Капитан М. – Рыбак с Баренцева моря (страница 2)

Юрий покачал головой. – Нет. Нельзя.

– Почему?

– Потому что он теплый, – тихо сказал Юрий.

Он не прикоснулся к нему, но чувствовал исходящее от объекта слабое тепло, словно от работающего электронного устройства. Затонувший обломок в ледяной воде Баренцева моря не может быть теплым.

– Ребята, слушайте команду, – его голос вновь обрел стальную твердость. – Коля, Валера, возьмите стропы и аккуратно, не трясите, перенесите это в трюм номер два. Тот, что пустой. Сашка, беги в рубку, принеси брезент, самый плотный. И чтобы никто ничего не трогал! Понятно?

Команда засуетилась. Через несколько минут странный предмет, укутанный в грубый брезент, был бережно, с огромным трудом, перенесен в пустой трюм и закреплен. Юрий лично закрыл люк на массивный замок.

– Ни слова никому, – строго сказал он собравшейся команде. Его лицо было серьезным. – Это не наша забота. Мы рыбаки. Мы доставляем улов в порт. И этот… мусор… мы сдадим портовым властям. Как положено. А сейчас – кончай глазеть! Разделывать улов! Работать!

Рыбаки, поколебавшись, разошлись. Но напряжение в воздухе витало ощутимое. Веселая предвкушение скорого возвращения домом сменилось тревожной неизвестностью.

Юрий вернулся в рубку. Туман за окном сгустился до состояния молочной стены. Видимость упала до ста метров. Он подошел к радару. Зеленая развертка медленно вращалась, очерчивая контуры моря. Их судно было в центре. И кроме них, на много миль вокруг, не было ничего. Ни одной точки. Полное одиночество.

Он сел за стол, достал судовой журнал. Нужно было сделать запись. О вылове. О погоде. О… находке. Но рука не поднималась. Инстинкт, выточенный годами службы в особых условиях, шептал ему: «Молчи».

Внезапно радио, настроенное на общеморской канал шестнадцать, шипящее от помех, ожило.

– «Суда в квадрате семь-дельта-пять, это научно-исследовательское судно «Полар Эксплорер». Мы потеряли за борт ценный научный инструмент. Цилиндрический объект, черного цвета, около двух метров в длину. Просим все суда оказать содействие в поиске. Повторяем…»

Голос был спокойным, вежливым, с легким акцентом. Скорее всего, скандинавским. Но что-то в нем было не так. Слишком… ровно. Слишком правильно.

Юрий взял микрофон. Его пальцы сжали пластик так, что кости побелели.

– «Полар Эксплорер», это рыболовный траулер «Северный улов». Прием.

Несколько секунд в эфире было только шипение. Затем голос ответил, и в нем послышалась едва уловимая нотка напряжения.

– «Северный улов», вас слушаем. Вы можете помочь в поисках?

– Отрицательно, – холодно сказал Юрий. – Находимся в точке с координатами… – он назвал ложные координаты, градусов на десять западнее их реального положения. – Видимость нулевая из-за тумана. Ничего не наблюдали.

Пауза затянулась.

– Понял вас, «Северный улов». Благодарю за ответ. – Голос снова стал безразличным. – «Полар Эксплорер», конец связи.

Юрий положил микрофон. Он подошел к радару. Ничего. Пустота. Но он не верил радару. Он верил своему нутру. Он подошел к пульту эхолота и гидролокатора. Эхолот показывал рельеф дна. Гидролокатор, работающий в активном режиме, мог обнаружить подводные объекты.

Он переключил его на пассивный режим. Теперь аппарат не посылал импульсы, а лишь слушал шумы моря. Сначала была какофония – гул винтов «Северного улова», потрескивание льда где-то далеко, песни китов. Юрий закрыл глаза, вслушиваясь, отфильтровывая знакомые звуки.

И тогда он услышал это.

Еле уловимый, высокочастотный гул. Такой тихий, что его можно было принять за помеху. Но он был ритмичным. Искусственным. Гул винтов. Но не торгового или рыболовного судна. Винтов, работающих на очень низких оборотах, почти на холостом ходу. И он приближался.

Он открыл глаза и посмотрел на экран. Радар по-прежнему показывал пустоту. Значит, у того, кто там, за туманом, есть система уменьшения радиолокационной заметности. Стелс-технология. Для научно-исследовательского судна? Сомнительно.

Он резко повернул ручку радара, увеличив чувствительность. На самых дальних подступах, на границе зоны охвата, экран замерцал. Слабая, едва заметная точка. Она то появлялась, то пропадала. Но она была. И она шла на пересечение их курса.

Юрий Морозов почувствовал знакомое холодное спокойствие, которое всегда охватывало его перед боем. Обычная жизнь капитана-рыбака закончилась. Начиналось что-то другое.

Он нажал кнопку судового телефона.

– Семеныч, на мостик. Срочно. И подними сюда Валеру. Тихо, без паники.

