Канира – Первый Выбор (страница 20)

Это хорошо или плохо? Эмоциональная привязанность делает нас уязвимыми, но она же делает нас… живыми. Именно способность любить и страдать отличает живые души от простых автоматов, исполняющих волю создателя.

Японские острова появились на горизонте, когда первые лучи рассвета, раскрылись у меня за спиной. Я снизился, приближаясь к Токио. Огромный мегаполис уже просыпался — миллионы людей начинали свой день.

Я сложил крылья и опустился на крышу одного из небоскрёбов в деловом районе Синдзюку. Крылья исчезли, растворившись в утреннем воздухе, и я снова принял обычную человеческую форму. Тёмно-синий костюм, белая рубашка, никаких украшений. Внешне — обычный иностранный бизнесмен.

Токио утром — это симфония звуков, запахов и движения. Гул транспорта, голоса людей, запах еды из уличных лавочек, смесь современной технологии и древних традиций. Я спустился с крыши и растворился в толпе, наблюдая.

Люди здесь двигались с удивительной синхронностью, словно части единого механизма. Потоки пешеходов на переходах, переполненные поезда метро, офисные работники с одинаковыми портфелями — всё это создавало впечатление идеально отлаженной системы. Конечно если не смотреть вглубь всей этой красивой, но ложный картины.

Под этой внешней упорядоченностью я чувствовал тысячи индивидуальных драм, надежд, страхов. Молодая мать, спешащая на работу и переживающая, что оставляет ребёнка с няней. Пожилой мужчина, который боится, что его скоро сократят. Подросток, который не знает, как признаться родителям в плохих оценках.

Человеческая природа удивительна в своём разнообразии. За миллиарды лет наблюдений я так и не смог до конца её понять. Они такие хрупкие, эти смертные. Живут всего несколько десятилетий, а умудряются за это время испытать больше эмоций, чем некоторые ангелы за тысячелетия. Они страдают, любят, мечтают, разочаровываются, надеются снова — и всё это в рамках одной короткой жизни.

Жаль мои братья не настолько меняющиеся.

Я шёл по улицам Токио, размышляя об этом, когда почувствовал знакомый запах отчаяния. Резкий, горький, он прорезал утренний воздух, как крик о помощи.

Поднял голову. На крыше высотного здания, метрах в двухстах от меня, стояла маленькая фигурка. Пригляделся. Школьник, судя по форме. Он смотрел вниз на улицу, полную утренних пешеходов, и я чувствовал волны его эмоций — боль, страх, отчаяние и ужасающую решимость.

Нет.

Я исчез из толпы и материализовался на крыше за спиной мальчика. Он не заметил моего появления — слишком погружён был в свои тёмные мысли.

— Красивый вид, — сказал я спокойно, осмотревший. И вправду. Это развития людей, которые всего недавно ловили рыбу руками, был красив.

Подросток вздрогнул и обернулся. Мальчик лет шестнадцати, худой, с взъерошенными чёрными волосами и глазами, красными от слёз. Школьная форма помята, галстук криво завязан. На лице — выражение человека, дошедшего до последней черты.

— Кто вы? — голос дрожит от страха и удивления. — Как вы сюда попали?

— Лестница, — указал я пальцем на дверь служебного выхода позади. — Я работаю в этом здании. А ты?

Он отвернулся, снова глядя вниз.

— Я… я думал. Просто думал.

— О чём думал?

— О том, что всё кончено. Что нет смысла продолжать.

Я медленно подошёл ближе, стараясь не напугать его резкими движениями.

— Как тебя зовут?

— Хирото, — прошептал он.

— Хирото, а можно узнать, что довело тебя до этой крыши? Какие причины?

Слёзы потекли по его щекам. Он был в глубокой печали.

— Экзамены. Я провалил вступительные экзамены в университет. Третий раз. Родители… они так много вложили в моё образование, так много ожидали. А я подвёл их. Снова. Подвёл всех.

Ах, вот оно что. Давление образовательной системы, родительские ожидания, страх не соответствовать общественным стандартам. В Японии это особенно остро — общество здесь не прощает неудач. Впрочем, как и везде.

— И ты думаешь, что это решит проблему?

— Какая разница? — он всхлипнул. — У меня всё равно нет будущего. Без университета, без хорошей работы… я просто обуза для семьи. Лучше умереть с честью, чем жить в позоре.

