Капитан М. – Учительница для особо опасных (страница 2)
Мария мгновенно приняла решение. Сопротивляться сейчас – верная смерть для нее и для детей. Надо играть по их правилам. Пока.
Дверь в кабинет истории с силой распахнулась. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в черной балаклаве. В его руках был короткий автомат. Глаза, видные в прорези, были холодными и пустыми.
«А ну, выходи отсюда, красавица, со своими сопляками! – рявкнул он, направляя ствол на Марию. – Дорогу в актовый зал знаешь?»
Мария опустила взгляд, сделав вид, что испугалась. Она судорожно сглотнула, ее руки задрожали – идеальная картина паникующей учительницы.
«Да… да, знаем… Ребята, пошли… тихо, пожалуйста…» – ее голос дрожал, выдавая неподдельный, как казалось, страх.
Она вывела класс в коридор. Террорист шел сзади, подгоняя их. Мария шла впереди, ее мозг работал с бешеной скоростью. Она отмечала все. Количество боевиков на этаже – трое. Расположение – один у лестницы, двое обходят кабинеты. Средства связи – наушники в ушах, портативные рации. Дисциплина – хорошая. Не стреляют без приказа, но и церемониться не станут. Это не банда отморозков. Это организованная группа.
Она шла и чувствовала спиной взгляд того, кто их вел. Его глаза скользили по ее фигуре, оценивающе, по-хозяйски. Внутри у нее все похолодело, но на лице оставалась маска страха. Ей было знакомо это чувство – грязное, липкое ощущение от чужого взгляда. Но сейчас это было оружием. Пусть думают, что она никто. Пусть считают ее слабой. Это ее преимущество.
Актовый зал был полон. Дети, учителя, технический персонал – все сидели на стульях, сбившись в кучу, или стояли у стен под присмотром вооруженных людей. В воздухе витал запах страха – резкий, потный. Слышались сдержанные всхлипывания.
Боевик грубо подтолкнул их вглубь зала. «Садитесь и не рыпайтесь!»
Мария усадила свой класс в одном из рядов, сама села с краю, прикрывая их собой. Ее глаза, скрытые опущенными ресницами, продолжали работать. Она считала террористов, запоминала их позы, манеру держать оружие. Шесть человек в зале. Еще двое у дверей. Плюс те, кто был на этажах. Итого, предположительно, десять-одиннадцать. Лидер? Скорее всего, тот, что стоит на сцене, у опущенного занавеса. Выше среднего роста, поджарый, в такой же балаклаве, но поза выдает командный характер. Он не кричит, он отдает приказы тихо, и его люди немедленно их выполняют.
Ее взгляд упал на сцену. Рядом с лидером стоял тот самый боевик, что вел их из кабинета. Он снял автомат на ремне и, достав бутылку с водой, сделал большой глоток. Потом он посмотрел в толпу, его взгляд нашел Марию, и он медленно, демонстративно ухмыльнулся. Потом он что-то сказал своему командиру, и оба повернули головы в ее сторону.
Мария тут же опустила глаза, изображая испуг. Но ее периферийное зрение зафиксировало каждую детять. Командир что-то резко ответил ухмыляющемуся, и тот, насупившись, отошел.
«Конфликт в иерархии, – отметил ее аналитик. – Солдат хочет развлечений, командир держит в узде. Слабое место».
Вдруг ее внимание привлекло движение у одной из колонн. Это был Дима Кислицын. Мальчик сидел, сгорбившись, но его руки были в карманах куртки. И по характерному напряжению плеч Мария поняла – он что-то держит. Что-то маленькое. И он это прячет.
Сердце ее ушло в пятки. Дима и его химия. Если у него там что-то взрывоопасное или едкое, и он это попытается применить… это будет бойня.
В этот момент командир подошел к краю сцены. Он снял балаклаву.
Под ней оказалось лицо мужчины лет сорока с жесткими, правильными чертами. Коротко стриженные волосы, проседь на висках, холодные серые глаза. Лицо, на котором читались усталость и решимость.
«Внимание, – сказал он, и его голос, без искажений динамика, оказался спокойным и глубоким. – Меня зовут Гром. Пока что это единственное, что вам нужно знать. Это не захват с целью выкупа. У нас конкретные политические требования. Пока они не будут выполнены, вы – наш гарант. Вести себя спокойно, выполнять приказы – и с вами ничего не случится. Попытка побега, сопротивление, использование средств связи – караются смертью. Наши люди прошли инструктаж. Они не станут церемониться».
Он сделал паузу, обводя зал ледяным взглядом.
«Учителя, подойдите ко мне».
В зале зашевелились. Несколько человек, дрожа, встали и медленно побрели к сцене. Мария, продолжая играть свою роль испуганной женщины, тоже встала и пошла, немного сутулясь, стараясь казаться меньше.
Гром окинул их беглым взглядом.
«Ваша задача – поддерживать порядок среди детей. Успокаивать их. Раздавать воду, если будет нужно. Вы будете передавать мои требования и сообщения. Вы – наш голос для ваших учеников. Понятно?»
Все молча кивнули.
