Камри Фарм – Эртейн: Чужая душа (страница 2)
Почти.
За окном иногда гремели выстрелы. Где-то далеко, на окраинах, люди всё ещё дрались за ресурсы. Эпидемия не отступала — она просто шла рука об руку с войной, питая друг друга. Люди умирали от заразы, люди убивали друг друга, и никто не мог это остановить.
Кайлан смотрел на фотографию, приклеенную к стене. Самира, Лина, Рами, Ясмин. И маленький силуэт того, кто так и не успел появиться на свет.
«Я должен успеть» — прошептал он. «Хотя бы для того, чтобы другие отцы не потеряли своих детей. Хотя бы для того, чтобы эта война когда-нибудь закончилась. Хотя бы для того, чтобы животные снова пили из чистых рек, а люди не боялись есть хлеб».
Если бы он успел на месяц раньше. Если бы работал ещё быстрее. Если бы не спал эти проклятые часы, а искал дальше. Если бы, если бы, если бы...
Он взял пробирку с последним образцом. В ней была надежда. В ней была жизнь. Жизнь для тех, кто ещё остался где-то в этом умирающем мире.
Лаборатория опустела. Коллеги либо умерли, либо разбежались, либо ушли воевать. Ждать было некогда. Каждый день, каждый час уносил тысячи жизней.
Кайлан набрал раствор в шприц. Это было безумием. Это было самоубийством. Но выбора не осталось.
Он ввёл иглу в вену. Нажал на поршень.
Жидкость вошла в кровь, и на секунду ему показалось, что всё будет хорошо. Он даже улыбнулся, представив, как это лекарство остановит войны, спасёт уцелевших, вернёт жизнь на Землю.
А потом сердце пропустило удар.
Кайлан схватился за грудь. Пробирка выскользнула из рук и разбилась о пол, разлетевшись тысячей осколков, в каждом из которых отражался свет лампы.
Он упал на колени, пытаясь вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. Грудную клетку сдавило тисками.
«Нет... только не сейчас... я почти... я почти закончил... Люди ещё гибнут... Война продолжается...»
Перед глазами поплыло. Но вместо темноты пришли лица.
Самира улыбается ему на кухне. Лина показывает школьный дневник с пятёрками. Рами гоняет мяч во дворе. Ясмин тянет к нему ручки, просясь на ручки. А на руках у Самиры — маленький свёрток, тот, кому они так и не успели дать имя.
«Ты сделал всё, что мог» — сказали они хором. «А теперь отдохни. Мы ждём тебя».
Кайлан упал лицом в осколки разбитой пробирки, но уже не чувствовал боли.
Над ним мигала лампа, отбрасывая на стены пляшущие тени.
За окном продолжали греметь выстрелы.
Где-то плакали дети.
Кто-то умирал от жажды.
Кто-то убивал за кусок хлеба.
Мир всё ещё умирал.
Но для Кайлана всё только начиналось.
Падение в новый мир
Тьма.
Не та тьма, что бывает, когда закрываешь глаза. Не та, что наступает ночью. Это была абсолютная, беспросветная чернота, которую можно было не только видеть, но и чувствовать — кожей, каждой клеткой тела.
Кайлан попытался пошевелиться и не понял, получилось у него или нет. Здесь не было верха и низа, не было опоры под ногами. Он просто... существовал в этом ничто.
«Я умер» — мысль пришла откуда-то со стороны, холодная и пугающе спокойная. «Шприц. Сердце. Я умер».
Он должен был чувствовать страх. Или облегчение. Или хоть что-то. Но вместо этого внутри была только пустота, такая же бесконечная, как окружающая его тьма.
«Где они?»
Мысль о семье ударила наотмашь, вырывая из оцепенения. Самира. Лина. Рами. Ясмин. Тот, кто так и не родился.
«Если я умер, они тоже должны быть здесь. Где вы? ГДЕ ВЫ?»
Кайлан попытался крикнуть, но звука не было. Здесь вообще ничего не было. Только он и бесконечная чернота.
Он двинулся вперёд. Или ему показалось, что двинулся. Ориентиров не было, направления не существовало, но какая-то неведомая сила толкала его идти, искать, не останавливаться.
«Самира!»
Он звал её мысленно, изо всех сил, отчаянно. В ответ — тишина.
«Лина! Рами! Ясмин!»
Ни звука. Ни отклика. Ничего.
Кайлан шёл. Минуту. Час. Вечность. Время здесь не имело значения. Была только тьма и его отчаянная надежда найти тех, кого потерял.
Иногда ему мерещились силуэты. Он бросался вперёд, протягивал руки, но пальцы хватали пустоту. Иногда слышался смех — детский, звонкий, такой знакомый. Он бежал на звук, но смех затихал, растворялся в черноте.
«Это игра? Вы прячетесь? Глупая игра, выходите! ПОЖАЛУЙСТА!»
Кайлан не помнил, когда в последний раз плакал. Кажется, после смерти Самиры слёзы кончились. Но сейчас по его лицу текло что-то мокрое, солёное, и он не знал, слёзы это или просто иллюзия этого странного места.
Он упал. Или просто перестал двигаться. Сил не осталось. Надежда таяла, как дым.
«Их здесь нет. Они не пришли. Почему? Почему вы не ждали меня?»
Ответа не было.
А потом тьма изменилась.
Сначала Кайлан подумал, что ему снова мерещится. Где-то далеко-далеко появилась крошечная точка света. Она пульсировала, то разгораясь, то затухая, словно звала его.
Он не хотел идти. Хотел остаться здесь, в этой пустоте, где боль притуплялась, где можно было просто исчезнуть. Но свет тянул, манил, не отпускал.
«Иди» — прошептал кто-то. Голос был знакомым, но он не мог вспомнить, чей он.
Кайлан встал и побрёл на свет.
С каждым шагом точка становилась ярче, больше. Она пульсировала всё быстрее, словно сердце огромного зверя. А потом перестала быть точкой — превратилась в проём, в дверь, в распахнутый зев, за которым клубилось белое пламя.
Кайлан замер на пороге. За этой дверью не было тьмы. Но не было и его семьи.
«Иди» — снова прошептал голос. И он узнал его. Самира.
Он шагнул.
И мир провалился.
Падение.
Настоящее, физическое, головокружительное падение. Ветер ревел в ушах, разрывая одежду, обжигая лицо. Кайлан не видел ничего — вокруг мелькали разноцветные всполохи, обрывки образов, лица, города, которые он не знал.
Он пытался закричать, но ветер забивал рот, не давая вздохнуть.
Тело кувыркалось в пустоте, теряя ориентацию. Где верх, где низ — непонятно. Только бесконечное падение сквозь время и пространство.
«Я снова умираю?» — пронеслось в голове.
Но вместо ответа пришла вспышка боли.
Удар был такой силы, что Кайлан на мгновение потерял сознание. А когда очнулся, понял, что лежит на чём-то твёрдом, холодном и мокром. Тело ломило, будто его переехало грузовиком. Во рту был привкус крови и земли.
Кайлан с трудом открыл глаза.