Камри Фарм – Эртейн: Чужая душа (страница 3)

Над ним было небо. Чужое. С двумя лунами, одна из которых светила ярко-синим, другая — тускло-красным. Звёзды здесь висели так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

Он попытался сесть и замер.

Кайлан поднял руки к лицу. Это были не его руки. Тонкие, но уже с мозолями на ладонях — руки человека, привыкшего к труду. Кожа смуглая, с россыпью мелких шрамов на пальцах. Он провёл ладонью по лицу — другие очертания, другой нос, другая линия челюсти. Подскочив к луже, оставшейся после дождя, он наклонился и увидел своё отражение.

На него смотрел парень лет семнадцати-восемнадцати. Тёмные, чуть вьющиеся волосы падали на лоб, глаза — глубоко посаженные, серо-зелёные — смотрели с той же растерянностью, что чувствовал он сам. Чётко очерченные скулы, тонкие губы, на подбородке лёгкая небритость. Одежда — грубая, холщовая рубаха и такие же штаны, перепачканные грязью и кровью.

Кайлан смотрел на это лицо и не узнавал себя. Тридцать пять лет, которые он прожил в своём мире, стёрлись в одно мгновение. Теперь он был молод, силён, но абсолютно чужой в этом теле.

«Кто я теперь?» — пронеслось в голове. Ответа не было.

Паника подкатила к горлу. Он попытался встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул на мокрую землю.

Рядом, в нескольких шагах, лежали тела. Много тел. Мужчины, женщины, старики. Все в странных одеждах, все неподвижные. От них пахло смертью, знакомой, въевшейся в память с того года.

Кайлан отполз назад, вжимаясь в холодную стену какой-то постройки. Он огляделся.

Руины. Древние, поросшие мхом, полуразрушенные здания, которые не могли принадлежать его миру. Высокие колонны, обвалившиеся арки, каменные плиты с непонятными письменами.

«Где я? Что со мной?»

Он попытался вспомнить, что было до падения. Тьма. Поиски семьи. Свет. Голос Самиры. И бесконечный полёт вниз.

«Я умер. Я точно умер. Но почему я чувствую боль? Почему это тело? Почему...»

Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались. Кайлан закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но сердце колотилось где-то в горле, грозя вырваться наружу.

Он глубоко вздохнул. Раз. Два. Три.

Открыл глаза и посмотрел на лунный свет.

«Ты фармацевт. Ты учёный. Паника — плохой советчик. Анализируй».

Он заставил себя дышать ровнее. Осмотрел своё тело — чужое, но живое. Пошевелил пальцами, согнул руки в локтях, попробовал встать. На этот раз получилось.

Тело слушалось, хотя каждое движение отдавалось болью в мышцах. Видимо, падение не прошло бесследно.

Кайлан сделал шаг, другой. Подошёл к ближайшему телу. Мужчина лет сорока, в кожаном доспехе, с мечом в руке. Глаза открыты, в них застыло удивление. Раны не видно, но Кайлан, повинуясь профессиональной привычке, нащупал пульс. Мёртв.

Он перевернул тело и увидел глубокую рану на спине. Удар чем-то острым, возможно, копьём или кинжалом. Кровь уже запеклась, значит, смерть наступила несколько часов назад.

Кайлан выпрямился и оглядел поле боя. Это было сражение. Небольшое, но жестокое. Десятки тел, разбросанное оружие, вытоптанная земля.

И ни одного живого. Кроме него.

Он посмотрел на свои руки. Тонкие, но в мозолях. Тело молодого парня, возможно, лет шестнадцати-семнадцати. Одетого в такую же грубую одежду, как и остальные.

«Я в чужом теле. В чужом мире. Среди мёртвых».

Кайлан медленно опустился на колени и уставился на лунный свет.

Где-то далеко завыл зверь. Или не зверь. Кайлан не знал, какие твари водятся в этом мире.

Он знал только одно: он жив. Его семья мертва, его мир мёртв, но он каким-то чудом или проклятием получил второй шанс.

Вопрос только — зачем?

И что ему теперь делать в этом мире с двумя лунами и мёртвыми людьми у ног?

Кайлан сидел на холодной земле, пытаясь унять дрожь. Тело не слушалось — то ли от холода, то ли от шока, то ли от того, что это тело вообще было чужим.

Две луны равнодушно взирали на поле боя. Синяя отбрасывала холодный, почти хирургический свет, красная заливала всё тёплым, кровавым оттенком. В их сиянии мёртвые казались спящими, но Кайлан знал, что это не так.

