Капитан М. – Критические минуты (страница 2)

Он взял свой кофе и отошёл к высокому столику у перил, с которого открывался вид на нижний этаж. Атриум был залит светом, падающим из огромных панорамных окон. Люди сновали внизу, как муравьи. Художник, рисующий шаржи, развлекал маленькую девочку. В детской зоне, яркой и шумной, визжали малыши. Гирлянды с искусственной зеленью и огоньками, развешанные по всему центру, создавали обманчивую атмосферу праздника, хотя до Нового года было ещё далеко. Администрация, видимо, решила «задержать ощущение торжества».

Где-то вдалеке, перекрывая гул, раздался чей-то громкий крик. За ним — взрыв смеха. Подростки. Он узнал голос Дрона. Ну конечно. Скука — их главный враг.

Тополь сделал глоток обжигающего кофе. Горечь разлилась по рту, немного отвлекая от мрачных мыслей. Он был ворчливым, старым и уставшим. Но, по крайней мере, этот день был предсказуемым. Час. Один час. Потом он посадит этих оболтусов в автобус и вернётся в свою пустую холостяцкую квартиру, где его ждали только остывший ужин и старый термос с чаем.

Но предсказуемость рухнула в один миг.

Громкий, резкий звук, похожий на разрыв петарды, пронзил шум торгового центра. За ним — второй, третий. Люди начали оборачиваться, кто-то испуганно вскрикнул. Звук был слишком громким и слишком чётким для петарды. Тополь замер. Тело среагировало раньше, чем разум. Мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным, а ладонь, державшая стаканчик, на мгновение застыла в воздухе.

Он знал этот звук. Он знал его слишком хорошо. Это был звук автоматической очереди.

Сердце ударило в рёбра, но внешне он остался совершенно спокоен. Только зрачки сузились, а голова слегка наклонилась, будто он прислушивался. Источник звука? Он определил его мгновенно — стреляли на первом этаже, со стороны центрального входа.

Вслед за выстрелами раздались крики. Теперь это была настоящая, леденящая кровь паника. Крики ужаса, сотни голосов, сливающиеся в один душераздирающий вопль. Люди наверху, на фуд-корте, начали вскакивать с мест, опрокидывая стулья и подносы. Тарелки с едой летели на пол. Кто-то из детей заплакал.

Тополь отбросил стаканчик с недопитым кофе. Пластик глухо стукнулся о пол, тёмная жидкость разлилась у его ног. Он не обратил на это никакого внимания. Его глаза, теперь холодные и сосредоточенные, уже не были глазами усталого учителя. Это были глаза сапёра, оценивающего поле боя.

— Всем встать! Не двигаться! — проревел усиленный мегафоном голос откуда-то снизу. Голос был грубым, с резким акцентом. — Это захват! Здание под нашим контролем! Если вы будете подчиняться — никто не пострадает!

«Никто не пострадает» — эхом отозвалось в голове Тополя. Он слишком хорошо знал, что это значит. Это значит, что у них есть план. И что жизни людей для них — просто разменная монета.

Внизу, в атриуме, началось хаотичное движение. Люди заметались из стороны в сторону, как испуганные овцы, не зная, куда бежать. Выстрелы прозвучали снова, теперь уже в воздух, чтобы подстегнуть панику и загнать толпу в нужное им место. Тополь увидел, как со второго этажа, от магазинов одежды, к фуд-корту бегут его ученики. В их глазах был животный ужас. Лиза тянула за руку побледневшую Машу. Дрон уже не улыбался, он что-то кричал Зяблику, размахивая руками. Братья Кузнецовы бежали рядом, пригнувшись, словно над ними уже свистели пули.

— Стоять! — рявкнул Тополь, перекрывая шум. Его голос был подобен удару хлыста. Подростки, увидев его, рванули к нему, как к единственному островку стабильности в этом море безумия.

— Что происходит?! — выдохнула Лиза, когда они сгрудились вокруг него. — Это что, теракт?!

— Спокойно, без паники, — Тополь схватил её за плечо, сжав так, что она поморщилась. — Я не знаю, что это. Но я знаю, что нам нужно делать. Слушать меня и не задавать глупых вопросов.

Он оглядел их по одному. Восемь пар глаз, полных страха и надежды, смотрели на него. Впервые за долгое время он видел в них не дерзость и безразличие, а готовность подчиняться.

— Мы не должны оставаться на открытом месте. Фуд-корт — это ловушка. Нам нужно уйти с линии огня, — проговорил он, прикидывая варианты. — За мной. Все. Быстро. Держимся вместе, никого не теряем. Дронов, ты замыкающий. Смотри, чтобы никто не отстал. Ветрова, хватай Соболеву и не отпускай.

Алина, у которой из глаз катились слёзы, безвольно повисла на руке у Лизы. Её идеальные волосы растрепались, тушь потекла, а вся напускная надменность исчезла без следа, обнажив испуганного ребёнка.

