Канира – Первый Выбор (страница 25)

— Показать мою собственную правду? — тихо перебил Люцифер. — Да, именно этого я и добиваюсь.

Он начал медленно обходить прилавок. Мелеос попятился, но спиной упёрся в книжную полку.

— Ты же понимаешь, что происходит в мире, — продолжил Падший, не сводя с него глаз. — Правила нарушаются, Боги носятся по всему свету, пытаясь навести порядок. Демоны лезут туда, куда не следует. А я… — он остановился в шаге от ангела, — я оказался в самом центре этого хаоса, даже не понимая, какова моя роль в происходящем.

— И ты думаешь, что карты дадут тебе ответ?

— Я думаю, что карты покажут мне то, что скрывают, — его голос стал жёстче. — Ты ведь помнишь, как это работает, Мелеос. Там, наверху, правду пишут под диктовку. А я хочу увидеть свою собственную историю. Не ту версию, которая устраивает Отца.

Мелеос нервно облизал губы. В глубине души он понимал Самаэля — желание знать правду о собственной судьбе было естественным. Но карты Басаносов…

— Ты не понимаешь, на что они способны, — сказал он умоляюще. — Да, я вдохнул в них жизнь тысячелетий назад, когда моя сила ещё не была омрачена падением. Это искусство было прекрасным тогда, но теперь… Теперь они стали чем-то большим. Они не просто показывают правду — они могут её изменить.

Люцифер приподнял бровь.

— Изменить? Это… интересно. Ты хочешь сказать, что карты эволюционировали?

— Я много веков наблюдал за ними, — признался Мелеос. — Они научились не только видеть то, что есть, но и влиять на то, что может быть. Каждый раз, когда кто-то использует их для поиска правды, карты меняют саму реальность в соответствии с тем, что показывают.

— Тем лучше, — в голосе Люцифера появились опасные нотки предвкушение. — Позволь мне взять их на время. Всего на пару часов. Они покажут мне правду — не ту, что написана на Небесах, а мою собственную. И если они действительно могут влиять на реальность…

— То ты можешь переписать свою историю? — Мелеос покачал головой. — Самаэль, подумай о последствиях! Если ты изменишь своё прошлое, это повлияет на всё мироздание. На Войну, на падение ангелов, на судьбы миллиардов душ…

— Это моя судьба, — прервал его Люцифер. — И я имею право знать, была ли она предопределена или я действительно делал выбор.

— Но если окажется, что всё было предрешено, что станет с твоей свободной волей? А если выяснится обратное — что ты мог бы не падать, — что ты будешь делать с этим знанием?

Люцифер помолчал, обдумывая слова ангела. В его глазах мелькнули тени старых сомнений.

— Возможно, — медленно произнёс он, — Мне нужно это знание именно сейчас. Мир меняется, Мелеос. У меня есть своя Цель. И мне необходимо понять, какую роль я должен в этом играть. Роль, которую я выберу сам, а не ту, что предназначена мне судьбой.

— Самаэль, я умоляю тебя, — голос Мелеоса стал отчаянным. — Не делай этого. Некоторые истины лучше оставить погребёнными. Карты могут показать тебе то, с чем ты не сможешь жить.

— Я уже не живу, — сухо заметил Люцифер. — Я существую. И возможно, пора это изменить.

Он протянул руку к Мелеосу, и в этом жесте было что-то почти умоляющее.

— Старый друг, ты знаешь меня тысячи лет. Когда я просил тебя о чём-то по-настоящему важном для меня?

Мелеос заколебался. Это была правда — Самаэль никогда не просил, он приказывал или брал силой. Но сейчас в его голосе звучали нотки, которые ангел не слышал со времён до падения.

— Я… — он сглотнул. — Самаэль, если я дам тебе карты, ты обещаешь использовать их только для того, чтобы увидеть правду? Не пытаться изменить прошлое?

— Я обещаю подумать, — уклончиво ответил Люцифер.

— Этого недостаточно.

— Это всё, что ты получишь.

Напряжение в магазине можно было резать ножом. Мелеос боролся с собой, взвешивая последствия отказа и согласия. Наконец он решительно покачал головой.

— Нет, Самаэль. Я не могу. Слишком велика цена ошибки. Эти карты должны остаться там, где они есть.

Лицо Люцифера не изменилось, но воздух вокруг него начал мерцать. Температура в помещении упала на несколько градусов.

— Ты забыл, Мелеос, — голос его стал опасно тихим, — я не прошу. Я просто пытался быть вежливым, ради старой дружбы. Но если ты предпочитаешь, чтобы я взял их силой…

— Лучше я их уничтожу! — воскликнул Мелеос и метнулся к потайному ящику за прилавком.

Его пальцы дрожали, когда он доставал небольшую шкатулку из чёрного дерева, инкрустированную серебряными символами защиты. Заклинания на крышке вспыхнули слабым голубым светом в ответ на его прикосновение.

— Лучше я уничтожу их, чем позволю тебе воспользоваться ими! — повторил он, резко открывая шкатулку.

