Капитан М. – Смотритель (страница 3)

Он подключил один из цилиндров. На панели слабо мигнула зеленая лампочка, сообщая о минимальном заряде. Этого хватило.

Он поднял голову и посмотрел в сторону выхода, туда, где горели огни непрошеных гостей. Его лицо, обычно бесстрастное, исказила жесткая, безжалостная улыбка.

Пусть начинаются испытания. Настоящие испытания.

Глава вторая: Первый звон

Боль была его единственной реальностью. Каждый вдох отдавался огненной иглой в левом боку, где лезвие тесака проделало неглубокий, но болезненный желоб. Сидя на ящике из-под приборов в полумраке испытательного полигона, Николай снял бушлат и ватник. Рубаха под ними была пропитана запекшейся кровью и прилипла к ране. Он сдернул ее с сухим, отрывистым звуком и принялся за обработку.

В углу ангара стоял бак с дистиллированной водой, которую он когда-то использовал для систем охлаждения. Вода была старой, но чистой. Он смочил тряпку и осторожно протер рану. Вспомнилась санчасть при заводе, медсестра Тоня, которая всегда ворчала, но обрабатывала ему каждую царапину после испытаний. «Тебе, Черепанов, только детали мазать, а не себя латать», – говорила она. Теперь латать приходилось себя самому.

Он нашел старую аптечку, запечатанную еще в девяностые. Йод в пузырьке высох, но бинты и пластыри были стерильными. Скрепя сердце, он туго перетянул грудную клетку, заглушая боль до терпимого, тупого гула. Физическая боль была привычна. Она отвлекала от другой, старой, давно превратившейся в часть его существа.

Закончив, он надел рубаху и подошел к столу, где лежал «Камертон».

Оружие. Он всегда думал о нем именно так, хотя в документах оно проходило как «портативный модулятор когерентно-резонансных полей». Суть от этого не менялась. Это был инструмент разрушения. Принцип его работы был гениален и ужасен. Он не стрелял снарядами, не испускал лазерный луч. Он генерировал высокочастотный резонансный импульс, который на определенной, строго калиброванной частоте, входил в резонанс с молекулярными связями целевого материала. Проще говоря, он заставлял материю вибрировать с такой силой, что та разрывала сама себя изнутри. Сталь рассыпалась в пыль, бетон превращался в песок, органические ткани… С органическими тканями он никогда не работал. Испытания проводились на бронеплитах и конструкционных материалах.

Николай взял «Камертон» в руки. Вес был знакомым, почти родным. Он провел пальцем по кнопке включения, по регуляторам мощности и частоты. Память подсказывала каждое движение. Для полной активации нужен был основной источник питания – тяжелый рюкзачный блок, который он когда-то носил на спине. Но для нескольких выстрелов на минимальной мощности хватило и компактного цилиндра, который он подключил. Заряда в нем оставалось не больше пятнадцати процентов. Этого хватило, чтобы проверить работоспособность.

Он поднял голову и оглядел ангар. Его взгляд упал на стальной шкаф для документов, стоявший в углу. Дверца была плотно закрыта. Хорошая мишень.

Он поднял «Камертон», прижал приклад к плечу. Движения были выверенными, автоматическими. Он выбрал минимальную мощность, частота – для конструкционной стали. Прицелился. Палец лег на спусковую кнопку.

Раздался негромкий, низкочастотный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами. Воздух перед стволом-излучателем задрожал, как над раскаленным асфальтом. Николай видел, как стальная дверца шкафа на мгновение покрылась рябью, словно ее поверхность стала жидкой. Затем раздался сухой, хрустящий звук, похожий на измельчение стекла. Дверца не упала и не деформировалась. Она просто… рассыпалась. Осыпалась на пол грубой, мелкой металлической пылью, обнажив пустые полки внутри.

Гул стих. В ангаре воцарилась тишина, еще более гнетущая, чем прежде. Запах озона и раскаленного металла висел в воздухе.

Николай опустил оружие. Рука дрожала. Не от страха, а от адреналина, от пробудившейся силы, которую он держал в руках. Он снова стал тем, кем был – Испытателем. Творцом и разрушителем одновременно.

Он посмотрел на образовавшуюся кучку металлической пыли. Это работало. «Камертон» был жив.

Теперь нужно было понять, с кем он имеет дело. Кто эти люди, пришедшие на его территорию? Он не мог действовать вслепую. Ему нужны были разведданные.

Он подошел к старой проводной системе внутренней связи, которая когда-то связывала все ключевые объекты завода. Большинство кабелей были мертвы, но линия между полигоном и его сторожкой, которую он сам когда-то проложил для удобства, все еще работала. В сторожке был старый монитор, подключенный к камерам наблюдения, которые он расставил по территории несколько лет назад, чтобы следить за особо наглыми мародерами. Камеры были скрытыми, с автономным питанием. Есть шанс, что их не обнаружили.

