Канира – Новая Переменная (страница 44)

— Я понимаю, дедушка.

— История клана знавала множество противников. Клан, что своей силой мог управлять металлами, были те, кто, словно ветер, разил прямо телами. Был клан, что мог вызывать огромные колебания земной тверди. Множество других сильных кланов когда-то пали либо были обескровлены нашими руками, Оками. Все они выступили против Узумаки и сгинули. Такая тенденция не заметна для других, но мы всё помним.

— Но как, старик? Как один клан мог противостоять всем этим противникам? Мы ведь просто фуин-мастера, хоть и с особенностями…

— В этом и суть: наше мастерство слишком универсально для наших противников, и их желание захватить наше искусство или истребить наш клан всегда оборачивалось против них же самих… Мы берём их сильные стороны и оборачиваем против них же. Это один из секретов нашего воинского искусства.

Столкновения начались уже на следующей неделе, когда я только начал отходить от нескольких недель загона от своего родственника Учиха, так что первое время я не стал бросаться на передовую, да и старик что-то стал слишком мнительным. Желания воевать у меня не было.

После того как мы вернулись, он на меня насел и начал вдалбливать больше, чем я мог переварить, тренировки словно водопад захлестнули меня с головой. Он хоть и был главным в больнице, но откуда-то находил время на меня — три-четыре часа каждый день. Старик ни в коем случае не хотел меня отпускать, так и приказал мне сидеть на месте и учиться. Так что мысли о войне и помощи своему клану я отложил, хоть и хотелось выяснить, кто напал на Мито и по какой причине. Верить, что ради какой-то девушки, у которой есть ворованный Бьякуган, начнётся целая война, не верилось. Оставалось следить за военной кампанией и ждать удобного случая, чтобы всё выяснить. Не было мыслей бросаться на передовую.

Какого-то смысла в этой войне я не видел, но, как объяснил старик, нас толкает необходимость. У местных тут не принято подставлять правую щёку, когда тебя бьют по левой. Есть понятие у кланов, что нужно вырезать всех, кто поднимет руку на соклановцев, тем более на принцессу. Не скажу, что мне не нравились такие традиции. Но и в бессмысленной резне ради самой резни я не видел смысла, но я не глава и не старейшина, чтобы мой голос учитывался.

Тренировки от старика — это одно, привычное за годы жизни здесь. Но то, что в моей голове поселилась одна юная особа, что учила меня премудростям и клановым знаниям Учиха, — это совсем другое…

Первое время у меня было желание рассказать всё старику и попросить очистить меня от такого соседства, но мать была убедительна и показала, что её уроки стоят того, чтобы у меня голова болела каждый божий день. Возможно, она на меня как-то влияла, хотя я не представлял, как из загробного мира можно влиять…

Знания были разные. Уникальные и неповторимые гендзюцу, что появлялись у меня в голове, словно всегда там были, ниндзюцу стихии огня, что поражали своей мощью, клановое тайдзюцу, что включало в себя уникальные стойки и техники управления телом вместе с Шаринганом. Всё это в меня в прямом и переносном смысле вдалбливала моя мать, что умерла на той поляне в белом огне. Даже её трупа не осталось.

Я хотел узнать, как она смогла поселиться у меня в голове и что теперь делать, но она молчала и лишь учила меня, смешивая уроки вместе с рассказами о своей жизни. Клан, её битвы, любовь, что она потеряла.

Я узнавал о том, о чём никогда бы не смог узнать. Но меня это не тяготило, лишь одно омрачало мою ситуацию. Какие-то неясные видения чего-то забытого, что я не мог вспомнить. Я сразу же спросил, что она творит в моём разуме, не поджарит ли она его со своим соседством, но меня успокоили, что ответы будут в конце обучения.

Когда же конец всех моих головных болей, она так и не ответила.

Прошёл месяц моих тренировок под началом матери, и я уже смог сказать самому себе, что я не тот идиот, что просто затягивал иллюзии жертв в ступор и побеждал таким способом. Как сказала Никушима, то, что я так быстро обучаюсь, — не удивительное достижение с Шаринганом, в котором три томоэ, но мои прошлые попытки на фоне того, что меня учит и обучает, смотрелись блекло. Словно ребёнок, который только учится рисовать, по сравнению с художником, который рисует уже лет тридцать. В какой-то мере гендзюцу — вопрос творческий, и я в полной мере мог преуспеть в этом искусстве. Кинематограф и в целом вся эта индустрия даровали мне огромный пласт различных сценариев. Ещё бы встретить того, на ком это опробовать.