«Шевелись» — приказал он себе. «Если останешься здесь, умрёшь. Во второй раз».

Он заставил себя встать. Колени дрожали, но держали. Кайлан сделал шаг, другой. Подошёл к ближайшему телу — молодому парню, почти мальчишке, с застывшим на лице удивлением. Рядом валялась холщовая сумка.

Кайлан опустился на корточки и, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза, открыл сумку. Внутри — краюха чёрствого хлеба, кусок вяленого мяса и глиняная фляга. Он откупорил флягу, понюхал. Вода. Обычная вода, без запаха.

Жажда навалилась внезапно, пересохшее горло свело спазмом. Кайлан сделал глоток, другой, третий. Вода была тёплой и отдавала глиной, но казалась нектаром.

Он заставил себя остановиться. Неизвестно, сколько придётся здесь пробыть и где искать воду дальше.

Кайлан спрятал хлеб и мясо в карманы своей грубой одежды, повесил флягу на пояс. Потом, подумав, снял с убитого короткий нож в кожаных ножнах. Оружие в незнакомом мире лишним не будет.

Он двинулся дальше, лавируя между телами. Приглядывался к одежде, к оружию, к символам, пытаясь понять, кто с кем воевал. На одних были тёмные плащи с вышитым серебряным деревом, на других — лёгкие доспехи с изображением красного дракона.

«Две армии. Или два клана. Или две страны. Какая разница? Все мертвы».

Внезапно Кайлан замер.

Тело, лежащее впереди, шевельнулось.

Он отступил на шаг, сжимая в руке нож. Тело шевельнулось снова, и Кайлан увидел — это не мёртвый. Это раненый. Мужчина в доспехах дракона лежал на спине, пытаясь поднять руку. Глаза его были открыты, в них плескалась боль и ненависть.

Кайлан невольно сделал шаг назад. Раненый что-то прохрипел на незнакомом языке — гортанном, резком, похожем на лай. В его руке блеснул кинжал.

«Он думает, что я враг. Что я пришёл добивать».

Кайлан поднял пустые руки, показывая, что не опасен. Но раненый не понимал жестов. Он попытался приподняться, закричал что-то злое и вдруг закашлялся. Изо рта брызнула кровь.

Инстинкт фармацевта сработал быстрее разума. Кайлан шагнул к нему, опустился на колени, пытаясь осмотреть рану. Мужчина дёрнулся, замахнулся кинжалом, но силы оставили его. Клинок выпал из ослабевших пальцев.

Кайлан разорвал пропитанную кровью рубаху. Рана в боку была глубокой, но, кажется, не задела жизненно важных органов. Главная опасность была не в ней — мужчина терял кровь, и если не остановить...

«Нет бинтов. Нет антисептиков. Нет ничего» — пронеслось в голове.

Но были знания. И была трава, растущая у ближайшего камня. Кайлан узнал её — подорожник. Здесь, в чужом мире, рос обычный подорожник.

Он сорвал несколько листьев, разжевал их в кашицу и прижал к ране. Мужчина закричал, забился, но Кайлан держал крепко, прижимая импровизированный компресс.

— Тише, тише, — бормотал он, хотя знал, что его не понимают. — Кровь нужно остановить. Потерпи.

Раненый смотрел на него с ужасом и недоверием. Но драться перестал.

Минута, другая. Кровь остановилась. Кайлан отнял руку — кашица из подорожника держалась, запечатывая рану. Не идеально, но жить можно.

Мужчина что-то прошептал. В его глазах ужас сменился недоумением.

— Ты кто? — вдруг отчётливо прозвучало в голове Кайлана.

Он вздрогнул и отшатнулся. Губы раненого не двигались, но слова прозвучали ясно.

«Что за...»

— Ты слышишь меня? — снова раздался голос в голове.

Кайлан смотрел на раненого, не в силах вымолвить ни слова. Тот смотрел в ответ, и в его глазах читалось то же изумление.

А потом тьма накрыла Кайлана.

Он не понял, что произошло. Просто вдруг почувствовал невероятную слабость, перед глазами поплыло, и он рухнул на землю рядом с раненым.

Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — две луны, синяя и красная, сходящиеся в зените.

Кайлан очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

Он открыл глаза и увидел над собой небо. Уже не ночное, а серое, предрассветное. Луны исчезли, уступив место бледнеющим звёздам.