Они двинулись прочь от фуд-корта, в сторону бокового коридора, ведущего к подсобным помещениям и техническим лифтам. Тополь шёл первым, быстро, но так, чтобы остальные успевали. Его шаг стал пружинистым и бесшумным, несмотря на хромоту. Он двигался от укрытия к укрытию, постоянно сканируя пространство. Мимо них пробегали обезумевшие люди, не разбирая дороги. Кто-то из них толкал подростков. Одна женщина, споткнувшись, упала прямо перед ними. Зяблик, побледнев, помог ей подняться, но она, даже не поблагодарив, рванула дальше, влекомая общей волной паники.

Сзади, снизу, снова раздались выстрелы. На этот раз очередь была длиннее. В ответ — чей-то душераздирающий крик. Кричал мужчина.

— Не оборачиваемся! — скомандовал Тополь, почувствовав, что кто-то из подростков замедлил шаг. — Вперёд! Только вперёд!

Он завернул за угол, в технический коридор, который был тускло освещён и пуст. Здесь пахло моющими средствами и картоном. У дальней стены стояли тележки уборщиков и штабеля пустых коробок.

— Сюда, — сказал он, открывая дверь с табличкой «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещён». Дверь была не заперта. Он пропустил внутрь сначала подростков, затем вошёл сам и тихо закрыл за собой дверь, проверяя, как она закрывается. Изнутри был обычный засов, но он не стал его трогать. Сначала нужно было осмотреться.

Это была небольшая комната, что-то вроде склада для персонала фуд-корта. Стеллажи с упаковками салфеток, пластиковыми стаканами, бумажными полотенцами. Металлический шкаф в углу. Куча упаковочной плёнки. Тусклая лампа под потолком горела, бросая жёлтый свет на перепуганные лица.

— Пить... — прошептала Маша, утирая слёзы. — Я хочу пить...

— Заткнись, — прошипел Дрон, хотя в его голосе не было злости, только нервное напряжение. — Сама не понимаешь, что ли?

— Дронов, тише, — Тополь оглядел комнату. — Здесь мы в относительной безопасности. Но это ненадолго. Они начнут зачистку.

— Кто — они? — спросил Саша Кузнецов, голос его дрожал.

— Те, кто это устроил, — коротко ответил учитель. Он подошёл к двери и прислушался. Сквозь толстую дверь доносились лишь отголоски криков и редкие хлопки. — Здание под контролем вооружённых людей. Судя по всему, они взяли заложников на первом этаже.

— И что нам делать? — тихо спросила Лиза. Она стояла, прислонившись к стеллажу, и не сводила с него своих зелёных глаз. В них, помимо страха, уже появился проблеск осмысленности. — Мы же не можем просто сидеть здесь. Если они нас найдут...

— Не найдут, если будем тихо, — отрезал Тополь. — Но сидеть сложа руки тоже нельзя. Первое, что они сделают после установления контроля, — заблокируют все выходы и перережут связь. Они должны быть уверены, что никто не выйдет и не вызовет подмогу раньше времени.

— Но у нас же нет оружия! — воскликнул Дрон. Он сжал кулаки, его лицо покраснело от бессильной злобы. — Что мы можем сделать против автоматчиков?

— Мы можем не умереть, — жёстко произнёс Виктор Сергеевич. — И для начала — выключите свои телефоны. Звук, вибрацию, всё. Любой звук — наш враг. Сигнал тоже могут засечь.

Подростки засуетились, доставая смартфоны. Тополь тем временем подошёл к металлическому шкафу и попытался открыть его. Шкаф оказался заперт на навесной замок. Он мельком оглядел его. Замок был дешёвый, китайский. Тополь хмыкнул и надавил на дужку определённым образом. Замок с лёгким щелчком открылся. Внутри оказались швабры, вёдра, тряпки, химикаты для уборки и... на нижней полке, свёрнутый в рулон, лежал большой кусок прочной армированной бечёвки. Для чего она была нужна уборщикам, он не знал. Но отметил про себя, что это может пригодиться.

— Ого, — выдохнул Зяблик, наблюдая за манипуляциями Тополя с замком. — А вы умеете.

— Школьная программа, — буркнул тот, не оборачиваясь.

Он продолжал осматривать помещение. Его взгляд упал на вентиляционную решётку под потолком. Слишком маленькая, чтобы пролезть человеку. Он оценил высоту потолка — метра три. Затем перевёл взгляд на стену слева. Она была из гипсокартона. За ней, судя по плану, который он помнил, был технический лифт. А значит, там могут быть другие служебные ходы, лестницы, возможно, даже пожарный выход.

В этот момент где-то совсем рядом, в коридоре, послышались тяжёлые, уверенные шаги. Несколько человек. Они шли быстро. Подростки замерли, прижавшись друг к другу. Глаза их расширились от ужаса. Даже дыхание, казалось, остановилось.

Тополь поднял руку, призывая к абсолютной тишине. Затем одним быстрым, бесшумным движением шагнул к двери и прислушался. Шаги приближались. Он слышал приглушённую речь. Говорили на незнакомом языке. Грубые, отрывистые фразы. Язык был не русский, не английский. Возможно, один из языков Ближнего Востока или Средней Азии. Тополь напрягся, вслушиваясь в интонации. Это был приказ.