Пока он ждал старпома, он подошел к сейфу, вделанному в стену под картой. Прокрутил код. Дверь открылась с тихим щелчком. Внутри лежали документы, пачка денег на экстренный случай, судовой револьвер системы Нагана – реликт, оставшийся со времен советского флота, и патроны к нему. И еще один предмет. Небольшой, плоский, в герметичном пластиковом корпусе. Спутниковый маячок экстренной связи. Не тот, что стоит на всех судах, а особый. С одной кнопкой. Нажатие которой посылает сигнал не в береговую охрану, а в определенный кабинет в одном из зданий в Москве.

Он вынул Наган, проверил барабан. Все шесть патронов на месте. Он положил его в карман своей куртки. Тяжелый, холодный, знакомый груз.

Дверь открылась, впустив Семеныча и хмурого Валеру.

– В чем дело, капитан? – спросил старпом, сразу поняв по выражению лица Юрия, что дело серьезное.

– Садись, – Юрий кивнул на кресло штурмана. – Валера, ты дежуришь на палубе. Собери самых надежных – Колю, еще двоих. Берите тяжелые багры, топоры, все, что может послужить дубиной. И разместитесь у трапов, ведущих на палубу. Без моей команды никого не пускать. Если попытаются проникнуть на борт силой – отбивать. Понятно?

Боцман, человек не робкого десятка, побледнел.

– Капитан, что происходит? Пираты?

– Хуже, – коротко бросил Юрий. – Диверсанты. Под видом ученых. Они ищут то, что у нас в трюме.

– Так давайте выбросим это к чертовой матери! – вырвалось у Семеныча.

– Поздно, – покачал головой Юрий. – Они уже знают, что мы его подняли. Их судно в тумане, в паре миль от нас. У них стелс, радар почти не видит. Я слышал их винты на гидролокаторе.

– Но… что нам делать? – Семеныч смотрел на него с надеждой, с верой, которую Юрий видел много лет назад в глазах молодых лейтенантов в центральном посту подлодки.

– Мы будем драться, – просто сказал Юрий. – Мы – рыбаки. Это наше судно. Это наше море. И мы не отдадим ни то, ни другое каким-то стервятникам.

Он подошел к штурвалу, отключил автопилот.

– Семеныч, давай расчет. Они попытаются подойти с кормы, под прикрытие тумана. Мы дадим им это сделать. А потом – резко лево на борт, и дадим полный вперед. Попробуем их таранить.

– Таранить? Юрий Алексеевич, да они же, возможно, на военном корабле!

– Нет, – Юрий покачал головой. – Военный корабль не стал бы скрываться. Они действуют тайно. Значит, их судно внешне гражданское. И уязвимое. Как и наше. Но у нас есть одно преимущество.

– Какое? – с надеждой спросил Семеныч.

– Я знаю, что они придут. А они не знают, что я их жду.

Он повернулся к окну. Туман за ним был непроглядным. Но где-то там, в этой молочно-серой стене, скрывалась опасность. Старая, как мир: человек, идущий забрать то, что принадлежит другому.

Юрий Морозов глубоко вздохнул, наполняя легкие холодным воздухом рубки. Запахло озоном, машинным маслом и… приближающейся битвой. Он давно не чувствовал этого запаха. Он ненавидел его. Но он также знал, что только этот запах мог вернуть его к жизни. Настоящей жизни. Где ты не просто добытчик, а защитник.

– Готовься, Семеныч, – тихо сказал он. – Скоро начнется.

И Баренцево море, хранившее столько тайн, приготовилось хранить еще одну. Таинство боя. Где гарпун и рыбацкая сеть станут оружием против автоматических винтовок и хладнокровного расчета. Где капитан-подводник снова станет командиром. Где рыбак с Баренцева моря встретит свою судьбу в холодных объятиях штормовых вод.

Глава вторая: Призрак в тумане

Туман сгущался, превращаясь из молочной дымки в непроницаемую белую стену. Он затягивал раны моря, скрывая его тайны и его угрозы. Видимость упала до нуля. Мир сузился до влажных, холодных стен рубки, до приглушенных голосов команды и до монотонного гула двигателей «Северного улова», которые теперь работали на малых оборотах, едва поддерживая ход.

Юрий Морозов стоял у штурвала, его пальцы сжимали полированный пластик. Он не вел судно – вести его в такой туман было безумием. Он просто чувствовал его, каждую вибрацию, каждый крен. Его взгляд был прикован к экрану радара. Зеленая развертка лениво ползала по кругу, но та точка, что он видел ранее, исчезла. То ли они вышли из зоны охвата, то ли заглушили свои отражатели еще сильнее.

Но он знал, что они там. Он слышал их.

– Ничего, – пробормотал Семеныч, стоя у пульта эхолота и пассивного гидролокатора. – Ни черта не видно. Может, отстали?

– Нет, – коротко бросил Юрий. – Они ближе. Слышишь?

Он повернул ручку усилителя гидролокатора. В динамиках, шипя и потрескивая, проносилась симфония моря. И сквозь нее – едва уловимый, но неумолимый ритм. Тук-тук-тук. Высокочастотный гул винтов. Более четкий теперь. Близкий.

– Черт, – выдохнул Семеныч. – Они прямо по корме. Метров пятьсот, не больше.

– Они используют нашу собственную шумовую дорожку как прикрытие, – пояснил Юрий, не отрывая взгляда от радара. – Идут точно за нами, в кильватерной струе. Умно.