«Хорошо. А теперь… – Гром прошелся взглядом по ним, и его глаза остановились на Марии. – Вы. Учительница истории. Мария Сергеевна, кажется?»
Мария почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Как он знает ее имя? Случайность? Или…
Она кивнула, не в силах вымолвить слова.
«Ваш классный журнал и список детей есть у вас?»
«В… в кабинете, – прошептала она. – Я могу сходить?»
Гром усмехнулся, коротко и беззвучно. «Нет уж. Останемся здесь. Волк, – он кивнул тому самому ухмыляющемуся боевику, – сходит. Проводит его, учительница. Покажешь, где что лежит».
Волк довольно прыгнул со сцены. «С удовольствием, шеф. Пойдем, красавица, покажешь мне свои владения».
Мария снова опустила голову, изображая покорность, и двинулась к выходу из зала под конвоем Волка. Ее сердце билось ровно и громко. Это был шанс. Первый луч света в темном царстве. Несколько минут наедине с одним из них. Вне поля зрения большинства.
Они вышли в коридор. Волк шел сзади, слишком близко. Она чувствовала его дыхание.
«Ну что, Мария Сергеевна, – сказал он сладким, ядовитым тоном, – расскажешь мне что-нибудь интересное про царей? А то я в школе историю не очень любил».
Она ничего не ответила, просто ускорила шаг. Они подошли к кабинету истории.
«Вот здесь, – сказала она, останавливаясь у двери.
«Открывай, – приказал Волк. – И не вздумай что-то выкинуть».
Она вошла внутрь. Кабинет был пуст и тих. Солнечный луч все так же лежал на ее столе, на стопке тетрадей и на той самой красной ручке, которую она не успела убрать.
Волк закрыл дверь сзади себя. Он огляделся с насмешливым видом.
«Ну и скучища тут у вас. Книжки, карты…» Он подошел к столу, взял в руки стеклянное пресс-папье, потяжелел. «Ничего ценного».
Потом его взгляд упал на Марию. На ее скромный серый пиджак, на строгую юбку, на дрожащие, как ему казалось, руки.
«А ты ничего так, училочка, – просипел он, делая шаг к ней. – Скучная, конечно, но форма… ничего».
Он протянул руку, чтобы схватить ее за подбородок.
Это было его ошибкой.
Мария не отпрянула. Она не закричала. Ее тело, секунду назад бывшее сжатым комком страха, распрямилось с поразительной скоростью. Дрожь в руках исчезла. Ее правая рука, все еще сжимавшая красную ручку, метнулась вперед.
Это не был удар. Это было точное, молниеносное движение. Пластиковый корпус ручки с хрустом вошел в основание его горла, в яремную ямку. Удар был рассчитан так, чтобы вызвать временный паралич голосовых связок и острую боль, шокирующую нервную систему.
Волк ахнул, но не смог издать ни звука. Его глаза выкатились от изумления и боли. Он инстинктивно потянулся к горлу, выпуская из рук автомат.
Этого Мария и ждала. Ее левая рука, сложенная в жесткую «ладонь-нож», со всей силой, на которую были способны ее тренированные мышцы, врезалась ему в солнечное сплетение.
Воздух с шипом вырвался из его легких. Он сложился пополам, беззвучно хватая ртом воздух.
Мария не остановилась. Пока он падал, она подхватила падающий автомат. Ее движения были отработаны до автоматизма. Проверить предохранитель, коротким движением отвести затвор, убедившись, что патрон в патроннике. Все заняло меньше двух секунд.
Она стояла над ним, держа его же оружие наготове. Ее лицо было спокойным и сосредоточенным. Ни страха, ни ненависти. Только холодная, ясная целесообразность.
Волк, давясь кашлем, смотрел на нее снизу вверх. В его глазах был животный ужас. Он видел не хрупкую учительницу, а нечто иное. Нечто смертоносное и неумолимое.
Мария наклонилась к нему. Ее голос был тихим, как шелест страниц в старой книге, и таким же леденящим.
«Способ первый, – сказала она. – Канцелярская ручка и знание анатомии. Тебя, кажется, не учили истории. А зря. Она полна сюрпризов».
Она ударила его рукояткой автомата в висок. Удар был точен – достаточен для потери сознания, но не для смертельного повреждения. Он обмяк и затих.
Мария быстро обыскала его. Запасные магазины к автомату, рация, тактический нож. Нож она забрала. Рацию отключила. Автомат… Автомат был проблемой. Его отсутствие сразу заметят. Прятать его было бессмысленно.
Она огляделась. Ее взгляд упал на вентиляционную решетку под потолком. Стул, секунда работы отверткой из ящика в учительском столе – и автомат, завернутый в тряпку, исчез в вентиляционном канале. Решетку она вернула на место.
Потом она подтащила бесчувственное тело Волка к шкафу и засунула его внутрь, завалив папками и старыми наглядными пособиями. Не идеально, но на какое-то время сойдет.
Она подошла к раковине в углу кабинета и вымыла руки. На ее пальцах были капли его слюны. Она посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Там смотрела на нее «Сова». Агент, которого не должно было существовать.