Канира – Новая Переменная (страница 46)

У нас в противниках — мастера тайдзюцу, но я не расслаблялся, не знаешь, что выкинет в следующий раз противник, так что будь всегда готов к неожиданностям. В молодости я понял это давно. Я смогу быть спокоен лишь там, где не идёт война, которая бессмысленна, на мой взгляд.

Сейчас же я был настороже и смотрел по сторонам своими глазами, чтобы не пропустить ничего. Котецу я также приказал не расслабляться и смотреть в оба. Старик же был опытнее меня в сотни раз, и не мне давать ему советы.

Так что, напряжённые, я и Котецу последовали за стариком, что уверенно вёл нас по каменно-палаточному лагерю в центр. Рядом проносились бегающие по делам шиноби, а раненых, которых нельзя было отнести в печатях, быстро транспортировали в местный лазарет. Слуги, что были обычными людьми без способностей, бегали туда-сюда, как муравьи, и везде обслуживали шиноби. Не рабский труд, но что-то около того. Вроде бы и дают всем обычным людям жильё и еду, но вроде бы и не хотелось бы так жить, будь я обычным слугой. Лагерь жил своей жизнью войны и не замечал старейшину, его внука вместе с его самураем, что прибыли, чтобы найти непонятного убийцу.

Мм-м, какой запах. Пот, кровь и яркие эмоции. Шиноби пили и курили слабые наркотики, человеческие желания и их дозволенность меня отталкивали, но я понимал, что для слабых на фоне старика шиноби, что составляли большинство, отдушина в виде алкоголя, женщин и наркотиков нужна. За несколько месяцев войны против акульих шиноби мне хватило такой атмосферы, и возвращаться в такие места отбило желание. Но у нас важная миссия. Так что, отодвинув свои желания, мы прибыли в центр лагеря, где находился огромный шатёр, что раскинулся на несколько десятков метров вокруг.

На входе не было никого, и мы быстро прошли через тканевые двери, что открыли нам вид на обычный кабинет высокого начальства.

Шкафы с бумагами, хороший дорогой диван на вид и огромный ковёр на земле давали понять, что местный командир был либо довольно богатым, либо ценящим комфорт человеком. Ну, либо он просто был засранцем.

Я не удивился, когда увидел лицо местного командира, который был в гневе, но контролировал свои эмоции и рот. Жаль, его лицо и мимика всё выдавали.

— Великий господин старейшина Сецуна. — Тон аловолосого мужчины слегка за тридцать был издевательским, а его серые глаза сузились. — Что такой, как вы, делает в моей скромной обители? Неужели вы пришли убивать?!

Он схватился за сердце и изобразил страх. Старик не повёлся и просто махнул рукой, точнее указательным пальцем правой руки.

Разрез, и на щеке этого комика появилась линия, словно по ней провели ножом. Удивительный уровень мастерства. До такого мне расти и расти. Хоть контроль и увеличился со временем, но не настолько, чтобы так легко использовать этот приём.

— Оставь свои шутки, Такаба, для своих подчинённых. — Старик звучал сухо и скучающе. — Выдай допуск в морг и можешь быть свободным. У нас важное задание, и нет времени для твоих выходок.

Серые глаза Такаба сузились после прерванного смеха, и сквозь зубы в нас полетел свиток. Но внезапно тот улыбнулся, если бы не Шаринган, я бы не заметил. Он сразу перестал обращать на нас внимание и зарылся в свитки.

— Вот!

— Спасибо. — Сецуна поймал свиток и развернулся.

Этот парень ничего не ответил, и мы быстро, как и пришли, покинули шатёр командира Такаба. Взгляд Котецу, как и мой, был полон вопросов, и, пока мы шли, старик, видя наш немой вопрос, дал ответы.

— Его родители. — Он махнул рукой нам за спину. — Нарушили строжайший закон, ты должен понимать, о чём я, Оками, мы с тобой обсуждали ограничения Узумаки, вот их они и нарушили. И меня послали их вернуть в клан под стражу, увы, те не захотели добровольно возвращаться, так что мне пришлось их вернуть насильно. Так, представ перед судом старейшин, те не признали свою вину, и их казнили. У них остался ребёнок, и Такаба теперь обвиняет меня в этом, так как знал, что иногда, когда посылают кого-то вернуть, Узумаки щадят своих соплеменников и отпускают их, чтобы те подышали свободой и поняли свою ошибку. Так они пропадают в мире, но родители этого дитя слишком заигрались и сделали то, что не должны были. Я же выполнил свою миссию. Шиноби всегда должны выполнять приказ, запомните это, дети.

— Но почему отправили вас, господин Сецуна? Вы же главный медик клана, роль охотника и палача для вас слишком низка…

— Я ведь не всегда был главным медиком, Котецу. Моё прошлое — не то, о чём можно говорить.

Понимая, о чём он, мы замолчали и шли следом за стариком. Я же сделал выводы. Значит, старик был убийцей, которого посылали за преступниками? Интересно-интересно. Что же ещё скрывает мой дедуля?