Он нашел коммутатор, покрутил ручки. Шипение, треск, и на маленьком экране появилось изображение. Размытое, в оттенках серого, но он узнал вид на главную площадь перед цехом металлоконструкций.

Картина была поразительной. За несколько часов территория преобразилась. В центре стоял собранный ринг, окруженный тросами и примитивными осветительными приборами. По периметру были установлены мощные прожектора, пока выключенные. Вокруг суетились люди. Их было не меньше тридцати. Они выглядели по-разному: некоторые в камуфляже и с автоматами – явно охрана. Другие, в спортивных костюмах и без оружия, занимались монтажом оборудования. А были и те, кто резко выделялся – крупные, физически мощные мужчины, некоторые с изуродованными лицами, со шрамами. Они не работали. Они стояли небольшими группами, курили, разминали мышцы, с холодной оценкой поглядывая друг на друга. Бойцы.

Николай переключил канал. Следующая камера была закреплена на административном корпусе и смотрела на импровизированную стоянку. Он увидел два внедорожника, «Урал» и еще несколько автомобилей, в том числе дорогой, черный джип с тонированными стеклами. Возле него стоял тот самый высокий мужчина в пальто. Рядом с ним – коренастый нападавший, с замотанным бинтом лицом, и еще один человек, невысокий, вертлявый, в яркой куртке, который что-то оживленно доказывал, размахивая руками.

Нужно было слышать, что они говорят. К счастью, одна из камер, спрятанная над входом в главный цех, была оснащена микрофоном. Николай увеличил громкость на старом усилители. Послышались обрывки фраз, смешанные с ветром и общим гулом.

«…не волнуйся, Артем, все под контролем», – это говорил человек в яркой куртке. – «Первый бой через три часа. Клиенты уже подъезжают».

Высокий мужчина, Артем, ответил спокойным, ровным голосом, в котором чувствовалась привычка командовать: «Я волнуюсь, Лексус, когда меня пытается зарезать какой-то местный бомж. Ты говорил, территория чистая».

«Так и было! Старик-сторож, мы его уже… уладили», – заверил Лексус.

«Не уладили», – Артем указал пальцем на лицо коренастого. – «Свидетель – вот он. И этот «старик», как ты его назвал, переломал твоих ребят и скрылся. Где он сейчас?»

«Мы ищем! Он никуда не денется с территории, ворота на замке. Он где-то прячется. Мы его найдем и… решим вопрос».

«У тебя есть два часа, Лексус. До начала первого боя. Я не хочу сюрпризов. Этот завод – идеальное место. Уединенно, просторно, никаких лишних глаз. Я вложил в этот турнир серьезные деньги. И я не потерплю, чтобы какой-то сторож все испортил. Понятно?»

«Абсолютно, Артем Олегович! Будет сделано!»

Артем Олегович кивнул и, не глядя больше на Лексусa, повернулся и пошел к своему джипу. Лексус, оставшись один, вытер со лба пот и что-то злобно процедил своему коренастому подручному.

Николай откинулся на спинку стула. Теперь у него были имена. Артем Олегович – босс, организатор, деньги. Лексус – местный «решала», подрядчик, отвечающий за площадку. И они его ищут.

У него было два часа. Два часа до начала этого кровавого карнавала. Два часа, чтобы подготовить сюрприз для непрошеных гостей.

Он не мог противостоять им в открытую. Их было слишком много, и они были хорошо вооружены. Но он знал территорию лучше их всех. Он знал каждый лаз, каждую щель, каждый темный угол. Он был тенью этого завода. И теперь у тени были клыки.

План начал формироваться в его голове. Примитивный, но эффективный. Тактика выжженной земли, только в масштабах одной ночи. Он не будет с ними драться. Он будет охотиться. Он будет сеять панику, уничтожать их инфраструктуру, выключать свет, резать провода. Он превратит их уютную арену в лабиринт ужаса.

Первым делом – свет. Без прожекторов и генераторов их цирк погрузится во тьму, и тогда его преимущество станет абсолютным.

Он снова взглянул на «Камертон». Заряда хватит на несколько выстрелов. Нужно использовать их с умом. Для генераторов и прожекторов не нужна полная мощность. Достаточно вывести их из строя.

Он встал, чувствуя, как в нем закипает старая, знакомая энергия. Энергия перед испытанием. Он снова был на пороге чего-то важного, чего-то решающего. Только на этот раз испытывать он будет не бездушный металл, а живых людей. И критерием успеха будет их страх.

Он вышел из полигона через вентиляционный тоннель. Ночь была в самом разгаре. Небо затянуло сплошной облачностью, сквозь которую не пробивалось ни звезды, ни луны. Было темно, как в склепе. Идеальные условия.