Я вздохнул. Человеческая логика порой ставит меня в тупик. Они готовы уничтожить бесценный дар жизни из-за временных трудностей, не понимая, что эти трудности — лишь мгновение в масштабах вечности. Их души так прекрасны, бессмертны и каждый раз находят новую жизнь, а они тратят свой шанс разумности на сведение счёты с жизнью.

— Хирото, позволь мне рассказать тебе одну историю.

— Я не хочу слушать истории! — он повернулся ко мне, глаза горят отчаянием. — Вы не понимаете! Вы взрослый, у вас есть работа, положение. А я — никто!

— Ты прав, я взрослый. Очень взрослый. Намного старше, чем кажется. И за свою долгую жизнь я видел много людей, которые оказывались в похожих ситуациях.

— И что с ними случилось?

— Те, кто выбрал лёгкий путь, навсегда остались в том моменте отчаяния. А те, кто решил бороться дальше, обнаружили, что жизнь способна на удивительные повороты.

Хирото покачал головой.

— Красивые слова. Очень. Но моя ситуация безнадёжна. Я позорю семью. Лучше достойная смерть чем жизнь с позором.

— Хирото, — я положил руку ему на плечо, — позволь спросить: ты веришь в жизнь после смерти?

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Что?

— Просто отвечай. Веришь ли ты, что после смерти что-то есть?

— Я… не знаю. Может быть.

— Хорошо. А если есть, то как ты думаешь — как оценят твой поступок там, наверху? Если ты выбросишься с крыши прямо сейчас?

Хирото нахмурился.

— Не понимаю.

— Тебе дали жизнь. Драгоценный, уникальный дар. У тебя есть здоровое тело, работающий разум, способность чувствовать, любить, мечтать. И ты хочешь выбросить всё это из-за провала на экзамене?

— Но я подвёл родителей…

— Хирото, — я развернул его лицом к себе, — Твои родители любят тебя не за оценки. Они любят тебя просто за то, что ты их сын. И поверь, никакой экзамен не стоит того горя, которое они испытают, если потеряют тебя.

— Вы не знаете моих родителей, — он горько усмехнулся. — Отец работает по шестнадцать часов в день, чтобы оплачивать мои курсы. Мать отказалась от своих планов ради моего образования. А я…

— А ты их сын, — перебил его. — Не проект, не инвестиция, а живой человек с правом на ошибки. Ты выбор, а не данность.

— Но в Японии…

— Забудь Японию в этом вопросе! — резкость в моём голосе заставила его вздрогнуть. — Извини что напугал. Но послушай меня внимательно. Забудь, что ты в Японии, забудь, что ты на планете Земля, забудь вообще всё что касается не тебя. Общественное мнение, традиции, ожидания, порядок — всё это дым. Важна только одна вещь: ты живой. У тебя есть шанс изменить свою жизнь, найти свой путь, стать тем, кем хочешь быть.

— Но как? Без университета…

— Хирото, в мире миллиарды людей живут полноценной жизнью без университетского диплома. Есть тысячи профессий, способов реализоваться, принести пользу. Может быть, академическая наука — не твой путь? Может быть, у тебя талант к чему-то другому?

Я видел, как в его глазах появляется проблеск интереса.

— К чему другому?

— Не знаю. К искусству, к ремеслу, к работе с людьми. А может, ты станешь предпринимателем и создашь что-то новое. Главное — дать себе возможность это выяснить.

— Но родители…

— Приведи их сюда, на эту крышу. Покажи им этот вид. И спроси: "Что для вас важнее — мой диплом или моя жизнь?" Я гарантирую, ответ тебя удивит.

Хирото молчал, переваривая мои слова. Я чувствовал, как волны отчаяния в его душе постепенно сменяются сомнениями, а сомнения — слабой, но растущей надеждой.

— А если я снова провалюсь? В чём бы то ни было?

— То провалишься. И что с того? — я пожал плечами отпустив его. — Неудача — это не приговор, это урок. Каждая ошибка делает тебя мудрее, сильнее. Знаешь, сколько великих людей начинали с провалов?

— Сколько?

— Практически все. Разница между успешными и неуспешными людьми не в том, что первые никогда не падают. Разница в том, что они встают и идут дальше.

Он сделал шаг назад от края крыши. Маленький шаг, но для меня он был громче всех слов.