Капитан М. – Тени Арктики (страница 2)

В кабинете повисла тишина, такая густая, что стал слышен отдаленный, приглушенный гул генератора.

– Бред, – хрипло выдохнул Седов. Но в его глазах читалось не отрицание, а ужас от осознания. – Здесь? Рядом с нами? Все эти годы?

– Не бред, – Коваль закрыл глаза. Он внезапно выглядел старым, сломленным. – Я получил допуск, когда принимал станцию. Два абзаца в инструкции: «В случае обнаружения признаков несанкционированного доступа к объектам спецназначения на территории архипелага, немедленно доложить по зашифрованному каналу «Заря». Никаких самостоятельных действий не предпринимать». Больше ничего. Я думал… надеялся, что это просто формальность. Пережиток. Что все это давно вывезли.

– Но охлаждение работает, – мрачно констатировал Лев. – Значит, там что-то есть. И это «что-то» требует постоянного отвода тепла. Иначе…

Он не договорил. Иначе – расплавление активной зоны, выброс. Не ядерный взрыв, нет. Взорваться такая штука сама не может. Но радиоактивное заражение местности, сравнимой с небольшим европейским государством. И гибель всего живого в радиусе сотен километров. Включая их.

– Надо доложить, – сказал Седов. – Срочно. По этому самому «Заря». Требовать немедленной помощи, эвакуации!

– Сеанс связи через четыре дня, – Коваль открыл глаза. В них снова зажегся холодный, командный огонек. Решение было принято. – И доложим. Но до этого – проверим. Тихо. Без паники. Седов, ты отвечаешь за энергетику. Тебе и карты в руки. Завтра с утра – плановый осмотр систем. Осмотри все. Особенно эти… ответвления. Горский, ты с ним. Глазастый. Фиксируй все. Но – ни слова остальным. Понятно?

Они кивнули. Что еще оставалось?

Ночь прошла беспокойно. Лев ворочался на своем узком спальном месте двухъярусной кровати, прислушиваясь к привычным ночным звукам станции: скрипу металла, гулу в трубах, шагам дежурного. Но теперь каждый звук был наполнен новым, зловещим смыслом. Где-то в двух километрах отсюда, под скалой, в вечной мерзлоте, лежали боеголовки. Молчаливые, холодные, как сама смерть. Советский Союз, создавший их, трещал по швам. Кому они сейчас нужны? Кто отвечает за их сохранность? Кто помнит о них?

Утром было обычное полярное утро – то есть, такая же ночь, только на часах цифры светились иным смыслом. После завтрака Седов и Горский, под предлогом проверки теплотрассы, оделись и вышли наружу.

Мороз усилился. Минус шестьдесят два, показывал наружный термометр. Воздух стал вязким, как сироп, каждый вдох обжигал. Фонари выхватывали из тьмы знакомый пейзаж: сугробы, темные силуэты складов, антенны, покрытые инеем толщиной в руку.

Они шли вдоль стального кожуха, укрывавшего трубы. Дыхание конденсировалось на меховых отворотах капюшонов, превращаясь в ледяную корку. Седов шел уверенно, он знал каждую сварную точку на этой трассе. Пройдя около пятисот метров от основного блока, он остановился у массивного стального люка, почти полностью занесенного снегом.

– Вот. Технический колодец. Отсюда идет ответвление. Я раньше не лез – не было нужды.

Они расчистили снег лопатами, которые взяли с собой. Седов с усилием повернул штурвал замка. Скрип железа по железу разорвал тишину, словно крик. Люк поддался, открыв черный провал и выбросив в лицо облако теплого, влажного воздуха с запахом ржавчины и масла.

Внутри – узкая металлическая лестница, уходящая вниз. Горели тусклые лампочки, ввинченные в бетонную стену шахты.

– Поехали, – Седов первым начал спускаться.

Лестница оказалась длинной. Очень длинной. Они спускались минут пять, проходя отметки на стене: «Ур. -10м», «Ур. -25м», «Ур. -50м»… Температура росла. Внизу было уже около нуля, сыро и пахло бетоном, соляркой и чем-то еще… едва уловимым, металлическим, чуждым.

Внизу оказался туннель. Широкий, достаточно, чтобы по нему мог проехать небольшой грузовик. Стены и свод были обшиты толстыми листами гофрированного металла. По полу шли рельсы узкой колеи. Воздух гудел – это работала вентиляция и, судя по равномерному, мощному гулу, насосы.

– Это не склад, – прошептал Лев. Его голос, заглушенный шлемом, прозвучал приглушенно, но эхо подхватило его и понесло куда-то вглубь туннеля.

– Нет, – согласился Седов. Он снял варежку и провел рукой по стене. – Это бункер. Строили на века.

Они пошли по туннелю, освещая путь фонарями. Луч выхватывал из темноты стальные двери с огромными штурвалами, щиты с непонятными обозначениями, пучки толстенных кабелей в металлических лотках. На некоторых дверях висели таблички: «К-7. Пост 1», «К-7. Технический отсек».

