Камилла Пэган – Жизнь и другие смертельные номера (страница 39)

– Преодолел? Скорее получил хроническое недержание мочи и целый букет язв.

– Но ты же сел в самолет? Даже два раза. Так что… Может быть, съездишь со мной на могилу мамы? Мы там не были сто лет.

Минуту он помолчал.

– И правда давно, – согласился он. – Не то чтобы я прямо рвался ехать с тобой, но ты же знала, когда звонила, что я не смогу тебе отказать.

И это была правда.

– Это пойдет на пользу тебе, – сказала я. – Нам.

– На пользу нам пойдет лечение, когда ты наконец им займешься. А Детройт как ждал, так и подождет, пока ты не пройдешь курс.

– Не подождет, я еду в любом случае. Прежде чем хоть одна игла коснется моего тела. И я бы очень хотела, чтобы ты поехал со мной.

– Куда девалась моя милая и послушная сестра, которая меньше недели назад подчинялась моему влиянию?

– Никуда не девалась, Пол. Она тут как тут. И ты ей нужен.

– Ты просто кошмар, Либз. Абсолютный кошмар. Позвони мне вечером, чтобы мы могли скоординировать рейсы.

Я вздохнула с облегчением. Что бы я там ни говорила, ехать без него я никак не могла.

Два дня спустя я приземлилась в Детройте, где Пол уже ждал меня за стойкой проката автомобилей. Обняв меня, он сказал:

– Славная, милая Либз. Ты хоть немного спала после нашего разговора?

– Не так быстро, пупс, – сказала я, тщетно пытаясь найти складочку у него на боку, чтобы ущипнуть. – Что ты задумал, довести процент подкожного жира до семи?

Он взял у меня чемодан.

– Не заговаривай мне зубы.

– Я только и делала, что спала, – ответила я, вспоминая, как прошлой ночью продрыхла двенадцать часов. – Как будто я впадаю в кому, только невероятно медленно.

– А что говорит твой врач? – спросил он, когда мы шли через автоматические двери на парковку, где ждала наша машина.

Я пожала плечами.

Пол остановился посреди дорожки, соединяющей аэропорт с парковкой, и уставился на меня.

– Шевелись, пока тебя не сбили, – сказала я, увидев, что к нам несется маленькая красная машина.

Он продолжал стоять столбом и пялиться на меня.

– Ты начинаешь меня пугать. По-твоему, врачу не следует сказать о хронической усталости, учитывая обстоятельства?

Красная машина длинно и громко просигналила нам. Пол сердито посмотрел на водителя и наконец стронулся с места.

– Это даже смешно, – пропыхтел он, волоча за собой наши чемоданы. – Я уже жду, что ты мне сообщишь, что подсела на фильм «Тайна» и не пойдешь на химию, потому что ждешь, что вселенная по доброте своей сама подарит тебе здоровье.

– Нет, таким оптимизмом я не страдаю, Поли-Пух, – сказала я, назвав его прозвищем, которым дразнила в детстве, чтобы разозлить.

– Просто не думай, что Поли-Пух потерпит такое, милая сестричка, – сказал он без малейшего намека на юмор.

Мы поселились в неприметном отеле в бежевом пригороде недалеко от аэропорта. Пол забронировал двухместный номер, объяснив это тем, что я не захочу быть одна, и был прав. Мы поехали в Детройт в кафе-барбекю, которое рекомендовал коллега Пола. Думаю, еда была вкусной, но есть мне не хотелось.

Перестав обсуждать мое здоровье, Пол нашел новую рану, в которую можно ткнуть.

– Ты не разговаривала с Шайлоу с тех пор, как вернулась на материк?

– С чего бы это?

Он протянул мне руку.

– Привет, я твой брат-близнец. Мы уже где-то встречались?

Я не повелась на шутку.

– Наверное, лучше пообедать молча. Ты можешь почитать мои мысли, а я тем временем попытаюсь вспомнить, что в глубине души ты меня все-таки любишь.

