Камиона Джейк – Сказки о доброте (страница 2)

— Это знак свыше, — прошептал старый капитан. — Сама природа благословляет её миссию.

Елена улыбнулась и раскинула руки навстречу морскому ветру. Сердце её наполнилось радостью и уверенностью: если даже морские создания приняли её, значит, она на верном пути.

Прибыв в Иерусалим, царица приказала вести раскопки в поисках святого креста Господня После долгих дней раскопок под развалинами древнего храма были обнаружены три креста. Чтобы узнать, какой из них — Святой, Елена предложила испытание: принесли смертельно больную женщину, и когда к ней поднесли истинный Крест, она мгновенно исцелилась. Люди ликовали, а Елена благодарила Господа за помощь.

Вскоре на Кипр и Иерусалим обрушилась беда: там развелось много страшных ядовитых змей, они жалили людей и животных и спастись от них было тяжело. Эти вести дошли и до наших героев. Они стали действовать сообща. Константин вышел на балкон царского дворца, поднял руку и громко, властно произнёс:

— Орлы! Я прошу вас лететь в Иерусалим и охотиться на змей. Вы — могучие и зоркие, вы сможете избавить город от этой напасти. Летите, друзья, и пусть ваша сила послужит добру!

Могучие птицы, словно поняв его слова, расправили крылья и поднялись в небо. Одна за другой они взмывали ввысь, образуя величественную стаю, и направились к Иерусалиму. С высоты они выслеживали ядовитых тварей, стремительно пикировали вниз и уносили змей прочь от города.

Тем временем Елена, узнав, что на Кипр тоже напали змеи, решила действовать. Собрав слуг, она отправилась к каменным просторам — туда, где жили дикие кошки и ловкие мангусты.

— Друзья мои, — обратилась она к ним с добротой и уважением, — на Кипре случилась беда: ядовитые змеи угрожают людям и животным. Прошу вас прийти на помощь!

Кошки и мангусты, словно понимая её слова, собрались вокруг. Елена с помощниками аккуратно разместили их в больших плетёных корзинах, а затем на корабле отправила на Кипр.

По прибытии пушистые охотники быстро освоились на новом месте. Кошки ловко выслеживали змей в узких улочках и садах, а мангусты бесстрашно вступали в бой с самыми крупными и опасными особями. День за днём они очищали остров от ползучих тварей.

Вскоре Кипр был избавлен от нашествия змей. Люди благодарили Елену и её необычных помощников. С тех пор на острове кошек и мангустов стали почитать как спасителей.

С тех пор люди полюбили Елену, а орлов, мангустов и кошек стали ценить как защитников. Их даже стали разводить сначала аристократы, потом и простолюдины. Правда, не у каждого была возможность держать дома орла, а вот мангуста или кошку - запросто. Память о царице Елене живёт в сердцах людей как символ доброты, мудрости и любви ко всему живому. Её история напоминает всем: истинная красота рождается из доброты, сила — из мудрости, а настоящие подвиги совершаются сердцем, полным любви.

Сказка о царице Тамаре и мудрых птицах

В далёком горном царстве, где вершины Кавказа касались облаков, а реки несли свои воды сквозь вековые леса, стоял величественный замок. В нём жила юная царевна Тамара — дочь царя Георгия и царицы Бурдухан.

Царица Бурдухан славилась не только мудростью, но и необыкновенной красотой: её глаза были глубоки, как горные озёра, а улыбка — светла, словно утренняя заря над снежными пиками. Она умела говорить с людьми так, что каждый уходил от неё с лёгким сердцем.

Царь Георгий, напротив, был суров лицом — с широкими бровями, твёрдым подбородком и взглядом, пронзающим, как клинок. Он прошёл множество битв, и его черты, изрезанные морщинами, напоминали древние скалы, выточенные ветрами веков. Люди говорили, что он крепок, как дуб, и надёжен, как сама земля.

Тамара, подрастая, всё чаще ловила себя на мысли: она пошла в отца. В зеркале она видела те же широкие брови, тот же прямой нос, тот же твёрдый подбородок. А когда она сравнивала себя с матерью, сердце её сжималось от печали.

Однажды, сидя у окна своей светлицы с видом на цветущие сады, Тамара поделилась горестями с верными подружками — Лилей и Марикой:

— Смотрите, — говорила она, утирая слёзы, — я похожа на папу. А девочки, похожие на пап, — страшненькие, глупые, ленивые и больше болеют. А те, что на мам похожи, — красивые, умные, их легче воспитывать и чаще замечают…

Подружки пытались утешить её:

— Тамара, ты прекрасна! Ты добрая, ты умеешь слушать, ты сочиняешь чудесные песни, а ещё ты так хорошо разбираешься в травах и можешь вылечить любую рану!

