Камилла Гребе – Спящий агент (страница 64)
Соня произнесла эти слова почти шепотом, но в наступившей тишине они прозвучали как крик.
Никто из работников станции никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным.
Хайнц спрятал лицо в ладони.
Худшего сценария не придумаешь. В самых диких фантазиях.
Насколько ему известно, это первый случай саботажа атомной станции в истории. Нигде в мире такого не было.
Теперь не только шея, но и лицо начальника смены Роберта покрылось яркими красными пятнами.
– Утечка… в турбинном зале серьезно повышен уровень радиации.
Анна, оператор реактора, уставилась на панели с приборами.
– Этого не может быть. Мы бы увидели.
И тут Хайнц взорвался.
– Вы что, идиоты? Я в десятый раз говорю: система врет! Она врала все последние часы. Мы гнали реактор с большим превышением давления, и один бог знает, сколько это продолжалось. Нельзя верить ни одному показателю, вся система глючит! Ее перепрограммировали!
На этот раз Роберт не возражал.
– Режим быстрой остановки реактора, – он сразу перестал заикаться. – Немедленно!
Анна и Соня бросились к пультам управления.
– Ты еще сказал… посторонние люди. Кто мог к нам
– Экологические психи. Перелезли через забор и приковали себя цепями к внутреннему ограждению.
– Опять? В такую метель? И как они могли перелезть через забор? А охрана?
– Не знаю… У них палатка. Сидят и поют песни… мир во всем мире, долой ядерных убийц. То есть нас с тобой. Извини…
Роберт говорил, глядя в пол, – ему было стыдно за нотацию, которую он прочитал Хайнцу.
– Черт с ними, – решил Хайнц, остывая. – Пусть занимается служба внешней безопасности. У нас здесь проблемы посерьезнее.
Роберт кивнул и подошел к Соне.
– Графитовые стержни опущены, – доложила она, не поворачиваясь, и ткнула пальцем в дисплей. – Реактор остановлен.
Из Роберта будто выпустили воздух – он опустился на стул и пробормотал:
– Слава тебе, господи…
– Я не верю! – твердо произнес Хайнц. – Я не верю ни одному показателю.
– Ты хочешь сказать, что…
Анна не дала окончить фразу.
– Что-то не так. Мощность не снижается. И давление в реакторе высокое, и температура…
– Вы же видите… пока не опускали стержни, ваши компьютеры показывали нормальные цифры… с точностью до наоборот.
– Но ведь стержни все-таки опущены! – в голове у Сони не укладывалось, что и эти данные могут быть неверными.
Стержни… Карбид бора поглощает нейтроны. Чем глубже опущены стержни, тем медленнее идет реакция, пока не прекращается совсем. В экстренных случаях стержни опускают на полную глубину, и через четыре секунды реакция останавливается.
– Нет, – уверенно сказал Хайнц. – Стержни не опущены. Во всяком случае, не до конца.
Соня посмотрела на него, как на привидение, и опять перевела глаза на экран. Она просто-напросто не могла в это поверить. И Хайнц ее понимал. Соня провела полжизни в зале управления, и она не могла представить, что вся контрольно-измерительная система вышла из строя. Верный и преданный друг в считаные часы превратился в коварного и смертельно опасного врага.
И в это мгновение их оглушила сирена. И не одна – завыли все сирены на станции. Под этот вой особенно страшным стало беспорядочное и злобное мигание красных жидкокристаллических ламп на многометровой панели.
– Давление в реакторе растет, – панически крикнула Соня внезапно изменившимся голосом. – Уровень воды критически низкий!
– Утечки в реакторе… – побелевшими губами прошептала Анна. – И за пределами…
– О боже… – обреченно произнес Роберт. – Утечка между генератором и конденсатором… поэтому и уровень падает.
От сильного взрыва задрожали стены зала. Освещение погасло, и весь зал погрузился во мрак.
Сонни ответил сразу, не успел прозвучать первый сигнал.
– Хельквист.
– Скорпион здесь, – прошептал Том, как будто кто-то подслушивал его за дверью инвалидного туалета. – А Леннарт куда-то пропал, я его не вижу…
– Том, Том… минуточку… я на «Форсмарке». Я сейчас…
В мобильнике грохнуло так, что у Тома зазвенело в ушах.
– Сонни? Что там у вас?
Молчание. Только скрежет и глухие удары. Внезапно завопила сирена. И почти сразу из грохота и воя выплыл голос комиссара.
– Черт знает что… у них какой-то взрыв… Не знаю, в чем дело, но это же все-таки… думаю, ничего хорошего.
Том мгновенно вспомнил нью-йоркские башни. Свидетели реагировали очень странно, они не могли поверить происходящему.
– Браунхаймер?
– Не знаю, где он… мы только что приехали… А что с Леннартом?
– Исчез… мне это не нравится. А где ваши люди?
– Там, там… сейчас поговорю с командиром группы.
Раздался еще один взрыв. Не такой оглушительный.
– Я перезвоню, – торопливо сказал Сонни. – Надо узнать…
– Подождите секунду! А «Гринпис» случайно не там? Это не их работа? Боюсь, Ксения…
Шум, отдаленные вскрики.
– «Гринпис»… гринписовцы проникли на территорию – решили доказать, что безопасность на станции липовая. Но нет… они тут вряд ли при чем. Держат плакаты, выкрикивают лозунги, поют. Полно подростков.
– О черт… я так и знал. Вы не могли бы узнать…
– Попробую… – прервал его Сонни.
Короткие гудки показались Тому оглушительными.
Он нажал кнопку отбоя и выждал пару минут – надеялся, Сонни позвонит, но понимал – напрасно. Там происходит что-то экстраординарное. Он молил бога, чтобы Сонни все-таки нашел время и отвел Ксюшу куда-то в безопасность… какая может быть безопасность, если на станции аварийная ситуация?
Начал было обвинять себя, что не удержал ее дома, но тут же сообразил: а что он мог сделать? Связать ее по рукам и ногам?
И главное – что предпринять? Здесь и сейчас?
Единственное, что он знал, – запершись в инвалидном туалете библиотеки Торгового института, он вряд ли сможет повлиять на ход событий.
Осторожно открыл дверь и вышел. Нижнюю галерею уже прошел – Леннарта здесь не было.