Камилла Гребе – Спящий агент (страница 63)
Девушка покачала головой.
– Должен быть здесь. Так в программе. Может, ты знаешь? – она повернулась к приятелю.
– Нет… знаю только, что несколько встреч перенесли в библиотеку.
– Ничего про это не слышала…
– Да-да… не знаю даже, по какой причине. Может, и я виноват – послал Бугшё в библиотеку.
Леннарт не явился на встречу с Раусингом… беспокойство росло с каждой минутой.
– Давно?
– Пару минут назад, – парень пригладил волосы, собранные на затылке в узел.
– Никлас! Ты же должен был спросить меня или, по крайней мере, сообщить! Ты же знаешь, за деловые контакты отвечаю я…
– Что ж, мне в туалет не ходить?
– Ходи, сколько хочешь, но сначала…
Том не стал дослушивать – почти ворвался в дверь библиотеки.
Здесь было тихо – как в любой хорошей библиотеке. Может быть, еще тише – все библиотекари закончили рабочий день и ушли домой.
Библиотека занимала весь купол – четыре этажа, похоже на свадебный торт. Том прошел в середину нижнего этажа, посмотрел вверх, и у него закружилась голова – лампа была не меньше, чем на двадцатиметровой высоте. Балясины ограждения верхней галереи сливались в пеструю, слабо освещенную полосу.
А здесь, внизу, посередине зала стоял круглый стол с медной табличкой «Стол Валленбергов».
Откуда-то доносилось слабое шуршание, будто кто-то передвигал мебель.
Том хотел позвать «Леннарт!», но почему-то не решился.
Что это за звуки? Кто передвигает мебель в такой час? Или это шаги?
В таком месте от паранойи зарекаться не следует.
И что делать?
Паренек сказал, что направил Леннарта Бугшё в библиотеку. И Леннарт, очевидно, где-то здесь, если не ускользнул, пока Том любовался на лампу под куполом. Но тогда он бы услышал звук открывшейся двери.
Надо срочно связаться с Сонни. Пусть пошлет сюда кого-то на помощь.
Он обвел взглядом помещение. Чуть в стороне пиктограмма на двери – схематическая фигурка в коляске. Туалет для инвалидов.
Том тихо вошел в просторный туалет, закрыл за собой дверь и достал мобильник.
Леннарт медленно шел по первому этажу «книжной башни» – так студенты называли библиотеку Торгового института. Институт тоже имел прозвище – Торгаш. «Где учишься?» – «В Торгаше». – «А на кого?» – «На торгаша».
Знакомый запах – так пахнет только в библиотеках. Старыми книгами.
Он передернул плечами.
Встреча с парламентарием продолжалась совсем недолго – обменялись мнениями касательно финансового рынка Евросоюза. А когда он вышел, обнаружил, что пальто, которое он повесил в тамбуре, исчезло.
Студент объяснил: кто-то по ошибке надел его пальто, и его отнесли в комнату в библиотеке, где назначена встреча с Торстеном Раусингом.
Дурацкая мелочь, но все равно неприятно. В пальто мобильник – его, можно сказать, страховой полис. Он даже подумал, не вернуться ли в зал и привлечь внимание оперативников, но отверг эту мысль. А вдруг он сорвет всю операцию?
Надо идти на встречу с ректором. Он понял еще там, внизу: сэповцы не выпускают его из виду. И этот усатый комиссар обещал – из виду не выпустят.
Библиотека… сколько часов он провел здесь когда-то! В те времена будущее казалось светлым и безоблачным, как майское утро на Ривьере. Он казался себе непобедимым. Жизнь сулила именно то, что он от нее требовал… Если бы он только знал…
Задержался взглядом на загадочно поблескивающих за стеклами корешках бесчисленных томов.
Минуточку…он же уже здесь был! Знакомые названия: экономическая история, эпоха индустриализации Великобритании, Бреттон-Вудская система…
Что ему сказал этот студент с узлом на затылке?
Надо выйти и спросить еще раз – пусть объяснит толком.
Ему стало страшно. А может быть, это и не страх вовсе. Разочарование. Тоска по несостоявшейся жизни. Или обстановка подействовала – тишина, приглушенный свет высоко под куполом…
Пустые галереи.
Где же люди? Идет большая международная конференция, обычно не найдешь уголка, где бы не толпились участники, обсуждали услышанное и строили планы на вечерние развлечения. Хорошо, допустим, им лень подниматься под купол. А где тогда сотрудники СЭПО?
Он остановился.
Довольно. Сколько можно кружить по этим проклятым галереям? Сейчас он вернется к длинноволосому и потребует, чтобы тот сам проводил его к месту встречи.
Он повернулся и в ту же секунду почувствовал нестерпимую боль, словно в позвоночник вонзили раскаленный металлический прут. Ноги подкосились, он упал ничком и застонал.
С трудом повернулся на спину и открыл глаза.
– Ты, наверное, забыл, что я просил тебя не связываться с полицией?
Скорпион улыбался, крутя на пальце электрошокер.
И что на это отвечать? Бессмысленно уговаривать палача, что он, Леннарт, ему еще пригодится. Надо попытаться выиграть время, может быть, сэповцы где-то рядом.
Как они могут быть рядом? Мобильник в кармане пальто! Они же пеленгуют его мобильник… И с полным основанием считают: там, где мобильник, там и Леннарт.
Черт!
Есть ли у него шанс остаться живым?
– Я перевел вам деньги, – задыхаясь, пролепетал он. – И я не связывался с полицией… это не я. Меня арестовали. И я не послушался их… я же перевел вам деньги! – повторил он.
– Ты мне стоил куда больше, чем все, что ты перевел. Я платил куче людей. А у нас с тобой был договор. Тебе известен смысл договора? Смысл договора еще и в том, что его нельзя нарушать.
– Я ничего не нарушал! Я же сказал – меня арестовали! И я сделал все, чтобы план удался.
– Ой-ой… вся ли это правда, Леннарт? – Скорпион доброжелательно улыбнулся. – Если бы ты перевел деньги и
Все ясно – Скорпион вынес ему смертный приговор.
Но он не хотел умирать. Как может хотеть умереть человек, который только начал жить?
Еще один разряд – молниеносное движение, Леннарт даже не заметил, когда Скорпион успел поднять электрошокер. В мозгу что-то вспыхнуло, как при коротком замыкании. Мускулы превратились в желе, он больше не владел своим телом.
Скорпион уверенными движениями намотал что-то ему на шею.
Он как бы смотрел на себя со стороны, даже не испытывая особого сочувствия, как смотрел бы фильм, сидя у себя дома в говардовском кресле. Собака на поводке… вся его жизнь – жизнь собаки на поводке.
Сильные руки подняли его обмякшее тело. Скорпион подтащил его к стене и посадил.
Леннарт вдруг вспомнил слова шпиона Стига Берлинга: от стыда не избавиться.
Но сейчас, измученный и беспомощный, он впервые с 1983 года понял: ему больше нечего стыдиться.
Он искупил свой грех.
– Утечка? Что ты сказал… утечка? Это невозможно!