Капитан М. – Консьерж (страница 5)

Он подошёл к мониторам. На экране, передававшем картинку с камеры на четвёртом этаже, было видно, как из тридцать восьмой квартиры выходит Платон. Он снова говорил по телефону. Потом он подошёл к лестничному окну и посмотрел вниз, прямо в объектив камеры. И улыбнулся. Семён Аркадьевич почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От азарта.

Игра началась. Фигуры расставлены. Впереди — долгая партия.

Он выключил свет и остался сидеть в темноте, слушая, как дождь стирает с улиц следы уходящего дня. Завтра будет новый день. И в нём нужно будет сделать следующий ход. Очень осторожный, очень точный.

На этой странице вы можете читать онлайн книгу - "Консьерж" - это вторая глава большого романа. Полную версию книги вы можете прочитать онлайн, перейдя по ссылке в описании. Приятного чтения.Он вздохнул и закрыл глаза. В ушах звучал шум дождя. Впереди был новый день. И новые ходы в этой бесконечной партии, где цена — не победа, а выживание. Выживание его мира, его дома, его правды. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя прохладный нефрит набалдашника. Его время ещё не пришло. Но оно обязательно придёт.

Дождь прекратился к семи утра, оставив на асфальте зеркальные лужи, в которых отражалось бледное, выцветшее небо. Семён Аркадьевич вышел из подвала в своём обычном облачении — тёмно-серая ливрея, белоснежная рубашка, галстук, перчатки, трость. Он был собран, подтянут, но внутри него, как натянутая струна, вибрировала тревога. Ночной инцидент с замком гаража не шёл из головы. Платон не просто проявлял агрессию — он перешёл к активным действиям. Попытка вскрыть гараж, где стоял автомобиль консьержа, говорила о многом. Возможно, он искал улики. Или хотел подбросить что-то. Или просто проверял реакцию. В любом случае, это было объявлением войны без правил.

Первым делом Семён Аркадьевич направился к гаражу. Он обошёл здание с тыльной стороны, стараясь ступать по сухому, чтобы не оставлять следов. У массивной металлической двери, выкрашенной в тёмно-зелёный цвет, он остановился. Замок выглядел нетронутым, но опытный глаз заметил бы лёгкие царапины вокруг замочной скважины — следы отмычки или другого инструмента. Консьерж наклонился, провёл пальцем по металлу. Царапины были свежими. Значит, Платон действительно пытался проникнуть внутрь. Но не сумел. Это давало время, но не гарантировало безопасности.

Он открыл дверь своим ключом, вошёл внутрь. В гараже пахло машинным маслом, бензином и сыростью. Его «Москвич» стоял на месте, укрытый чехлом из плотной ткани. Семён Аркадьевич подошёл к машине, проверил капот, багажник, заглянул под днище. Всё было на месте. Он выдохнул. Платон, вероятно, просто проверял, что хранится в гараже. Или искал какой-то компромат. Что ж, он ничего не нашёл.

Семён Аркадьевич решил, что гараж нужно укрепить. Он достал из ящика с инструментами новый, более сложный навесной замок с секретным механизмом, который держал на всякий случай, и заменил старый. Затем он внимательно осмотрел стены и потолок на предмет возможных точек проникновения. Вентиляционная решётка под потолком была надёжно закреплена. Окно, выходящее в переулок, забрано решёткой. Всё было в порядке. Но он знал, что покой обманчив.

Вернувшись в дом, он столкнулся в холле с Валентиной Петровной. Она как раз заступала на смену — сегодня был её день, потому что Семён Аркадьевич планировал отъехать по делам. Женщина выглядела встревоженной, теребила платок в руках.

— Семён Аркадьевич, вы слышали? — зашептала она, подойдя ближе. — Ночью кто-то лазил по двору. Я сама видела из окна! Тень какая-то мелькала у гаражей. Я чуть со страху не померла.

— Не переживайте, Валентина Петровна, — спокойно ответил консьерж. — Я всё проверил. Ничего страшного. Наверное, кошка или собака. Но на всякий случай, будьте внимательны. Если увидите что-то подозрительное, сразу звоните мне. И не выходите ночью из подъезда.

— Да я и не выхожу! — она перекрестилась. — А этот новенький... он сегодня ночью уезжал. Я слышала, как машина заводилась. И вернулся только под утро. Что ему не спится?

Семён Аркадьевич ничего не ответил. Он знал, что Платон уезжал, но то, что Валентина Петровна это заметила, было полезно. Значит, он не так осторожен, как хочет казаться. Или ему всё равно. Возможно, он хочет, чтобы за ним наблюдали. Игра на нервах.

— Вот что, Валентина Петровна, — произнёс консьерж, понизив голос. — Если этот гражданин будет пытаться с вами разговаривать, расспрашивать о жильцах или обо мне, не вступайте в беседу. Ссылайтесь на занятость. Но запоминайте каждое слово. Поняли?

— Поняла, Семён Аркадьевич, как не понять! — закивала она. — Уж я-то не промах. Я этого хлыща насквозь вижу. Глаз у него недобрый.

