салливан неплохо ее подстригла, учитывая, что у нее были только кухонные ножницы. Что ж, можно походить и с короткой стрижкой. Главное – быть блондинкой. Впрочем, спешить некуда, у нее будет время принять решение по таким вещам. Она снова проверяет телефон, но после последнего сообщения новых нет. Ко всем этим новшествам нужно привыкнуть, но Салливан показала ей, как пользоваться «Вотсаппом» («используй только его, ничего больше – он зашифрован»), и создала для нее адрес электронной почты. Вообще-то, она сделала все, что обещала: полный бак бензина, пакет с едой на заднем сиденье, чемодан с одеждой в багажнике. Все, что нужно на первое время. Определенно, этого достаточно, чтобы привести ее туда, куда она едет, даже если она вынуждена ездить чертовски скучными дорогами, чтобы оставаться незамеченной. Ладно, какая разница… Она все равно доберется с хорошим запасом времени, и после этого ни один коп не сможет выследить ее, даже если они просекут, что произошло. О том, чтобы не просекла Салливан, она тоже позаботилась. Да, та помогла ей и все такое прочее, да, она не смогла бы провернуть это дельце без ее помощи, но меньше всего ей нужно, чтобы она прилипла, как плохой костюм в дождь. Да и в постели она так себе. В любом случае это должен быть полный разрыв с прошлым – шанс навсегда избавиться от Камиллы Роуэн и стать кем-то другим. Похудеть на несколько фунтов, купить новый паспорт, начать новую жизнь… И никакого риска, что прошлое настигнет ее. Только не в этой жизни.
…Сначала она подумала, что это просто очередной аферист, что он прикидывается ее давно потерянным ребенком, – за эти годы она получила горы подобного дерьма. И давайте посмотрим правде в глаза: каковы были шансы, что этот ребенок окажется в гребаном Нью-Йорке? Она выбросила письмо, решив – как оказалось, ошибочно, – что он махнет рукой на это дело. Вот только он этого не сделал. Он был упрям и настоял на своем. Да, теперь она знает, откуда он это взял. Но даже в том последнем письме, практически с откровенной угрозой, не было ничего, что доказывало бы его правоту. Так почему бы не свалить его на ее гребаных родителей? Пусть разбираются. После того, как они с ней обошлись, они заслужили все то, что получили. По крайней мере, так она давно решила. И если страсти слегка накалились, что ж, вряд ли это ее вина, не так ли? Начать с того, что она не причиняла вреда этому ребенку тогда, не причинила и сейчас.
И вот теперь она свободна и чиста – и не оглядывается назад. Салливан сказала, что, поскольку она уже отмотала пятнаху, будет трудно отправить ее обратно. Возможно, она права. А может, и нет… На хрена рисковать?
Она тянется к радиоприемнику и включает его. Это одна из станций с ностальгической музыкой 1980-х годов. Она увеличивает громкость и весело подпевает последние несколько строк Sisters are Doin, It for Themselves, а затем звучит следующая песня, и она внезапно громко смеется и ставит ее на полную катушку.