Капитан М. – Сброс настроек (страница 5)

Он взял резак и направился к спальне. Включил инструмент. Тонкий, пронзительный визг режущего металла наполнил комнату, заглушая даже отдалённые звуки боя. Искры полетели в разные стороны, озаряя темноту яркими вспышками. Дмитрий работал быстро, но аккуратно, стараясь не повредить несущие конструкции. Он резал старые, ржавые стенки вентиляционной шахты, расширяя отверстие до нужных размеров.

Через пять минут проём был готов. Он заглянул внутрь. Темнота, пахнущая пылью и старой извёсткой. Луч фонарика, встроенного в резак, выхватил из мрака узкий коридор, уходящий вверх под крутым углом. Дмитрий прикинул расстояние. До чердака было метров пятнадцать по вертикали. Слишком высоко для того, чтобы взобраться без снаряжения.

Он вернулся в кладовку, где хранил альпинистское снаряжение. Нет, не для романтики горных походов — для подобных случаев. Страховочная обвязка, несколько карабинов, верёвка, зажимы, шлем с налобным фонарём. Всё это он купил давно, через интернет, и ни разу не использовал по назначению. Теперь пришло время.

Одев обвязку и закрепив верёвку за массивную трубу отопления, он начал подъём. Его тело, ослабленное годами сидячего образа жизни, дрожало от напряжения. Руки скользили по ржавым стенкам, ноги с трудом находили опору. Он проклинал свою слабость, свою лень, свою дурацкую привычку питаться одними крекерами и энергетическими напитками.

— Давай, Дима, давай, — подбадривал он себя шёпотом, делая очередной перехват. — Ты сможешь. Ты должен.

Внезапно снизу раздался оглушительный взрыв. Пол под ним содрогнулся. Дмитрий едва не сорвался, вцепившись в верёвку побелевшими пальцами. Это они взорвали дверь. Или не дверь. Возможно, это было направленное взрывное устройство, проделавшее брешь в стене его квартиры. Или они начали разрушать само здание.

В ушах зазвенело. В воздух поднялась пыль, забившаяся в нос и рот. Дмитрий закашлялся, но продолжал карабкаться вверх. Он знал, что время на исходе.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, он достиг вентиляционного отверстия на чердаке. Крышка была прикручена старыми болтами, но ему удалось отогнуть её с помощью резака. Он вывалился на пыльный чердачный пол, жадно глотая воздух, пропитанный запахом голубиного помёта и старой древесины.

Он лежал на спине, глядя в тёмный потолок, и слушал, как внизу, этажом ниже, грохочут взрывы и доносятся крики. Они штурмовали его квартиру. Они не знали, что его там уже нет.

Дмитрий поднялся на ноги, осмотрелся. Чердак был огромным, заваленным строительным мусором, старыми дверями, сломанными стульями, мешками с песком. Через слуховые окна пробивался слабый свет уличных фонарей. Он подошёл к одному из окон и выглянул наружу.

Внизу, на площадке перед домом, кипела деятельность. Люди в чёрном, машины с включёнными мигалками, прожекторы, направленные на фасад. Он видел, как группа бойцов в защитных костюмах заходит в подъезд. Они были вооружены до зубов. Чуть поодаль стоял человек в штатском — высокий, седой, в дорогом пальто, который наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. Это был, вероятно, куратор операции. Или сам заказчик.

Дмитрий посмотрел на часы. Оставалось четыре минуты до того момента, когда здание должно было быть снесено. Но они не вынесли за это время никакой техники для сноса. Значит, взрыв был заложен заранее, ещё до начала штурма. Или они ждали его, Дмитрия, в другом месте.

Он понял: это была ловушка. Его досье, его планы, его лазы — всё было давно известно. Они знали, что он попытается сбежать через чердак. Поэтому они поджидали его не в квартире, а на пути отхода.

Он отпрянул от окна. Сердце стучало где-то в горле. На мгновение его охватила паника. Он метался по чердаку, не зная, что делать. Куда бежать? Как спастись?

И тут он услышал шаги. Тяжёлые, уверенные. Они поднимались по лестнице, ведущей на чердак. Не один, не два — целый отряд.

Дмитрий замер. В голове, словно в лихорадочном бреду, проносились обрывки мыслей. Сдаться? Погибнуть? Сражаться?

Он вспомнил про «Комаров». Несколько дронов ещё не были использованы — они оставались в резерве, в небольшой коробке, которую он взял с собой в рюкзак. Он вытащил их и запустил в воздух. Пять маленьких машин, жужжа, разлетелись по чердаку, занимая позиции у входа, у слуховых окон, у старой печной трубы.

Шаги приближались. Дмитрий отступил в тень, за груду старых матрасов. Он сжал в руке пульт управления дронами. Другой рукой он нащупал в кармане перочинный нож — жалкое оружие против автоматических винтовок, но другого у него не было.

Дверь на чердак распахнулась. В проёме возникли силуэты. Они не стали ждать, не стали кричать. Они просто открыли огонь.