Но царевна не слушала. В душе её поселилась горькая уверенность: она — некрасива, а ведь ей суждено стать царицей. А царице не положено быть «уродкой», как она сама себя называла. В тот день печаль её достигла такой глубины, что, гуляя по саду, где росли гранатовые деревья и благоухали жасмины, она увидела огромного чёрного тарантула, ползущего по каменной стене. В отчаянии Тамара прошептала:

— Ужаль меня, пожалуйста. Пусть яд унесёт мою некрасивость… Или меня саму — так будет лучше.

Тарантул замер, будто услышав её слова, и медленно двинулся к ней. Тамара закрыла глаза, готовая принять свою судьбу…

И в этот миг в окно светлицы влетел огромный орёл. Его крылья затмили солнце, а взгляд был пронзителен, как горный ветер. Одним взмахом когтя он схватил тарантула и унёс прочь, прежде чем тот успел приблизиться к царевне. Орёл опустился перед Тамарой и произнёс голосом, похожим на далёкий гром:

— Не спеши, дитя, звать беду на себя. Красота — не то, что видят глаза, а то, что живёт в сердце. Твой отец крепок и справедлив, а мать — добра и мудра. Ты взяла лучшее от них обоих: силу отца и нежность матери. Разве может быть что‑то прекраснее?

Тамара подняла глаза на птицу и впервые задумалась: а что, если истинная красота — это не ровные черты лица, а то, как ты живёшь, как помогаешь другим, как светишь миру?

— Но как же я стану царицей? — тихо спросила она. — Разве люди будут слушать ту, кто некрасив? Царице не положено быть уродиной.

— Люди будут слушать ту, кто говорит правду, — ответил орёл. — А любить будут ту, кто любит сама.

В этот момент в комнату вошла царица Бурдухан. Она обняла дочь и тихо сказала:

— Доченька, я всегда видела в тебе и силу отца, и нежность матери. Ты — наше чудо, сплетённое из двух сердец. Разве может быть что‑то прекраснее?

— Лучше бы мерзкий тарантул ужалил меня. Я очень хочу, чтобы его яд меня убил. И зачем орёл его унёс?

— О чём ты говоришь? Разве можно убивать такую красоту? Орёл всё сделал правильно, что спас тебя.

Тамара никого не слушала. Она выбежала из замка, промчалась мимо мраморных колонн и оказалась в саду, где цвели розы, жасмины и гранатовые деревья. Цветы склоняли к ней свои головки, словно шептали что‑то ласковое. Царевна опустилась на каменную скамью, обхватила колени руками и заплакала. Цветы казались ей прекрасней некуда — такие яркие, нежные, совершенные. «Вот они — настоящие красавицы, — думала Тамара. — А я… я не такая». Она смотрела на лепестки, переливающиеся в лучах солнца, и ей казалось, что сама природа отвернулась от неё.

Через некоторое время к замку подъехал всадник на вороном коне. Это был казак из далёкой станицы, что лежала за горами и лесами. Он проделал долгий путь, везя дары царю Георгию. В руках у него была старинная икона в серебряном окладе — лик Богородицы, написанный с необыкновенным мастерством, и это было неспроста, так как все казаки православные. Царь Георгий принял гостя с почётом, пригласил в тронный зал. Узнав, что царь — отец прекрасной царевны, казак попросил разрешения увидеть её. Тамару позвали во дворец. Она вошла, опустив глаза, и тихо встала у колонны. Казак внимательно посмотрел на неё и улыбнулся:

— Какая прекрасная юная царевна! — воскликнул он. — В точности как твой батюшка, царь Георгий.

Тамара вскинула голову, в её глазах стояли слёзы:

— Не надо меня утешать. Я знаю, что некрасива. Я похожа на своего страшного папу.

Казак удивлённо поднял брови:

— Страшного? Да что ты, милая! У нас в станице как раз считают, что девочки, похожие на пап, — самые красивые. В них — сила, стать, благородство. А ещё говорят: если девочка пошла в отца, она вырастет ещё прекраснее своей мамы. А ещё девочка является более приятной копией своего папы.

Тамара недоверчиво посмотрела на него:

— Правда?

— Истинная правда, — твёрдо ответил казак. — У меня у самого три дочки. Старшая — копия меня: те же брови, тот же нос, тот же взгляд. И все парни станицы за ней бегают, говорят — краше её нет. Две другие тоже красивые, их невозможно забыть.

Царевна задумалась. В её душе что‑то дрогнуло. Может быть, она действительно не так уж некрасива? Может быть, в чертах, унаследованных от отца, есть своя красота?

Казак подошёл ближе и мягко сказал:

— Красота, милая, — она не только в лице. Она — в поступках, в словах, в сердце. Твой батюшка — человек чести, защитник земли своей. Разве может дочь такого человека быть некрасивой?

Тамара подняла глаза и впервые за долгое время улыбнулась — робко, неуверенно, но искренне.

— Спасибо вам, — прошептала она.

Казак поклонился и протянул ей маленький подарок — резной гребень из самшита, украшенный серебряными звёздами:

— Пусть этот гребень напоминает тебе: истинная красота идёт изнутри. И она расцветает, когда ты даришь её другим.