Внутри лежали карты, каждая размером с человеческую ладонь. Они словно дышали собственной жизнью, и даже в приглушённом свете магазина на них можно было различить движущиеся изображения — лица, пейзажи, символы, постоянно меняющиеся и перетекающие один в другой.

Мелеос поднял руку, призывая огонь очищения, но карты внезапно вспорхнули из шкатулки, словно живые птицы. Они закружились в воздухе, создавая завораживающую спираль света и тени.

— Что… — начал он, пытаясь схватить их, но карты ускользали от его пальцев, как будто были сделаны из света и воздуха.

Люцифер наблюдал за этим представлением с удивлённым интересом.

— Похоже, — задумчиво произнёс он, — карты сами решили, что им делать.

И в самом деле, карты поднимались всё выше, их движения становились всё более хаотичными. В воздухе зазвучала едва слышимая музыка — не земная, а какая-то небесная мелодия, полная печали и тоски.

— Они чувствуют моё присутствие, — понял Люцифер. — Те руки, создавшие их. Тот Мистик мне всегда не нравился. И они… убегают?

Карты взмыли под самый потолок и исчезли во вспышке ослепительно белого света, оставив после себя лишь слабое послевкусие магии и запах озона.

В наступившей тишине Люцифер медленно обернулся к Мелеосу. В его глазах не было гнева — только холодное разочарование и что-то вроде грусти.

— Знаешь что, Мелеос, — сказал он почти ласково, — возможно, это и к лучшему. Карты сбежали сами. Значит, даже они понимают, что некоторые истины действительно лучше оставить нетронутыми.

Ангел стоял, тяжело дыша, не веря, что всё закончилось так просто.

— Но, — добавил Люцифер, поднимая руку, — это не значит, что ты можешь безнаказанно отказывать мне, старый друг.

Падший Архангел поднявший руку лениво щёлкнул пальцами.

В тот же миг весь мир вокруг них взорвался белым светом — не мягким и тёплым как у Михаила, а жёстким, безжалостным, выжигающим всё вокруг до самых основ реальности. Свет поглотил антикварный магазин, улицу за окном, возможно, весь квартал.

В этой вспышке исчезли звуки, запахи, ощущения. Осталась только пустота, заполненная сиянием, в центре которой стояли две фигуры — одна спокойная и невозмутимая, другая — охваченная ужасом перед силой, которую она вызвала своим неповиновением.

Глава 11

Лос-Анджелес простирался подо мной бескрайним морем огней, каждый из которых представлял человеческую жизнь со своими радостями, печалями и выборами. Я стоял на крыше одного из самых высоких небоскрёбов города, наблюдая за тем, что происходило далеко внизу, на расстоянии нескольких километров.

Мой взгляд был прикован к небольшой площадке возле полицейского участка, где Люцифер беседовал с детективом Хлоей Декер. Даже с такого расстояния я мог видеть каждую деталь их разговора, каждое выражение лица, каждый жест. Преимущества архангельского зрения.

Люцифер был в своей обычной форме — идеально сидящий костюм, безупречная причёска, та самая обворожительная улыбка, которая могла растопить сердце любой смертной. Он что-то говорил Хлое, она смеялась, закатывая глаза, и откидывая назад свои светлые волосы. Обычная человеческая сцена флирта, если бы не одна маленькая деталь.

Я улыбнулся, качая головой. Мой младший брат, Утренняя Звезда, некогда самый могущественный среди всех ангелов после меня, и он до сих пор не понял, что происходит с этой женщиной. Любой другой архангел давно бы использовал свои способности, чтобы выяснить, почему рядом с детективом Декер его божественная сущность становится уязвимой, почему его человеческая оболочка может быть ранена. Но не Люцифер. Он наслаждался этой загадкой, словно ребёнок, получивший новую игрушку.

Всегда был слишком гордым, чтобы признать, что чего-то не понимает, подумал с лёгким сожалением.

Движение в соседнем переулке привлекло моё внимание. Трое подростков окружили четвёртого, явно младше их. Классическая ситуация школьной травли, перенесённая на улицы города. Старшие парни толкали жертву, выкрикивали что-то угрожающе, один уже достал из кармана складной нож.

Я вздохнул. Люди. Всегда находили способы причинять друг другу боль.

Не отрывая основного внимания от Люцифера и детектива, я слегка сосредоточился на происходящем внизу. Небольшое усилие воли — и троица хулиганов внезапно зашаталась, словно выпившие целую бутылку виски каждый. Их координация нарушилась, речь стала невнятной, агрессия сменилась глупым хихиканьем.

Мальчик, которого они терроризировали, вдруг выпрямил плечи. В его глазах вспыхнула уверенность, которой там никогда не было. Он сжал кулаки и шагнул вперёд, больше не жертва, а тот, кто готов постоять за себя.

То, что произошло дальше, было предсказуемо. Пьяные подростки не могли оказать сопротивления внезапно обрётшему уверенность сверстнику. Через пару минут все трое лежали на асфальте, держась за разбитые носы и синяки, а их бывшая жертва уходила прочь с гордо поднятой головой.