Камилла Гребе – Спящий агент (страница 30)

Люди мало чем отличаются от овец. Идут за бараном и не думают, куда он их ведет. На сочные пастбища или на бойню.

Может быть, именно поэтому он погрузился в науку. В науке нет места для произвольных оценок. Любую идею надо подтвердить и доказать. Законами природы нельзя манипулировать, приспосабливая их под очередную идеологию, религию или коммерческие интересы.

Наука лучше человека. Честнее.

Эта мысль почему-то его успокоила.

В дверь постучали. Хайнц медленно, как после тяжелого сна, открыл глаза.

– Входите.

В кабинет заглянул Урбан.

– Привет! Не беспокою?

Он увидел полулежащего в кресле Хайнца и остановился на полушаге.

– Нет-нет, – Хайнц поспешно принял сидячее положение. – Я размышлял, кто будет отвечать за приемку топливных элементов на следующей неделе. Ингер больна, придется кому-то из вас.

Урбан подошел к нему и посмотрел на экран компьютера. Чем-то похож на его сына: такой же гибкий, льняные волосы и очень светлые глаза.

– No problem, – улыбнулся он. – И я, и Филип – оба на месте.

Хайнц кивнул – вопрос снят, – но Урбан продолжил:

– Я хотел с тобой посоветоваться. У нас какая-то фигня в показателях.

– В смысле?

– Мы проводим кое-какие тесты перед весенней проверкой… странно – показатели в бассейне выдержки топлива не сходятся с данными на панели управления. Не хочешь посмотреть?

– Само собой.

Хайнц встал и двинулся за Урбаном.

Гигантская панель управления – сердце станции. Или, вернее, мозг. Все стены полукруглого зала заняты приборами, на наклонных прилавках компьютеры, беспрерывно меняющиеся цифры и графики – показания сотен датчиков. Немногочисленные операторы в белых халатах переходят от одного сектора к другому – на первый взгляд бесцельно.

«Форсмарк-3» – самый новый и самый мощный реактор на станции. Он принят в эксплуатацию в 1985 году. Реактор кипящего типа, как и «Форсмарк-1» и «Форсмарк-2», но более мощный. Поставщик – ASEA-atom. Главное его преимущество – турбина новой конструкции с намного более высоким коэффициентом полезного действия. Для охлаждения реактора ежесекундно подается сорок кубометров воды из Балтийского моря.

Хайнц по праву считал «Форсмарк-3» частично и своим детищем и очень гордился. Станция работала бесперебойно… за исключением накладки в 2006 году, когда при плановом обслуживании вырубилось электроснабжение и резервный агрегат удалось запустить только через двадцать две минуты. Нет, уровень безопасности сомнений не вызывал. Во всяком случае, не хуже, чем в Олкилуото в Финляндии, станции, которую вечно ставят в пример.

Но! Как и все на свете, оборудование изнашивается. Его постоянно ремонтируют, залатывают и подновляют, но атомные станции, как и люди, стареют. Хайнц посчитал, что ко времени его ухода на пенсию уйдет на пенсию и «Форсмарк».

Хайнц принадлежал к группе физиков, которые были уверены, что будущее за реакторами со свинцовым охлаждением. Как только будет решена проблема коррозии, жидкий металл заменит воду, и реакторы станут еще более эффективными и надежными.

Соня, оператор реактора, помахала ему, оторвавшись на секунду от экрана.

– Привет, Хайнц! Тебе лучше?

Вопрос его ошарашил. Он не сразу вспомнил, что для поездки в Стокгольм на встречу с человеком из Центра он брал больничный лист.

– Спасибо… подцепил ангину. Должно быть, от Тувы, внучки.

– Ох уж эти дети! Ходячие бациллоносители, – улыбнулась Соня. – Даже не ходячие, а бегающие. За ними не уследишь, не то что за бациллой… Посмотри, пожалуйста, что у нас тут творится.

Она встала и подошла к одному из блоков приборов на стене. Соня заметно хромала – врожденная болезнь тазобедренного сустава. «Дисплазия, – говорила она. – Прекрасное название для рок-ансамбля».

Хайнц невольно потер собственное бедро.

– Филип недавно был там, проводил тесты в бассейне выдержки топлива. Ты знаешь, проверка и все прочее… получается, что его результаты не совпадают с нашими. Он намерил уровень воды на семь сантиметров ниже, чем показывают датчики, – она кивнула на один из приборов, потом на другой. – И температура воды на полградуса выше.