– Даже странно, что ты так глубоко завязла, – сказал он, игнорируя мою злость. – Я-то думал, что это была просто интрижка.

– Это и была интрижка, – сказала я и угрюмо добавила: – К сожалению, я люблю его.

– Знаю, дурочка ты. И хочу отдать тебе должное: я был почти уверен, что ты из-за него останешься в Пуэрто-Рико. Он хороший парень, но я рад, что ты вернулась.

– Да. – Я потянулась к звезде у меня на шее.

– О, побрякушка! – сказал Пол, впервые заметив кулон. – Да уж. – Он грустно улыбнулся. – И совершенно не обязательно это прекращать.

– Знаю, – сказала я, хотя на самом деле ничего такого не знала.

Пол встал и отодвинул свой стул к ближайшему ко мне столу, затем положил руку мне на спину.

– Этого не нужно прекращать, – повторил он. – Лечение не будет длиться вечно.

– Это нужно прекратить. Мы едва знакомы, и я должна заниматься своим здоровьем.

Он слегка сжал мое плечо.

– Вот Либби, которую я знаю и люблю. А как с Томом? Ты уже пришла в себя?

– Какой еще Том?

– Я так понимаю, что ты еще не сказала ему.

– И не скажу.

– Не намерен давать тебе советы, но он ведь все равно когда-нибудь узнает. Может быть, лучше, чтобы эту весть сообщила ему ты?

Я наставила на него вилку.

– Все новости, которые у меня есть для Тома, я уже ему сообщила.

– Тебе его не жаль? Ни капельки?

Кругами гоняя по тарелке кусочек курицы, я вспомнила вечер в начале года, наверное, за несколько недель до того, как впервые обнаружила комок в животе. Я приняла долгий душ, намазалась лосьоном и укуталась в короткий шелковый халат.

Когда я вошла в спальню, Том лежал на кровати с книгой на животе и безучастно смотрел в стену. Он не сразу меня увидел, и я немного постояла в дверях, восхищаясь идеальным изгибом его носа, плоским рельефом торса и длинными ресницами, выделявшимися в свете лампы. Как невероятно мне повезло, думала я. Хотя я наизусть знала, как выглядит мой муж, от одного его вида мою кожу по-прежнему покалывало от удовольствия. Я в сотый раз сказала себе: не иначе как Бог дал мне его в утешение, после того как я потеряла мать.

Я залезла в кровать, улеглась рядом с ним и положила голову на его согнутую руку. Провела ступней вверх и вниз по его ноге. Когда я уже собирался залезть к нему в шорты, он поцеловал меня в макушку. «Люблю тебя, Либби», – сказал он. Взял свою книгу и принялся читать.

В тот вечер я снова схватилась за свой ластик оптимизма, чтобы стереть все признаки сомнения. Стоит ли обижаться? Просто он сейчас не в настроении. Ну и что? Он был замечательным мужем, и заниматься сексом с ним было совсем неплохо. Совершенства ведь не бывает, разве не так?

– Нет, мне его ни чуточки не жаль, – сказала я Полу. – Честно говоря, лучше бы это у него нашли рак. И он бы умер.

Мой голос все повышался, и я видела, что люди рядом с нами начали отводить взгляды; они, вероятно, предполагали, что мы с Полом ссоримся. Ну и пусть.

– Тогда у меня осталось бы убеждение, что он любил меня телом и душой. Но теперь я понимаю, что он не мог любить меня так, как нужно, – как мне нужно. – Я судорожно вздохнула.

Пол посмотрел на меня с нежностью.

– Ты права. Нечего его жалеть.

– Спасибо, – тихо сказала я. – Может быть, когда-нибудь я все забуду. Мне бы очень хотелось забыть. А в данный момент мне просто нужно, чтобы он подписал документы на квартиру.

– Подпишет, куда он денется, – уверил меня Пол, сделав глоток вина. – Если мне придется нанять головореза, чтобы силой сунул ему ручку и заставил нацарапать подпись, то я найму.