Капитан М. – Тишина в библиотеке (страница 6)

Егор Алексеевич внимательно вгляделся в лица охранников. Он знал почти всех в этой части здания. Вот стоит Джекоб Миллер, добродушный здоровяк, который вечно шутил про погоду и угощал всех леденцами. Но сегодня лицо его было сосредоточенным и каким-то чужим. Вот Патрик О’Нил, которого все звали просто Пэт, — тот самый охранник, которого Свешников видел несколько минут назад рядом с Маргарет. Он стоял у поворота коридора и пристально вглядывался в лица проходящих людей. Его взгляд был цепким, холодным, как у следователя, который ищет в толпе знакомую фигуру.

Егор Алексеевич отпрянул от двери и прижался к стене. Выходить через вестибюль было опасно. Если Пэт действительно работал на его преследователей, он наверняка знал о том, что беглец всё ещё в здании. Возможно, он даже получил приказ задержать его при первой возможности. Пока толпа служила хорошей маскировкой, но стоило ему выйти на свет, как его бы узнали.

Нужно было искать другой путь.

Свешников снова мысленно развернул в голове карту здания. Восточное крыло соединялось с главным корпусом длинной галереей, которая проходила на уровне второго этажа. Если подняться выше, можно было попасть в зал картографии, а оттуда — к служебной лестнице, ведущей к запасному выходу со стороны подземного гаража. Но этот выход наверняка уже перекрыт.

Он вспомнил о старом, давно не используемом переходе, который соединял восточное крыло с пристройкой для хранения микрофильмов. Этот переход был закрыт на ремонт ещё два года назад, но, насколько ему было известно, ремонт так и не завершили. Там, за кучами строительного мусора, была маленькая дверца, ведущая в подвал, а оттуда можно было пробраться к вентиляционной шахте, которая выходила в переулок позади библиотеки.

Егор Алексеевич повернул назад и начал спускаться по той же лестнице, но не вниз, в катакомбы, а вверх, к площадке второго этажа. Подъём давался тяжело. Он шёл, цепляясь за перила, слыша, как внизу, в катакомбах, всё ещё раздаются голоса преследователей. Они, кажется, потеряли его след, но не оставили попыток.

Второй этаж встретил его пустотой и тишиной. Здесь эвакуация ещё не началась или уже закончилась. Коридоры были пусты, двери кабинетов закрыты, на полу дрожал свет редких дежурных ламп. Егор Алексеевич осторожно двинулся вдоль стены, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то капала вода, где-то гудела вентиляция, где-то далеко, за стенами, слышался отдалённый вой сирены. Но в самом коридоре было тихо.

Он дошёл до двери, ведущей в переход к пристройке. Дверь была не заперта, и он проскользнул внутрь. Переход оказался узким, захламлённым строительным мусором. Повсюду валялись мешки с сухой смесью, обрезки гипсокартона, старые ведра с застывшей краской. В воздухе висел запах цементной пыли и ржавого металла. Егор Алексеевич шёл, переступая через обломки, стараясь не шуметь.

Вдруг он услышал позади шаги. Они были осторожными, крадущимися. Кто-то шёл за ним. Свешников замер, прижался к стене, стараясь слиться с тенью. Сердце забилось так, что, казалось, его стук разносится по всему переходу. Он затаил дыхание.

Шаги приближались. Теперь он слышал и дыхание — тяжёлое, с хрипотцой. Кто-то остановился в нескольких метрах от него. Егор Алексеевич не видел преследователя, но чувствовал его присутствие. Тишина стала осязаемой, плотной, как вата.

— Свешников, — вдруг произнёс голос. Тихий, спокойный, почти ласковый. — Я знаю, что ты здесь. Не нужно прятаться. Я не причиню тебе вреда.

Это был голос Маргарет Томпсон.

Егор Алексеевич не поверил своим ушам. Маргарет? Она пришла за ним? Но как она его нашла? И почему идёт по переходу одна, без охраны?

— Егор Алексеевич, — повторила она, и в голосе её послышались нотки, которые он не слышал раньше: тревога, усталость, даже что-то похожее на мольбу. — Я знаю, что с тобой произошло. Я знаю, что ты нашёл. Пожалуйста, не убегай. Ты в большой опасности. Тебе нужна помощь.

Свешников молчал, вжавшись в стену. Мысли его метались. Маргарет могла быть искренней. Она всегда была к нему добра, даже когда он часами пропадал в архиве, забывая о времени. Но в то же время он не мог забыть ту сцену, когда она передавала что-то охраннику. И он не мог забыть слова записки: «Не доверяй никому».

— Маргарет, — выдавил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — как вы узнали, что я здесь?

— Я пошла за тобой, — ответила она после короткой паузы. — Я видела, как ты выбежал из зала. Я пыталась тебя остановить, но ты бежал слишком быстро. Я знаю это место. Знаю, что ты пошёл бы именно сюда.

— А охранник? — не унимался Егор Алексеевич. — Тот, с которым вы разговаривали. Пэт. Вы передали ему что-то. Что это было?