Хайнц некоторое время изучал показания приборов.

– А в остальном все нормально? Никаких других отклонений?

– Все остальное как часы, – Соня посмотрела ему в глаза. – Мы запустили программу поиска ошибок, но ничего не нашли. Через пару дней перепроверим, но я думаю, что главная причина…

– Филип, – закончил за нее Хайнц.

Она пожала плечами.

– Филип – совсем зеленый, ему еще предстоит многому научиться.

– Я помогу ему с измерениями, – предложил Урбан.

– Так и сделаем, – согласился Хайнц.

Обвел взглядом коллег – спокойные, уверенные лица. Ни тени тревоги.

Он попытался улыбнуться, но сам почувствовал, что вместо улыбки получилась какая-то двусмысленная гримаса.

Ему было не по себе. Вполне возможно, что причиной неполадок является та самая программа на флешке, которая установилась сама собой за несколько секунд.

Может быть, это и не так, но все же…

Если что-то случится на «Форсмарке» – его вина.

У меня никогда не было выбора.

Чушь. Нечего себя уговаривать. У человека всегда есть выбор. Но он, Хайнц Андреевич, выбрал сотрудничество с иностранной разведкой. И последствия расхлебывать ему, и никому другому.

Скоро семь, и вечерняя мгла уже укрыла легендарное поле битвы. Над такими местами витает некая мистическая аура… а может, только кажется.

Леннарт все время посматривал на часы, поэтому точно знал, сколько прождал, когда увидел приближающийся автомобиль. Машина проехала мимо их обычного места встречи, скрылась за углом, тут же появилась опять и остановилась на пустой парковке в паре сотен метров отсюда.

Еще было время отказаться от своего плана.

До сих пор он не определился окончательно. Конечно, это сумасшествие – бросать вызов опытному секретному агенту в его же епархии. Леннарт был совершенно убежден, что он не знает и доли той так называемой «техники выживания», в которой Кирилл как рыба в воде. Даже если он изо всех сил постарался бы понять и расшифровать мысли своего рабовладельца, наверняка бы что-то упустил.

Единственное, на что он надеялся, – Кирилл в последнее время чувствовал себя в такой абсолютной безопасности, что мог и расслабиться.

По тропинке к замершим двести лет назад пушечным стволам поднимался человек. В одном из стволов лежала папка с последними планами использования Вооруженных сил Евросоюза, часть из которых ему удалось перекопировать.

Его раздирали противоречивые чувства. Он клял себя за нерешительность.

Кирилл.

Леннарт мысленно себя похвалил – пока все шло по его плану. Все, как он и предвидел. Впервые за много лет он чувствовал себя не покорным исполнителем чужой воли, а дирижером. С невидимой палочкой в руке.

Пора.

Он повернулся и начал спускаться по другой стороне холма.

Еще ничего не решено. По-прежнему две возможности: либо незаметно скрыться в лесу, либо осуществить то, что задумал.

Мысль о возможном освобождении от многолетнего рабства соблазняла и в то же время пугала. Именно рабства. Слепого подчинения. Подчиняться человеку, которого ты уважаешь и ценишь, легко и приятно. Но когда ты подчиняешься и при этом ненавидишь своего господина… Это и есть рабство. Но он так привык, что начал считать такое положение чуть ли не нормой.

– Лена… все это ради тебя, – еле слышно прошептал он и надел перчатки.

Через пятнадцать минут, обогнув холм, он спрятался в канаве на краю парковки. Кирилл не торопился вернуться к машине. На полпути к парковке остановился и долго оглядывался, словно подозревал что-то.

У этого сукиного сына шестое чувство. Чувство опасности.

Леннарт вжался в землю.

За последнюю неделю он дважды побывал на этом месте. Проводил рекогносцировку. Он знал, что с того места, где сейчас стоит Кирилл, увидеть его в укрытии невозможно.

Кирилл припарковался не там, где рассчитывал Леннарт, – не у края, а в третьем ряду размеченных ячеек. До машины пятнадцать-двадцать метров. Это плохо. Придется выбирать момент, чтобы пробежать эти метры и застать врасплох. Кирилл вооружен, он никогда не расстается с оружием. Леннарт пару раз видел рукоятку пистолета под полой его пиджака.