Смотря на родные ряды тел, которые закрывали белые ткани, я испытывал очередные негативные эмоции, которые усиливались, когда видел все детали своими глазами.

Шаринган показал лица, что перед смертью натерпелись ужаса, и их перекошенные лица отчётливо отпечатались в моём сознании. Тела были словно мумии, которые лежали сотни лет под песком, и это давало понять, что старик не полностью рассказал всю ситуацию. По его лицу я понял, что он и сам не ожидал такого.

Если вампир здесь и охотится, то он какой-то неправильный. Тут телам словно перемотали время на несколько сотен лет вперёд и обескровили. Я поднял кисть какого-то мужчины, и кость сломалась у меня в руках. Чёрт. Я отбросил кисть и огляделся. Никто не заметил моего конфуза, но всё же удивительно.

Обескровленные мумии и слабые кости, словно их тоже как-то состарили. Что же это такое? Что за зверь или существо могло такое сотворить? Впервые в этом мире я увидел что-то сверхъестественное, чакра хоть и была чем-то удивительным, но первоисточник давал понять, что это. Но что это такое и как это случилось, я не понимал.

Внимательно оглядывая тела по очереди Шаринганом, а Котецу — Бьякуганом, мы прошлись по всему подземному помещению, в котором даже запаха разложения не было.

Детали, детали не складывались: лица в ужасе, дырки, словно от клыков, но точно не человеческих, слабые кости, некоторые органы — везде разные: сердце, лёгкие, печень и так далее. Мало, слишком мало. Мне нужно на место, где их убивали, возможно, там что-то пойму, сейчас же известно одно: какое-то существо, точно не человек, борется с нашим кланом во время войны с Хьюга. Я бы подумал, что они ни при чём, но женщины куда-то ведь делись. Значит, кто-то целенаправленно убивает мужчин и крадёт женщин.

И ещё одно: они не боролись. Воины клана, шиноби, что посвятили себя искусству убийства, не сопротивлялись и не бились, будто их не убивали.

— Что у тебя, старик? — Подойдя и смотря на зелёный свет, что окружал руки старика, я поинтересовался, что тот заметил.

— Их чакра-каналы… — Он задумчиво убрал руки и приложил к своим вискам. — Их будто что-то покусало.

— Покусало?!

— Да, словно что-то с клыками кусало по конечностям, но задевало каналы, по которым течёт чакра. Не сказал бы, что это случайно, враг точно знал, как обезвредить и повредить каналы, чтобы эти бедняги не смогли ничего сделать. Необычно… Котецу?

Он посмотрел на девушку, что подошла после того, как долго вглядывалась в один труп.

— Я также заметила раны чакра-каналов, господин Сецуна, но, кажется, я где-то такое видела… Но я не могу точно вспомнить, откуда. Возможно, когда была ребёнком. Но я точно помню такие же отметины. Также я нашла вот это на теле одной из жертв, под ногтями.

Она подняла руку, которую до этого я не замечал, и показала что-то маленькое.

Это были сверкающие чёрные треугольники, не искусственно идеальные, а будто природные, немного кривые и косые, размером примерно как головка от обычной спички. Хм-м, что-то вертится в голове, но не могу вспомнить. После минуты поисков в своей памяти я ничего не нашёл. Не понимаю. Я помотал головой и вопросительно посмотрел на старика.

— Нет, не знаю. — Он разочарованно выдохнул. — Ты сохрани это, Котецу-чан. Возможно, я смогу проанализировать без оборудования, что это за материал, и выяснить, какого они происхождения.

— Хорошо. — Она взяла платок и туда сложила все эти треугольники. Платок ушёл в её пояс, и та быстро скрыла от взора эту находку.

— Теперь куда? — У старика на лице застыло угрюмое выражение.

— Теперь на место, где нашли тела, возможно, заметим что-то, возможно, встретим белоглазых. Оками, не выключай свой Шаринган, Котецу, на тебе разведка, твои три-четыре километра — больше моего одного, осматривайтесь, сосредоточьтесь, надо найти причину бед этого центра. — Он посмотрел на трупы. — И отомстить за павших. Вперёд.

Взгляд со стороны

Такаба Узумаки после того, как его шатёр покинул тот, кого он ненавидел последние десять лет, не смог сдержаться и разнёс всё, что было в шатре. Его не интересовала цена всех предметов, которые он разрушил, никто даже не зашёл проверить, что тут происходит. Все знали нрав этого аловолосого командира, и никто не хотел попасть под тяжёлую руку крупного Узумаки.

После того как тот успокоился, сложив печати, в шатре появилась из дыма маленькая фигура змеи чёрного цвета. Если бы Оками был здесь, он бы точно понял, что то, что они нашли в ногтях у трупа, соответствовало чешуе этой змеи. Возможно, она была лишь похожа, но этого уже никто не узнает.