– Система охлаждения тут, – Седов подошел к одной из панелей, снял защитную решетку. Внутри гудели вентиляторы, гнавшие воздух через лабиринт толстых медных труб, по которым, судя по всему, циркулировал хладагент. – Мощность… колоссальная. Чтобы что-то охлаждать круглосуточно, год за годом… Это должно быть что-то, что само по себе греется. Постоянно.

Льва тянуло дальше. Туннель вел вниз под небольшим уклоном. Через несколько сотен метров он уперся в массивную шлюзовую дверь. Она была открыта. За ней – огромный зал, уходящий в темноту. Их фонари не могли осветить его целиком. Но то, что они увидели, заставило их сердца бешено колотиться.

Стройные, сигарообразные силуэты. Десятки. Они стояли на тележках, выстроенные в безупречные ряды. Каждый – около четырех метров в длину, в серой, матовой от пыли оболочке. На корпусах – стертые, но читаемые обозначения: индекс, номер. И знак. Треугольник с черно-желтым фоном и стилизованным изображением гриба.

Тактические ракеты. С ядерными боеголовками.

Лев подошел к ближайшей. Прикоснулся. Металл был холодным, но не ледяным. От него исходило слабое, едва уловимое тепло. Радиоактивное? Или это работа систем термостабилизации?

– Господи… – выдохнул Седов. Он смотрел на это лес смертоносных силуэтов, и его лицо в свете фонаря было пепельно-серым. – Их… десятки. Может, сотни. Здесь, под нами. Все это время…

– И это еще не все, – Лев повернул фонарь. В дальнем конце зала виднелся проем в другой туннель. – «К-8», должно быть, там. Другой тип, наверное.

Они осторожно прошли через зал, стараясь не касаться ничего лишнего. Воздух здесь был особенно густым, наэлектризованным тишиной и скрытой мощью. Проем вел в меньший по размеру отсек. Здесь стояли другие объекты – более компактные, похожие на огромные термосы. Боеголовки. Отделенные от носителей. На каждом – контрольные приборы, лампочки, некоторые из которых тускло светились зеленым, словно сонные глаза.

Седов подошел к одной из панелей управления. Пыль лежала толстым слоем. Но под ней – циферблаты, стрелки. Некоторые показывали температуру, давление внутри контейнера. Все было в зеленой зоне. Системы работали. Автоматически. Верные часовые, не знающие, что империя, которой они служили, дышит на ладан.

– Они… на взводе? – спросил Седов.

– Не думаю. Думаю, они на хранении. Но для приведения в боеготовность… нужно не так много, – Лев почувствовал, как его тошнит. От осознания, от этой чудовищной находки. Они нашли не артефакт. Они нашли мину, на которой сами же и сидели.

Вдруг где-то в глубине комплекса раздался резкий, визгливый звук – скрежет металла, потом глухой удар. И гудел вентиляторов изменился. В нем появился новый оттенок – прерывистый, хриплый.

– Что это? – вздрогнул Седов.

Лев посмотрел на панель управления ближайшего контейнера. Одна из зеленых лампочек мигнула и погасла. Другая, желтая, зажглась. А потом замигала красная. Тихо, настойчиво.

– Сбой в контуре охлаждения, – прошептал он. – Локальный. Но…

Раздался еще один удар, уже ближе. И свет – тусклые лампочки под потолком – мигнул и погас. На секунду их поглотила абсолютная, пугающая тьма. Потом зажглось аварийное освещение – красноватое, зловещее.

– Назад! – крикнул Седов. – Быстро! Надо к Ковалю!

Они почти бежали по туннелю, их шаги гулко отдавались в бетонном ущелье. В ушах стоял звон от внезапно нахлынувшей паники. Они взлетели по лестнице, выскочили из люка на ледяной воздух, который теперь показался не враждебным, а очищающим.

– Закрывай! – Лев помог Седову захлопнуть тяжелую крышку. Штурвал закрутили до упора.

Они молча, задыхаясь, пошли к станции. Молча, потому что слова застревали в горле. Они только что видели ад. И ад начал шевелиться.

Когда они, запыхавшиеся, ворвались в кабинет Коваля, тот поднял на них взгляд и сразу все понял. Без слов. Он видел их лица.

– Связь, – хрипло сказал Седов, срывая с головы шлем. – Срочно. Не ждать четыре дня. Сейчас. По любому каналу. Долбить, пока не ответят.

Коваль кивнул. Его лицо было каменным.

– Кирилл уже в радиорубке. Сеанс внеплановой связи с Мурманском через пятнадцать минут. Садитесь. Говорите.

Они говорили, перебивая друг друга. Коваль слушал, не переспрашивая. Когда они закончили, он подошел к сейфу, открыл его, достал толстую папку с тем же грифом. Положил на стол.

– Это все, что у меня есть. Технический паспорт объекта «Спецхран К-7/К-8». 1968 год. – он открыл папку. На первой странице была схематичная карта архипелага с отметками. Их станция «Севиль» была лишь маленьким квадратиком на окраине. Основная площадь была испещрена подземными ходами, залами, шахтами. Это был не склад. Это был подземный город-арсенал. Рассчитанный на пятьсот единиц тактического ядерного оружия.