Маргарет вздохнула, и в этом вздохе Егор Алексеевич почувствовал нечто похожее на облегчение.

— Я передала ему записку для начальника службы безопасности, — сказала она. — Не ту записку, которую ты нашёл. Другую. В ней я сообщала, что в здании действуют посторонние. И просила проверить восточное крыло. Пэт — один из немногих, кому я всё ещё доверяю.

Егор Алексеевич молчал. Он не знал, верить ли ей. Слишком много совпадений. Слишком много странностей. Но и бежать от неё бесконечно он не мог.

— Почему вы пришли одна? — спросил он.

— Потому что я не знаю, кто ещё может быть агентом, — ответила Маргарет. — Я подозреваю, что в службе безопасности есть предатель. Поэтому я не стала никому сообщать. Ты должен вернуться. Мы вместе пойдём в главный зал и попросим защиты у федеральных властей. У меня есть связи.

— Федеральные власти? — переспросил Свешников. — Вы думаете, они нам помогут? Эти люди, которые меня преследуют, могут быть повсюду. Они уже перекрыли все выходы. Они стреляли в меня, Маргарет. Они устроили пожар в книгохранилище.

— Я знаю, — тихо сказала Маргарет. — Я видела дым. Сюда уже едут пожарные и полиция. Но если ты останешься здесь, они найдут тебя раньше, чем прибудет подмога.

Егор Алексеевич на мгновение закрыл глаза. Перед ним стояла женщина, с которой он проработал много лет. Она знала его привычки, его характер, его слабости. Она знала, как он думает. И если она действительно была на стороне врага, то играла свою роль безупречно. Но что-то в её голосе подсказывало ему, что она не лжёт. Или, во всяком случае, она сама верит в то, что говорит.

Он сделал шаг вперёд, выходя из тени. Маргарет стояла в нескольких метрах, в свете аварийной лампы. Лицо её было бледным, усталым, под глазами залегли тени. Она смотрела на него с тревогой и чем-то похожим на сочувствие.

— Ты ранен, — заметила она, бросив взгляд на его ногу. — Тебе нужна помощь.

— Я иду, — коротко ответил он, всё ещё сжимая лом, который, как он только сейчас заметил, так и держал в руке. Он не помнил, когда успел его подобрать. — Но я не пойду через главный вход. Есть другой путь.

Маргарет покачала головой.

— Все служебные выходы уже под наблюдением. По крайней мере, те, что я знаю. Ты предлагаешь идти через крышу?

Егор Алексеевич на миг задумался. Крыша была рискованным вариантом, но не лишённым смысла. С крыши можно было попасть на соседнее здание, а оттуда спуститься по пожарной лестнице. Но для этого нужно было подняться ещё выше, а его нога с каждым шагом напоминала о себе всё сильнее.

— Есть ещё один путь, — сказал он. — Через коллектор. Выход в переулок позади библиотеки. Я видел его на старых планах.

Маргарет нахмурилась.

— Коллектор? Ты уверен? Это опасно. Там может быть затоплено.

— У нас нет выбора, — ответил Егор Алексеевич. — Если агенты уже в здании, они будут искать нас на всех уровнях. Коллектор — единственное место, куда они, возможно, не сунутся.

Маргарет помолчала, затем кивнула.

— Хорошо. Показывай дорогу.

Они двинулись по переходу. Егор Алексеевич шёл впереди, опираясь на лом, как на трость. Маргарет следовала за ним, то и дело оглядываясь. В её движениях чувствовалось напряжение, но она не отставала.

Пройдя через захламлённый переход, они оказались в небольшом техническом помещении, где стояли старые электрические щиты и ржавые распределительные коробки. За одной из них, у самого пола, было квадратное отверстие, закрытое металлической решёткой. Егор Алексеевич присел, с трудом согнув больную ногу, и отодвинул решётку. Из отверстия пахнуло сыростью и холодом.

— Нам нужно спуститься, — сказал он. — Там, внизу, тоннель. По нему можно пройти до переулка.

Маргарет посмотрела на него с сомнением.

— Ты уверен, что он не перекрыт?

— Нет, — честно ответил Свешников. — Но попробовать стоит.

Он спустился первым, цепляясь за края отверстия и стараясь не нагружать повреждённую ногу. Внизу было темно, но не абсолютно. Где-то вдалеке, сквозь щели в старых перекрытиях, пробивался слабый свет. Вода, судя по звуку, текла где-то по дну, но неглубоко.

Маргарет спустилась следом, неловко приземлившись и едва не упав. Егор Алексеевич поддержал её, удержав за руку.

— Осторожно, — прошептал он. — Здесь скользко.

Они двинулись вдоль стены, стараясь держаться сухих участков. Вода действительно была: ноги то и дело попадали в холодные лужи, от которых по телу пробегала дрожь. Но в целом тоннель был проходим.

Они прошли метров пятьдесят, когда сзади, откуда они спустились, послышался шум. Кто-то двигался по тоннелю. Егор Алексеевич замер и оглянулся. Вдали, у самого входа, мелькнул луч света.