Пули засвистели над головой, разрывая пыльный воздух. Дмитрий прижался к полу, чувствуя, как вибрирует бетонная плита под ним. Он нажал кнопку на пульте.

«Комары» рванулись в атаку. Первый дрон врезался в лицо ведущего бойца, распыляя перец. Второй влетел в дуло автомата, вызвав задержку при стрельбе. Третий атаковал сзади, впившись в шею. Четвёртый и пятый начали кружить над головами, создавая хаос.

Бойцы были готовы к этому. Они включили инфракрасные прожекторы, которые слепили камеры дронов, и начали сбивать их прикладами. Один из дронов упал на пол, разбившись. Второй запутался в паутине и застрял. Третий ещё держался, но его время было сочтено.

Дмитрий понял, что это конец. Его последние игрушки не спасут. Он забился в угол, зажмурившись. Оставалось только молиться.

Но выстрелы внезапно прекратились. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь жужжанием последнего дрона и тяжёлым дыханием бойцов.

— Савельев! — раздался громкий, металлический голос. — Мы знаем, что ты здесь. Выходи. Сопротивление бесполезно. Здание окружено. Если ты сдашься, мы сохраним тебе жизнь.

Дмитрий не ответил. Он сидел, вжавшись в пыльный угол, и смотрел на последнего «Комара», который висел в воздухе, едва шевеля лопастями.

— У тебя есть минута, — продолжил голос. — Потом мы пустим газ. Ты задохнёшься, как крыса. Выбирай.

Дмитрий закрыл глаза. В голове, словно сквозь туман, всплыли картинки из прошлого: мать, ругающая его за то, что он всё время сидит за компьютером; школьные годы, одиночество, травля; первая работа, где его не ценили; долгие ночи, проведённые в этой самой квартире, в этом самом кресле, перед этими самыми мониторами. Он прожил жизнь затворника, добровольно изолировав себя от мира, который его не понимал. И вот теперь этот мир пришёл за ним, чтобы уничтожить.

Он открыл глаза. В них больше не было страха. Только холодная, расчётливая решимость. Он не сдастся. Он не позволит им победить.

Он поднял последнего «Комара» в воздух, развернул его и отправил в атаку на ближайшего бойца. Одновременно он вскочил на ноги и бросился к слуховому окну, расположенному в дальнем конце чердака.

Пули снова засвистели, но на этот раз они били мимо — Дмитрий двигался зигзагами, падал, перекатывался, прятался за колоннами и балками. Он добежал до окна, выбил его плечом и, не раздумывая, прыгнул в темноту.

Ветер ударил в лицо. Он летел вниз, раскинув руки, как птица. Но не на верную смерть. В нескольких метрах под окном проходил старый пожарный карниз, узкий, но достаточно прочный, чтобы выдержать его вес. Дмитрий вцепился в него руками, ободрав ладони до крови. Тело мотнулось, но он удержался.

Сверху грохотали выстрелы, но бойцы не могли видеть его. Он висел на карнизе, прижавшись к стене, и слушал, как ветер свистит в ушах.

Он был жив. Против всех шансов, он был жив.

Но это было только начало.Он висел на карнизе, вцепившись онемевшими пальцами в холодный, выщербленный бетон. Ветер рвал одежду, забирался под куртку, которую он так и не успел надеть, оставшись в одной тонкой футболке, пропитанной потом и пылью. Мышцы предплечий горели огнём, сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие жадно хватали ледяной ночной воздух, смешанный с запахом гари и строительной пыли, поднимавшейся от развороченного взрывами подъезда.

Сверху, с чердака, доносились приглушённые крики, топот тяжёлых ботинок и скрежет металла. Они знали, что он прыгнул. Знали, что он где-то здесь, на фасаде, словно таракан, прижавшийся к стене. Через несколько секунд один из бойцов высунулся из слухового окна, подсвечивая пространство внизу тактическим фонарём. Луч метнулся по кирпичной кладке, выхватывая из темноты то ржавый козырёк, то трещину в стене, то голубиное гнездо, прилепившееся под карнизом.

Дмитрий замер. Он вжался в стену, стараясь слиться с ней, превратиться в невидимку. Дыхание он задержал, хотя лёгкие разрывались. Луч прошёл в полуметре от его плеча, на мгновение осветив грязный рукав, но боец, вероятно, ослеплённый своим же фонарём, не заметил. Он повёл стволом в другую сторону, выругался сквозь зубы и скрылся внутри.

Дмитрий позволил себе выдохнуть, но осторожно, маленькими порциями, чтобы не выдать себя паром изо рта. Он огляделся. Карниз, на котором он висел, был нешироким — сантиметров двадцать пять, не больше. Он тянулся вдоль седьмого этажа, огибая угол дома и уходя куда-то в сторону запасной пожарной лестницы. Дмитрий помнил эту лестницу: старая, чугунная, она спускалась с крыши до второго этажа и обрывалась там, где когда-то была пристройка. Если бы ему удалось до неё добраться, появился бы шанс спуститься вниз, минуя захваченный подъезд.