Как она мне объяснила, если бы я раньше, до того как она начала меня обучать, встретил кого-то более или менее опытного, то мои жалкие попытки затянуть кого-то в иллюзии лишь рассмешили бы. Но хоть я и был рад упавшим возможностям, проверить их в деле не получилось до сих пор. Не было у меня испытуемых, которые согласились бы, чтобы я их утопил в иллюзиях. Старика не попросишь, как и Котецу, сразу появятся вопросы, откуда такие познания и не шпионом ли я случайно стал. Промывать мозги здесь научились мастерски. Я и сам был не уверен в себе. С иллюзиями не поймёшь, где реальность, а где вымысел…

Воспоминаний о том, что было в тех четырёх днях, нет, как и свидетелей, что со мной делали. Мать могла бы сказать, но она встала в стойку и ни капельки не сдавалась. Хоть она и заверила меня, что не желает мне зла. Но я человек, и у всех людей есть сомнения.

Приходилось лишь теоретически пробовать на себе всё, что выучил из иллюзий, но это всё не то. На себя чакра работает легче, там нет сопротивления и множества других факторов.

Это была одна часть обучения, половина, я бы сказал.

Арсенал техник огня пополнился парой десятков новых техник. Разнообразие в атаках мне всегда не хватало, обычно я вместе с Чидори и тайдзюцу быстро расправлялся с противниками, но будущие оппоненты, как мне кажется, не такие простые. Хьюга были теми, кто был мастером в том ремесле, в котором я пока что был только развивающимся пользователем. И гендзюцу, вроде как я помнил, на них не так эффективно работало.

Так что в последнее время я тренировал ниндзюцу и экспериментировал, пытаясь создать что-то новое. Кирин, что был в потенциале не хуже бомбы хвостатого, не давался, сколько бы я ни пробовал, не хватало контроля и элементарного понимания, как сделать так, чтобы из облаков выполз огромный китайский дракон, что просто сметёт всех. Стереть гору одним приёмом было бы ценным умением в этом мире, полном монстров.

Я был шиноби, что убивал точечно, не разбрызгивая во все стороны ниндзюцу, но при огромных сражениях пригодились бы масштабные техники. Огонь очень хорош в этом плане.

Клановое тайдзюцу, сколь бы искусными ни были техники Мангёкё моей матери, она не могла мне передать их. Теоретически я понимал, что и как, стойки и движения, но практически выучить это невозможно без учителя из Учиха. А Учиха, что обучит меня, я не найду в ближайшее время, да и приближаться к этому клану не хочется. Дрожащий дядя моей матери, псих, что использует белый огонь, который был похож на Аматерасу, но сильнее в несколько раз, был живее всех живых, и он очень заинтересован в моих поисках. А напасть на целый клан он не решится, ну, по крайней мере, я в это верю. Ведь все эти годы он лишь, как крыса, брал по одному красноволосых и не затевал крупных битв против моего клана. Надеюсь, так и продолжится. Хоть и были сомнения в логике психа. Судя по рассказам моей матери, этот Учиха был тем ещё мясником.

Придя в этот мир и прожив в нём, я стал в какой-то мере безумным, но не идти на верную смерть, ища Учиха, что просветит меня во все секреты кланового тайдзюцу, у меня мозгов хватало.

Так, потихоньку в обучении и в разговорах с матерью проходили дни.

Сидя у ручья, что омывал клан посередине, разделяя его на левую и правую сторону, я заметил одного мужчину, что сидел и рыбачил. Заинтересовавшись, я подошёл к нему и сел рядом. После тренировок и медитаций мне нужно было отвлечься от тренировочного процесса, и я впервые заметил такого интересного персонажа. Мне было любопытно поговорить с незнакомым для меня человеком с таким интересным занятием, раньше я не замечал, чтобы здесь кто-то рыбачил. Старик и Котецу были заняты в больнице, и дома меня никто не ждал, что меня расстраивало, но я понимал, что мои эгоистичные желания из-за одиночества не могли препятствовать спасению людей. Мито куда-то пропала, и я её не видел, к сожалению, даже поговорить не смог. Надеялся, что с ней всё хорошо.

— Здравствуйте. — Я немного склонил голову в знак уважения и присел рядом.

— Здравствуй. — Он просто кивнул и не отвлекался от рыбалки.

— А что вы делаете, уважаемый… — Я не знал его имени.

— Моё имя Киташи, молодой Оками. — Я вопросительно посмотрел на него. — Да-да, не удивляйся. — Он усмехнулся. — Ты стал довольно известным членом клана, все молодые шепчутся и завидуют успеху полукровки, что стал новой звездой. Все ждут, не дождутся твоего выхода на эту войну.

Я криво улыбнулся. Как-то… не хочется воевать, чтобы заработать себе ещё больше очков репутации.

— А чем я занимаюсь… — Он немного приподнял какую-то неказистую деревянную удочку, словно сделанную вручную. — Рыбачу, как ты видишь, а ты, молодой Волк, чем порадуешь старика? Расскажи что-нибудь.