— Вот и хорошо. Идите, занимайтесь своими делами.

Валентина Петровна ушла, а консьерж поднялся к себе. Ему нужно было позвонить детективу. Время шло, а информация о сестре Верховцева ещё не поступила. Он достал мобильный телефон, набрал номер. На этот раз гудки были короче.

— Викентий Брониславович, это Гольдин. Есть новости?

— Есть кое-что, — раздался глуховатый голос. — Но немного. Вера Викторовна Исакова, сорок шесть лет. Живёт в Выборге, на окраине. Работает библиотекарем в районной библиотеке. Замужем, детей нет. Муж — инженер на заводе. Скромный достаток. Характер, по отзывам, замкнутый, нелюдимый. С братом почти не общается. Последний раз виделись несколько лет назад, когда она приезжала в Москву.

— Почему приезжала?

— Точно неизвестно. Похоже, на лечение. У неё проблемы с сердцем.

— Какие именно?

— Диагноз не установлен, но, по косвенным данным, — ишемия. Она стоит на учёте в кардиологическом центре. Брат ей помогает деньгами, но нерегулярно. В общем, женщина тихая, болезненная.

Семён Аркадьевич задумался. Тихая, болезненная, нелюдимая. Вряд ли она представляет угрозу. Но она может быть источником информации. Если Платон поддерживает с ней связь, то через неё можно выйти на его планы. Или наоборот — использовать её как слабое место. Не для шантажа, нет. Для понимания.

— Мне нужны подробности. Адрес, место работы, распорядок дня. И любые сведения о её контактах с Верховцевым Платоном за последние полгода. Сможете?

— Смогу. Но это займёт время. Дня четыре.

— Пусть будет четыре. Но не больше. И ещё: проверьте, не брал ли Верховцев в последнее время крупные суммы в долг, не оформлял ли кредиты. Меня интересует его финансовое положение.

— Принято. Аванс?

— Курьер привезёт завтра.

Он отключился. Деньги он снова передаст через Зою Павловну. Или через другого посредника. У него были проверенные каналы.

Остаток дня прошёл в рутине. Семён Аркадьевич принял отчёт у сантехника, который чинил трубу в подвале, переговорил с электриком, проверил счётчики. Всё это помогало ему сохранять ясность мысли. Он любил порядок, а работа руками, пусть даже мелкими делами, упорядочивала хаос внутри.

Около шести вечера, когда он сидел за столом и переписывал показания, в дверь постучали. Стук был негромкий, но настойчивый. Семён Аркадьевич поднял голову. Он не ждал гостей.

— Войдите, — произнёс он.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Наталья Андреевна. Вид у неё был смущённый, но решительный. В руках она держала небольшой свёрток.

— Простите за вторжение, Семён Аркадьевич, — сказала она, прикрывая за собой дверь. — Я на минутку.

— Прошу, — консьерж встал, указал на стул. — Присаживайтесь.

Она села на краешек, положив свёрток на колени. Некоторое время молчала, словно собираясь с мыслями.

— Я хотела вас поблагодарить, — наконец произнесла она, подняв глаза. — За тот чай. И за... — она запнулась. — Вы всегда так внимательны ко всем. Это редкость в наше время.

Семён Аркадьевич смотрел на неё спокойно, без удивления. Он знал, что однажды она придёт. Знал, что тот анонимный подарок — билеты в театр — не останется незамеченным. Женщина не глупа, она могла догадаться.

— Внимательность — часть моей работы, — ответил он нейтрально.

— Нет, — она покачала головой. — Это больше, чем работа. Вы... вы как будто видите то, чего не видят другие. Знаете, о чём люди молчат. И не осуждаете. Вы помогаете. Даже когда вас не просят.

Она протянула ему свёрток.

— Это вам. От нашей семьи. Просто знак благодарности. Откройте.

Семён Аркадьевич взял свёрток. Бумага была плотной, дорогой. Внутри оказалась бутылка хорошего коньяка и маленькая картонная коробочка. В ней — изящная перьевая ручка с золотым пером.

— Это от Константина? — спросил он.

— Нет, — она улыбнулась грустно. — Это от меня и Милочки. Константин... он занят. Вы же знаете.

Консьерж кивнул. Он знал. Знал, что Мягков почти не бывает дома, что Наталья Андреевна одинока, что девочка тянется к отцу, но получает лишь редкие, скупые знаки внимания. Он поставил подарки на стол.

— Благодарю. Это очень щедро. Но не стоило.

— Стоило, — она поднялась. — И ещё... Семён Аркадьевич, я хочу спросить. Вы ведь знаете о моём муже? О том, что он... что у него кто-то есть.

Вопрос повис в воздухе. В комнате стало тихо, слышно было лишь далёкий шум лифта.

— Я знаю, что у каждого человека есть свои тайны, — ответил консьерж, не отводя взгляда. — И я не вправе вмешиваться в вашу семейную жизнь. Но я всегда на стороне тех, кому больно.

Наталья Андреевна опустила глаза. В её лице промелькнула тень.