Кара Хантер – С надеждой на смерть (страница 53)
Очередь Эв задуматься. Она терзалась вопросом, не пойти ли сегодня вечером в больницу, чтобы проведать Сомер, но вряд ли это можно назвать весельем. Она даже не уверена, что поступает правильно, – вдруг Сомер не хочет, чтобы к ней приходили посетители и вынуждали ее вести разговоры…
– После этого мы могли бы выпить в «Медведе», что скажешь? – предлагает Хлоя. – Или в «Квадрате», если тебе хочется чего-то покруче.
Эв смеется:
– Однако…
Когда на следующее утро Эв приходит на работу, она оказывается там одной из последних. Обычно она не развлекается в будни и теперь расплачивается за это, но она чертовски хорошо провела время и рада, что пошла. Такого тенниса она еще ни разу не видела раньше, и, честно говоря, это было зрелище не для слабонервных. Партнером Хлои по игре был высокий эффектный новозеландец с лицом серафима и дьявольским ударом слева. Тяжелый маленький мячик летал повсюду, стуча по всем твердым поверхностям, и (как Эв убедилась на собственной шкуре) посылать его прямо на зрительскую галерею оказалось, судя по всему, одним из самых простых способов заработать очки. Она даже пожалела, что не захватила с собой спецназовский щит. Эв безнадежно пыталась понять правила и понятия не имела, кто в итоге выиграл – Сара, как потом выяснилось, хотя, похоже, разрыв был небольшим, – но это не имело значения. После этого они втроем взяли рыбу с картошкой и бутылку просекко, и в целом для нее это было лучший отдых за черт знает сколько времени.
Хлоя уже сидит за своим столом и, когда Эв бросает сумку и начинает снимать пальто, широко улыбается ей:
– Всё в порядке?
Эв улыбается:
– Нет ничего такого, что не могли бы исправить черный кофе и пара таблеток парацетамола.
– Гектор простил тебя?
Улыбка Эв становится шире:
– Пока мы разговариваем, он строчит на меня донос в Королевское общество защиты животных, но он делает это ежедневно. Вернее, почти каждый раз, когда я забываю угостить его креветками.
Хлоя смеется:
– После смерти я вернусь в облике кота… Нет, поправочка: в облике
Картер поднимает глаза и морщится:
– Господи, у тебя ведь нет кота? Терпеть не могу этих созданий. Смотрят свысока и удирают, стоит только приблизиться к ним…
Эв подавляет улыбку, поворачивается к Хлое и, понизив голос, чтобы только та могла ее слышать, говорит:
– Неприятно говорить тебе это, Брэдли, мой старый друг, но дело тут не только в котах.
На Хедингтон-роуд стоял сломанный грузовик, а весь обратный путь до кольцевой развязки трассы A40 был забит дорожной пробкой. Так что к тому времени, как я вхожу в кабинет, я и без того не в лучшем настроении, а когда вижу у моей двери Брэдли Картера, ожидающего со своим ноутбуком, словно этакий школьный староста, – это отнюдь не улучшает моего настроения. Что бы там ни было, он должен докладывать Куинну или Гису, а не мне.
– О, сэр, вот и вы…
– Что такое, Картер?
– Кажется, я нашел кое-что, сэр, кое-что, что может быть важно…
– Ты говорил об этом с сержантом Куинном? Все должно поступать к нему.
Картер колеблется, его взгляд скользит по коридору.
– Да, но я не знаю, где он…
Ну, это, допустим, ложь… Я только что сам видел, как Куинн направлялся в сторону мужского туалета.
Картер красен как рак. С тем же успехом у него над головой могла висеть стрелка с надписью «Попался». Но, наверное, если он проявляет инициативу, я должен его поощрять. И если ему трудно ладить с Куинном, меня это не должно удивлять: оба слишком бесцеремонны – и вообще слишком похожи, – чтобы ладить друг с другом.
Я распахиваю дверь и жестом приглашаю его войти:
– Хорошо, давай послушаем.
Должно быть, Картер взволнован, потому что сейчас он выпаливает на одном дыхании:
– Спасибо, сэр, это не займет много времени, обещаю…
– Все в порядке, Картер; просто покажи, что там у тебя.
Он ставит ноутбук и открывает крышку. На экране три картинки. Я хмурюсь:
– Это одежда, которая была на убитом, я правильно понял?
Он кивает и снова слегка краснеет.
– Мне кажется, мы что-то упустили, сэр.
– Вот как… Что именно?
Он увеличивает изображение кроссовок, и я наклоняюсь, чтобы посмотреть. Фиолетовые задники, фиолетовые шнурки, все остальное кремовое и бледно-коричневое. Во всяком случае, изначально. Кожа испачкана темной запекшейся кровью, ткань почернела от нее.
– Это Nike Air Max Futura 270.
Мне это ни о чем не говорит. Моим кроссовкам не менее десяти лет, а последнюю пару я носил, пока они не развалились. Я не знаю и знать не хочу, какой они фирмы.
– И что из этого…
– Эта конкретная цветовая гамма… она только что была запущена в производство. Такие можно приобрести только в США.
Я снова хмурюсь:
– К чему ты клонишь? Он купил их на «Амазоне»? Получил из-за границы?
Картер сглатывает.
– Или купил их там.
Бритва Оккама, любимое – и фактически единственное – правило моего старого инспектора. Он цитировал его так часто, что люди называли это «бритвой Осборна».
Я смотрю на Картера:
– Поговори с сержантом Гислингхэмом, скажи, что нам нужно заняться аэропортами… Посмотрим, удастся ли установить, когда он въехал в страну. Заодно найди несколько изображений современных почтовых марок США и покажи их тому почтальону в Уитэме… Вдруг он что-то вспомнит.
На этот раз Картер краснеет от гордости.
– Спасибо, сэр. Займусь этим прямо сейчас. И скажу сержанту Куинну.
Он закрывает ноутбук.
– Молодец, Картер. Даже после того, как мы узнали, что Роуэны получили письмо, я даже не подумал посмотреть на одежду – и все остальные, главное, тоже. Только ты заметили это. Отличная работа. Я впечатлен.
– Спасибо, сэр.
Ему хватает такта – или ума – уйти, ничего больше не сказав, но, судя по широкой улыбке на его физиономии, когда Картер закрывает дверь, он, вероятно, пошел звонить своей мамаше.
– Мистер Уорд? Это Адам Фаули. У нас есть результаты. Ваш брат не был отцом.
Я слышу, как он выдыхает:
– Слава богу.